1. Введение.
2. Почему, как правило, не копировали вооружения противника?
3. Дырявые сапоги и тяжёлые поражения.
4. Штабной устав.
5. Военная литература.
6. Убийство противника.
7. Парадный танк Т-35.
8. Несостоявшийся великий танк ТГ-1.
9. Ещё раз про внезапность.
10. Культура накладок и подкладок.
11. Самоубийственные линкоры.
12. Недораскрытый потенциал артиллерии.
13. Культура приказа.
(...)
65. Заключение.
66. Литература.
.................................................................
.................................................................
Квас-патриоть любит расказывать [сама себе] доверчивой молодёжи
про то, как немецкие генералы (особенно Гудериан) требовали у
Гитлера скопировать советский танк Т-34 и перестать мучить их его
немецким эквивалентом Pz. IV. А ещё что немцы не выдержали и таки
несколько повторили наклоны брони Танка Т-34 в своём танке Pz. V
"Пантера" (правда, больше ничего от Т-34 не взяли).
Реальность, конечно, была сложнее всяких таких схемок.
Почему воюющие стороны, как правило, не копировали эффективного
вооружения своего противника, а в лучшем случае разрабатывали
аналоги и передирали частности?
Причин этому множество, и в разных случаях разные из них имели
наибольший вес. Вот их приблизительный список:
1. Национальная гордость. Она -- не мелочь, а серьёзный пропа-
гандистский фактор. Допустишь по этой части слабину -- не
оберёшься подрывного трындёжа на десятилетия.
2. Правовые ограничения. В мирное время в отношениях между го-
сударствами поддерживается некоторый порядок. Запросто копи-
ровать чужое нельзя: надо получить разрешение, заплатить
деньги.
3. Технологические сложности в части оборудования, материалов,
квалифицированной рабочей силы.
4. Различия во взглядах на то, какие качества требуются военным
изделиям в первую очередь. Это касается не только "тактико-
технических характеристик", но и много его ещё. К примеру,
уровня удобства для военнослужащих, уровня защищённости их.
5. Различия в отношении к "человеческому материалу". Оно может
более "расходным" и менее "расходным"; более доверительным и
менее доверительным.
6. Различия в "человеческом материале": в менталитете, культуре
и т. п. Техническое средство должно быть адекватно качествам
людей, его изготовляющих и использующих.
7. Наличие собственных аналогичных изделий (в разработке, в при-
менении), которые, может быть, нуждаются лишь в небольшой до-
водке.
8. Потребность в том, чтобы отечественная боевая техника отлича-
лась внешним видом от того, что у противника. Иначе возраста-
ет вероятность потерь от стрельбы по своим.
9. Сложность "смены коней на переправе". В военное время сущест-
венно менять вид какого-то сложного массового изделия значит
обрекать себя на трудный переходный период в очень напряжён-
ное время. Небольшой выигрыш в эффективности нового изделия
не окупает тягот переходного периода.
10. Заскоки, интриги и амбиции в руководящих кадрах. Начальники
не любят отменять свои неэффективные решения, проталкивать
идеи подчинённых, могущих этих начальников "подсидеть".
11. Недостатки исконных отечественных изделий могут быть "продол-
жениями их достоинств" и/или компенсироваться тактикой при-
менения и системой обеспечения.
12. Всегда есть (во всяком случае должны быть) опасения "подвод-
ных камней": скрытых нехороших нюансов, проявляющихся лишь
при некоторых обстоятельствах.
У немцев всегда были лады с качеством в производстве и аккурат-
ностью в применении. К тому же им хорошо давались сложные органи-
зационные вещи. А ещё нацисты относились к своему забритому в
войска "человеческому материалу" несколько бережнее, чем сталини-
сты. Поэтому некоторые изделия, хорошо дававшиеся немцам в произ-
водстве и эффективно использовавшиеся ими, оказывались "недоступ-
ной роскошью" или "вредными излишествами" для представителей...
эээ... других народов.
Мелочи таки перенимались.
До войны Красная Армия вроде как более-менее скопировала немец-
кий солдатский ранец [только никому не говорила об этом], но он в
войсках "не удержался" и после 22.06.1941 был быстро вытеснен
элементарным вещевым мешком -- пресловутым "сидором", пользованию
которым хоть не надо было обучать.
И советский солдатский котелок с крышкой-ковшиком, имеющий в
горизонтальном разрезе форму фасолины, -- это ведь копия немецко-
го котелка.
В СССР была удачно скопирована немецкая 20-литровая канистра с
тремя ручками для переноски. Конструкция этой канистры, кстати,
глобально в ходу до сих пор.
Трудно объяснить, почему только немцы (точнее, ещё и китайцы,
сначала закупавшиеся у немцев, а потом наладившие собственное
производство) использовали гранаты с длинными деревянными рукоя-
тями, увеличивавшими дальность броска. Или почему только у немцев
использовался жёсткий футляр для противогазов.
А ещё у РККА почему-то до конца войны не появилось собственных
фаустпатронов (которые, кстати, эффективно применялись ведь не
только против бронетехники).
Пишут, что немцы пытались перенять у РККА идею самозарядных
винтовок, но у них их самозарядная винтовка G-41 не очень получи-
лась.
Было ли у РККА хоть что-то годное для заимствования? Может,
нагрудные панцири, пригодившиеся во второй половине войны для
штурмовых подразделений.
Та же кирза (наш ответ лорду Керзону? изначально ведь она на-
зывалась "керза"), поскольку она легче и дешевле кожи, -- непло-
хой материал для полевых сумок и летних сапог. Правда, в советс-
ко-финляндскую войну не доработанная ещё кирза, использовавшаяся
для изготовления сапог, была причиной экземы у красноармейцев,
но это была "детская болезнь" данного материала. Лично я, когда
износились и хромовые, и яловые сапоги, с удовольствием перешёл
на кирзовые -- правда, не армейского образца, а с облегчённой
подошвой (таки умели делать, когда хотели). Я в них "летал": пос-
ле увесистых штатных "говнодавов" лёгкость чувствовалась необык-
новенная. Будь у РККА такие кирзовые сапоги, как у меня, да ещё
своевременно заменяемые на новые (вдобавок непромокаемые), она бы
дотопала до Берлина, наверное, процентов на 10% быстрее (на самом
деле я подозреваю, что на 20%: быстрота пешего манёвра -- это не
мелочь). На зиму можно было выдавать сапоги на один размер больше
и портянки поширше (я в курсе, что в РККА имелись особые зимние
портянки, отличавшиеся материалом, а не размерами, но лично я
таких портянок не застал).
Чтобы акцентировать значимость сапог (шире -- обуви) в повыше-
нии боеспособности войск, наверное, есть смысл посвятить этому
предмету отдельную главу (но лучше было бы, конечно, отдельную
книгу).
Кто не служил в [Красной] Советской Армии, тому не понять лико-
вания солдата при получении новых сапог, пусть и убогих устройст-
вом. (Впрочем, радоваться доводилось недолго: новые сапоги востре-
бовал себе дембель, чтобы вернуться красавцем в родную деревню, а
"черпак" оставался в дырявых и стоптанных.)
Припоминаю, что армейские кирзачи, как правило, протирались в
одних и тех же местах -- на щиколотках. НЕ ВЕРЮ, что было невоз-
можно конструктивно усилить эти щиколотки без ущерба удобству.
Кстати, изношенный сапог -- это большая ценность для правильного
конструктора обуви. При правильном армейском сапожном конструк-
торском бюро (с лозунгом "Сапог -- всему голова") должна была
иметься коллекция рваных сапог, причём [со всего мира] не только
отечественного производства. Ради составления этой коллекции спе-
цам надлежало даже выбираться на всякие свалки мусора -- отечест-
венные и заграничные. Вот только так выковывались бы большие ма-
локровные победы.
В условиях слабой моторизованности войск неявное значение сапог
огромно. Да и при большой моторозованности необходимость пешего
передвижения всё равно ведь остаётся немалой.
Хорошая армейская обувь -- это...
- быстрота пешего манёвра;
- здоровье солдат;
- бодрость солдат (каждый шаг даётся с меньшим напрягом;
вдобавок быстрее пришёл -- дольше поспал);
- позитивное самовосприятие солдат;
- вера солдат в свою страну, в её интеллектуальную, промыш-
ленную и организационную мощь.
Пропагандный потенциал обуви не мал. Напомним себе, что СССР
приказал долго жить, среди прочего, потому (ну, если говорить
о НЕПОСРЕДСТВЕННЫХ причинах), что в нём был какой-то нелепый на-
пряг с зимней обувью, особенно с женской. Женские зимние сапоги
-- это была хроническая головная боль широких слоёв трудящихся.
А я ж тут влезу ещё и со своим радикальным конструктивом: каче-
ственнная обувь (не только зимние сапоги) -- и женская, и мужская
-- не только должна была иметься с избытком, но вдобавок должна
была быть на всякий случай более-менее годной для военного при-
менения, пусть, может, и не вся подряд; чтобы хоть было в чём
уходить в эвакуацию, на рытьё окопов и в партизаны.
Читал я про то, как актрисы какого-то театра геройски отправи-
лись летом 1941-го на рытьё противотанковых рвов под Ленинградом,
будучи обутыми в туфельки на каблуках. У них, видите ли, другой
обуви и НЕ БЫЛО, ах-ах. Чему тут умиляться, не знаю. По-моему,
это была чудовищная недоработка государственных органов в части
подготовки страны к возможной войне.
Ещё история с обувью. Советский фильм "Сталинград". Девушки-зе-
нитчицы возле своих орудий -- обутые опять же в туфельки, потому
что на них не нашлось армейской обуви по размеру. Сюси-муси. Это
подаётся отнюдь не как разоблачизм, а как милый нюанс (только
девушки потом погибли). Воевать девушками -- это, разумеется, ста-
линистское скотство. И вы бы им хоть кирзовые сапоги обеспечили
по размеру. Но главное тут -- что не было подстраховки подходящей
"гражданской" обувью. Ох, не про то, что надо, строчил в своё
время Аркадий Гайдар, не на то "затачивал" народ и ориентировал
руководство.
Предвоенные годы якобы были годами "сталинского изобилия". Щас.
По обуви не было этого видно. Может, минимальную достаточность и
обеспечили, но уж точно не обувью "двойного применения" -- и по-
том из-за этого потеряли немало. Танков они зато наклепали неме-
ряно, надо же: больше, чем во всём остальном мире. Но солдаты во-
юют в первую очередь сапогами: стрелять ещё не начали, а сапоги
уже при деле.
По-хорошему при Наркомате обороны должно было существовать
Главное обувное управление -- по аналогии с Главным артиллерийс-
ким управлением и т. п. Со своим обувным НИИ в подчинении -- с
мозговым центром по обуви. Со своей разведкой по обувной части,
со своей специализированной агентурой по всему миру. Часть обув-
ных разработок можно было заказывать на Западе и в Японии --
через подставные фирмы.
Простите, а отыщется ли на свете хоть один ходючий человек,
который никогда не мучился с неудобной или неподходящей обувью
и потому не может представить себе, как мучается с обувью солдат
в полевых условиях, да ещё во время войны, когда бардак усилива-
ется многократно?
Короче, на обувном фронте у СССР был к 22.06.1941 ну очень
большой прокол (причём даже не понятый!), и это потом сильнейше
акунулось на "дорогах войны" (но "аук" воспринимался как данность,
а не как результат чьей-то чудовищной недоработки расстрельного
уровня).
Строчит вот о 1941-м иное патриотнутое псевдоинтеллектуалистое,
не служившее в войсках чмо, увязшее в расхожих фикциях, рассужда-
ет о диспозициях, численностях, сроках мобилизации и т. п. -- и
нет бы людям на ноги взглянуть! Акценты расставляются традиционно
так, что лишь готовятся очередные катастрофы.
А почитайте мемуары полководцев и прочих участников! У них тра-
та-та про что угодно, но только не про сапоги. Человечки так при-
выкли к говенной ситуации с обувью, что им совсем не приходит в
головы, что по этой части очень даже можно что-то менять, при-
чём, наверное, даже с поразительными результатами.
* * *
Качество армейской обуви должно быть таким, чтобы она была
предметом гордости военнослужащих, одним из символов вооружённых
сил, да и страны в целом.
Советские же армейские сапоги имели прозвище "говнодавы". Ком-
ментарии не очень требуются, не правда ли?
Требования к [сапогам] армейской обуви:
- эргономичность, соответствие ноге;
- лёгкость;
- водонепроницаемость;
- относительная мягкость в нужных местах;
- наличие заменяемой мягкой стельки;
- эффектный внешний вид;
- тёплость в зимнее время;
- быстрота надевания/снимания.
Новая обувь сохраняет непромокаемость, зато трёт и жмёт, пока
не разносится. Надо конструктивно как-то изощряться, чтобы непро-
мокаемость держалась подольше, а начальные трение и стеснение от-
сутствовали.
Разработка и массовое производство правильной армейской обуви
-- не менее важное дело (и, может, не менее сложное), чем разра-
ботка и массовое производство, скажем, самолётов-истребителей.
Разработка теории обуви заслуживает не меньшего внимания, чем
разработка теории летательных аппаратов. И где же теория?!
Непонимание значения обуви в военных делах идёт от подражатель-
ности, непрактичности, интеллектуального недоразвития, отсутствия
личного войскового опыта. А ещё от общей кривизны современной
культуры. Таки рациональнее надо быть, а не уклоняться в сторону
балетов, опер, эстрад и бурных празднований.
* * *
У немцев внимание к военной обуви было похоже, более значитель-
ное, чем в России-СССР. Причём, как минимум, с начала наполеонов-
скх войн. В немецкоязычной Википеди есть на эту тему большая
статья (см. "Kampfstiefel" -- "Боевые сапоги"), из которой опре-
делённо видно, что немцы чётко связывали военные успехи с качест-
вом солдатской обуви.
Немецкие сапоги 1941 года (называвшиеся Marschstiefel) были ко-
жаные, исходно непромокаемые (к ним для сохранения непромокаемос-
ти полагалась особая водоотталкивающая смазка, которая в войсках
СССР отсутствовала и в 1980-е). В 1939 году им, правда, укоротили
голенища на 6 см -- из-за дефицита кожи.
Портянками (фланелевыми) немцы не брезговали, но у них рекомен-
довалось натягивать поверх портянок ещё и носки.
Сапоги подковывались: подкова по контуру каблука, подковка на
носке подошвы плюс особые закалённые гвозди (35-42 шт) с выступа-
ющими шляпками на той части подошвы, которая не каблук. В рус-
ские зимы немцам, правда, стало казаться, что через эти гвозди
уходит от ступней много тепла.
Ближе к концу войны немцы -- из-за нараставшего дефицита всего
-- стали делать подошвы не из кожи, а из резины.
Сапоги полагались немецкому бойцу на полтора года. Надо думать,
они полтора гора и выдерживали. Припоминаю, что мои советские
офицерские кожаные сапоги всего лишь за полгода истирались аж до
дыр на подошвах.
По здравому смыслу в условиях российских холодов надо было зи-
мой переходить на зимнюю обувь (которая в крайнем случае могла
иметь такое же устройство, как и летняя обувь, но по крайней мере
была бы на 1-2 размера больше), но этого зачастую не делали ни
немцы, ни русские. Ограничиваться использованием дополнительных
носков и портянок был невозможно, потому что обувь не налезала бы
на ноги. А носить летом обувь, которая на 1-2 размера больше нуж-
ного, значило испытывать дискомфорт из-за сползания сапог с ноги.
А обувь на шнуровке долговато надевается и снимается. В общем,
как ни крути, сезонная смена обуви таки требовалась.
До ноября 1941 года существенное превосходство немцев по части
сапог имелось: за счёт непромокаемости (в неё я скорее верю, чем
нет), за счёт по-немецки тщательного подбора размеров. А потом
начался кошмар, так что немцы в сапожном деле были образцом лишь
с большими оговорками.
Штабы РККА работали по принципу минимальной достаточности, а не
по принципу максимального учёта всяких тонкостей. Последнее им
было, впрочем, практически недоступно. Причины:
- перегруженность;
- низкое качество обеспечения: транспорта, штабной мебели,
огранизационной техники;
- низковатый уровень культуры штабной работы.
Чем перегруженнее штаб, тем он хуже работает, тем больше полу-
чается проблем у подчинённых войск и соответственно забот у шта-
ба. Получается замкнутый круг, разорвать который сам штаб не в
состоянии, поскольку у него нет для этого ни сил ни квалификации.
Лушче бы дока Б. М. Шапошников, раз уж он был такой умный,
опытный и местами даже креативный, настрочил не "Мозг армии", а
"Штабной устав РККА". В этом "Уставе" должна была описываться
правильная работа правильного штаба. Среди прочего -- процедуры
принятия решений, требования к приказам.
Поскольку обстоятельства нередко вынуждают чем-то пренебрегать,
то "Штабной устав" должен был предписывать и порядок пренебреже-
ния.
Штабист должен быть силён в первую очередь КОЛЛЕКТИВНЫМ разу-
мом, а квинтэссенция такого разума -- это, разумеется "Штабной
устав".
.................................................................
.................................................................
На войска ежедневно вываливалось тоннами информационное говно:
всякая правоверная "армейская печать" с очерками Ильи Эренбурга,
Алексея Толстого и тому подобной манипулянтской хренью.
Реально ценную информацию, наверное, даже некуда было всовы-
вать. В результате получалось, к примеру, так, что значительная
часть войск НЕ ЗНАЛА, как выглядит американский танк "Шерман",
местами использовавшийся Красной Армией. Из-за этого случалось,
что "Шерманы" обстреливались своими. О двух кровавых случаях рас-
сказывает Дмитрий Лоза в книге "Танкст на 'иномарке'".
Если бы про американские "Шерманы" было достаточно нажужжено и
если бы их фотографии имелись в солдатских справочниках сапожного
формата, такого ужаса бы не случалось.
(Может, вдобавок следовало эпизодически прокатывать по фронтам
демонстрационные экземпляры "Шерманов", чтобы каждый желающий мог
осмотреть и пощупать их. Догадываюсь, почему это не делалось: бы-
ла бы слишком заметной дистанция в качестве между "Шерманами" и
Т-34. То есть акция получалась бы довольно антисоветская: пропа-
ганда преимуществ американского образа жизни. Подача "Шерманов"
под соусом ["Наше светлое будущее"] "С такой поддержкой не пропа-
дём" могла не прокатывать. "Шерманы" в РККА вполне секретом не
были, но и не афишировались. Вообще, в СССР до середины 1980-х
распространяться про американскую помощь было не принято.)
.................................................................
.................................................................
Лично мне всегда хотелось (и хочется!) много кого убить. В ран-
нем детстве, когда я начал смотреть кино про войну, мне хотелось
убивать (немцев) -- ради репутации великого воина, ради справед-
ливости, защиты своих ближних, спасения Родины. Позже я стал ис-
пытывать тягу к убийству уже в основном на почве мизантропизма.
Убийство -- это у человека в инстинктах. Кстати, выталкивайте
взашей придурков, которые вякают, что убийством себе подобных за-
нимаются в основном люди, тогда как животные -- почти всегда ла-
почки по этой части (типа дельфин спасает дельфина и т. д.). Жить
-- значит убивать, в том числе убивать себе подобных. У одних ви-
дов организмов убийство таких, как они сами, случается часто и
непосредственно, у других -- редко и косвенно. Если ты уже просто
что-то ешь, то твоя еда не достаётся другому, и это более-менее
способствует его гибели, пусть и не сразу.
Но убивать (или убивать МНОГО) -- это вовсе не обязательно и по
большому счёту не выгодно. Но животные, из-за слабости их мозжи-
шек, не способны самостоятельно выходить на безубийственный (или
хотя бы малоубийственный) режим существования, а люди в принципе
способны на него выйти, пусть и вопреки некоторым своим инстинк-
там (но с опорой на некоторые другие свои инстинкты и на лень).
Кое-какой отбор-по-Дарвину, конечно, требуется, но можно не пус-
кать его на самотёк, а осуществлять продуманно: безжертвенно или
по крайней маложертвенно.
На рациональном уровне я понимаю, что убивать врагов не надо, а
надо их использовать. Что, убивая, ты косвенно создаёшь угрозы
самому себе: кто-то будет мстить тебе, наказывать тебя; но глав-
ное, на тебе нехорошо отразятся дурные нравы (это когда чуть что
-- тут же убивать). Что как бы заслуживающие смерти -- это мер-
завцы в основном не прирождённые, а обществом деланные, и что
лучше бы исправлять общество, а не разбираться с его ущербным
человечковым продуктом.
Даже мучить людей НЕ НАДО (если правильно организовавыть свои
дела, это не требуется, а эффект получается значительный).
Как должно быть. Едва противник напал на твою страну по большой
своей глупости, на твоей стороне включается -- и начинает наби-
рать обороты замечательная машина по использованию человеческого
ресурса противника вам на пользу. Каждого взятого в плен человеч-
ка вы включаете в тонко отлаженную систему трудового принуждения
и редоктринирования, и он приступает к работе на вашу победу.
Вдобавок набирает обороты ваша машина пропаганды, использующая
достижения вашей машины задействования пленных, и завлекает в
плен ещё большее количество солдат противника. Хочется тебе за-
мучить пленника изощрёнными способами, а НЕЛЬЗЯ: он тебе нужен
живой-здоровый. Противника ЗАТЯГИВАЕТ в указанные ваши машины, и
он оказывается обречён.
Ближе к РККА и СССР. Солдаты РККА, говорят, [очень любили] но-
ровили убивать, а не брать в плен, немецких снайперов, эсэсовцев,
а ещё венгров и власовцев, а партия и правительство примитивно
закрывали на это глаза. Да и сдавшихся в плен "просто немцев"
красноармейцы зачастую не жаловали, а могли под настроение при-
стрелить (чтобы не возиться с конвоированием) или даже замучить.
Всякое такое -- от простоты, от недоразвитости. Великие дела так
не делаются, светлое будущее такими средствами не приближается.
Можно даже сказать, что СССР грохнулся в 1991-м из-за того, что
в 1941-1945 гг. лютовал в отношении противника.
Скажем, наконец, честно, что само существование власовцев (а
также HiWi, полицаев и прочих коллаборационистов) говорит о том,
что сталинистское государство по большому счёту толково работать
с "человеческим материалом" не умело (а нацистское государство,
при всей его чудовищной эсцессности, получается, работало с "че-
ловеческим материалом" всё же несколько лучше сталинистского).
Много ли немцев сражалось на советской стороне аналогично тому,
как власовцы -- на немецкой? Да какой-то ничтожный мизер.
Ну каких тонкостей в отношении пленных можно было ожидать от
создателей примитивного ГУЛага?
Правильно устроенная "перевоспитательная система" (не "пенитен-
циарная" же: зачем "наказывать" людей за недоработки общества?)
наверняка экономична, самоокупательна, с небольшими затратами на
охрану, колючую проволоку и собак. А интенсивное профильное ис-
пользование "перевоспитанников" с инженерными и научными профес-
сиями могло давать и вовсе взрывной эффект (у Гитлеров снасило бы
"крыши" от её результатов).
А ещё и вот так повернуть можно: издевались бы нацисты по-преж-
нему над своими пленниками, если бы у них на виду имелась блиста-
тельная мощная противничская система разумного использования за-
ключённых? Думаю, что НЕТ, издевались бы меньше [попёрли бы вся-
кие Шиндлеры со своими списками]. Нацизм бы выглядел тогда не-
сколько иначе. Потому что реальных нацистов портили нравы эпохи.
Нацисты -- тоже её жертвы (а вы как думали? они же не с Марса
вторглись, а сформировались на почве европейской недокультуры).
Трактовать их как "раковую опухоль" значит игнорировать незначи-
тельность дистанции между ними и "антифашистами". Ну вот что сде-
лали победители нацистской Германии сразу же после своей победы?
Что сделали, скажем, Великобритания, Франция, Голландия? Да лома-
нули восстанавливать свою власть в колониях, кроваво подавлять
там освободительные движения. Я не говорю уже про СССР, чтобы не
усложнять [себе жизнь].
Чтобы улучшать эпоху, надо [было] быть "не как все". Не оправ-
дываться тем, что у других вот точно такое же дерьмо, а напрягать
мозги в направлении "гуманистических" инноваций. Следовало отжать
у нацистов понятие "Uebermensch" и сделать его содержание потря-
сающе светлым и обнадёживающим: советские сверх-человеки -- люди
нового типа, строители Нового мира. Эпоха -- такая, какой мы её
делаем. Отвечай за себя: не порти собой эпохи.
Приползёт, может, какая-нибудь амёба обыкновенная и скажет: ну
как же, враги вот жгут твою родную хату, а ты будешь при этом
рассуждать о том, что они не виноватые, а являют собой, напротив,
жертвы эпохи и нуждаются в бережном перевоспитании. Уточняю: ког-
да хата горит, рассуждать, конечно, уже поздно. Но ДО ТОГО почему
бы мозгами и не пораскинуть? Тогда, может, и до сжигания твоей
хаты дело не дойдёт: потенциальный сжигатель отвлечётся на посме-
ивание над твоим рассуждансом и подзабудет, чего хотел.
Я вообще-то [недурственно] подготовленный убийца: более-менее
обученный офицер (вдобавок мизантроп, а это не хаханьки). Мне в
своё время было неслабо вдуто в уши, что я должен быть беспощад-
ным к врагу, иначе меня покарает рука моих же товарищей. Но я же
вот как-то сдерживаюсь, тем не менее. И с чего бы мне не предпо-
лагать, что в принципе могут аналогично сдерживаться и другие,
хотя они, в своей основной массе, отнюдь не мизантропские "сверх-
человеки"? Если высококачественно трындеть им про благостность
самосдерживания, будут худо-бедно сдерживаться (пусть и не все).
Люди вообще-то довольно внушаемы. Иное дело что внушается им в
основном непотребство. Вы когда в последний раз видели толковую
и честную рекламу чего-то действительно полезного?
Парадный танк Т-35.
Советский тяжёлый танк Т-35 с 5 башнями (производился в 1932-
1939 гг.) -- это две гигантские глупости в одном слабобронирован-
ном корпусе:
- во-первых, его напрасно наклепали в количестве аж 59 штук;
- во-вторых, его потом бездарнейше профукали в 1941-м.
Люди пишут, что только шесть танков Т-35 были повреждены в бою,
остальные же были попросту брошены на маршах (из-за поломок, от-
сутствия топлива) и частью подорваны своими (как будто немцы на
них шибко соблазнились бы, ага).
Как действует брошенный на дороге танк на свои войска? Правиль-
ный ответ: УДРУЧАЮЩЕ. А как он действует на войска противника?
Наверняка очень воодушевляюще: хочется наступать ещё и ещё. Вот
таким и был эффект от Т-35 летом 1941 года. Как будто без этого
танка у РККА мало было забот.
Зато Т-35 очень внушительно и импозантно смотрелся на парадах.
Ну так и надо было только на парадах его использовать. Парадный
танк -- почему нет? Были же парадная униформа, парадное мелкое
оружие (сабли, кортики, позже -- автоматы Калашникова с блискучи-
ми длинными штыками). Манипулятивного значения парадов лично я не
отрицаю, в раннем детстве они мне очень нравились.
Т-35 якобы стал нехорошим только во второй половине 1930-х из-
за появления мобильных противотанковых пушек калибра 37 мм. НЕТ,
он был нехорошим с самого начала своего существования. С кучей
"минусов" и без единого "плюса". Сосредоточение "огневой мощи"
позволяло выводить эту "мощь" из строя сразу целиком, одной пач-
кой, чему способствовали и бронирование, и скорость, и размеры
танка Т-35, и даже надёжность его ходовой части.
Что командир танка был не в состоянии руководить всеми его
"огневыми средствами" одновременно -- это беда ещё маленькая (в
конце концов бойцы были способны выбирать себе цели и сами). Худо
было то, что прицельная стрельба из пушки требовала остановки
танка, а цели для всех трёх пушек не могли появляться одновремен-
но, вдобавок разные цели требовали разного манёвра. Какой смысл
был в трёх пушках, если во всякий момент эффективно работать мог-
ла только одна из них?
Т-35 -- высер советской военной мысли первой половины 1930-х,
вполне характеризующий состояние этой мысли: показывающий истин-
ное качество всех этих Тухачевских, Уборевичей, Якиров и т. п.
Производство Т-35 продолжалось аж до 1939 года, что очень даже
демонстрирует размах интеллектуальности в военной верхушке бого-
мерзкой большевистской империи.
В самом деле, попробуйте придумать толковое применение этому
танку.
Для штурмового танка он был слишком слабо бронированый и имел
слишком большие размеры: в него было легко попасть из обычной
(даже не противотанковой!) пушки калибра 76 мм.
Для крейсерского танка он был слишком медленный и слишком тяжё-
лый (его не всякий мост выдерживал). У танков слабая броня обычно
компенсируется высокой скоростью, но это был не случай Т-35.
Для засадного танка он был слишком крупный. Притаиться среди
кустиков на нём было трудновато.
Он мало годился даже для зарывания в землю, потому что его баш-
ни располагались на двух уровнях: если зарыть его так, чтобы все
башни задействовались, он слишком высовывался.
Единственная роль (ну, помимо парадной), которую мне удалось
для него подобрать (точнее, придумать), раз уж его наклепали,
оказалась такая: ОХРАННЫЙ ТАНК. Держать по 1-2 танка Т-35 на виду
при штабах армий (а то и некоторых дивизий) на всякий случай. До-
бавить по этому поводу зенитный пулемёт на главную башню. Танк
выдавал бы расположение штаба армии? Прекрасно: значит, можно бы-
ло использовать Т-35 для привлечения внимания к ложным штабам
(или делать так: штаб уже скрытно переместился в другое место, а
Т-35 на прежнем месте ещё маячит некоторое время). Штабы соедине-
ний меняют своё местоположение куда реже, чем полевые войска, и
делают это, как правило, не в авральном режиме, так что Т-35 в
качестве охранного танка причинял бы значительно меньше хлопот
своим весом и т. п. Воюющие войска были бы избавлены от этой обу-
зы. Многие Т-35 уцелели бы -- и ныне украшали бы собой всякие по-
стаменты и музеи. К внешнему виду Т-35 лично у меня ведь претен-
зий нет.
Бросать в бой всё, что есть под рукой, -- это от глупости и
расшатанных нервов. Любую вещь даже на войне надо использовать
сообразно её возможностям, иначе [не напасёшься вещей] только до-
бавишь себе проблем.
А вот Т-34 -- это уже был благостный уклон в миниатюризацию.
Вообще, люди потом старались делать советские танки покомпактнее:
компактность, среди прочего, позволяла при неизменном весе полу-
чать более толстую броню. Кстати, чемпион по компактности -- на-
верное, танк ИС-3, потрясающий своими обводами. Самый красивый
танк Второй Мировой. Ему бы ещё эргономичности внутри...
Правильный Сталин по крайней мере с середины 1930-х имел бы в
подчинении "интеллектуальные войска" и заказал бы им в 1939 году
(но лучше ещё в 1937-м) расследование истории появления Т-35 --
не с целью покарать кого-то вдобавок к уже покаранным за разное
другое, а с целью подправить механизмы принятия решений и предот-
вратить рецидивы. Такие вещи должны были расследоваться именно
"интеллектуальными войсками", а не НКВД. Разумеется, сам Сталин
наверняка был более-менее причастен к появлению Т-35, ну так ведь
он пользовался какой-то как бы информацией, которую ему подсовы-
вали как бы спецы.
Гнилая интеллигенция не родила своевременно компактного и тол-
кового учебника "Принятие решений", товарищ Сталин соответственно
не получил методологической поддержки, был вынужден принимать ре-
шения кое-как, даже до массовых репрессий опускался, и СССР жутко
дорого расплатился за всё это.
Могут сказать: "тираж" в 59 единиц техники -- это разговор ни о
чём. Нечего было и ворошить. Как бы не так. Смотря какая бронетех-
ника. Немецкий Ferdinnd/Elefant был изготовлен в количестве всего
лишь 90 экземпляров, но сумел произвести впечатление на современ-
ников, хотя имел значительные недостатки и сначала неправильно
использовался (ходил в атаки летом 1943-го на Курской дуге; впро-
чем, 90 "Фердинандов" наподбивали там более 500 советских танков,
правда, сами сократились до 48 штук (см. Luedke, стр. 75)).
Если 59 особенных танков -- "это разговор ни о чём" -- чего бы-
ло гробить такие красивые танки летом 1941-го?
59 танков КВ при надлежащем обеспечении их (крепкими натаскан-
ными экипажами, ремонтом, снарядами, топливом, разведкой, связью,
артиллерией, авиацией, моторизованной пехотой, матёрыми творчес-
кими стратеготактиками без затюканности репрессиями -- а чего ж
вы хотели? любой танк -- сам по себе ничто, а супер-танком он мо-
жет стать лишь благодаря своему "антуражу") вполне могли не толь-
ко остановить/разбить один из немецких танковых клиньев, но ещё и
погнать остатки его на запад.
При правильном подходе радовали бы танки Т-35 детей и патриотов
даже на парадах XXI века (ну, в исторической части программы).
Между прочим, в 1930-х многобашенность была популярна преиму-
щественно в СССР. Вообще, в РККА в то время был тяжёлый заскок на
"огневой мощи" -- в ущерб точности, тактическим изыскам и вообще
всему. Раз советская дивизия формально могла в единицу времени
посылать в противника больше пуль и снарядов, чем он в неё, --
значит, по мнению Тухачевских, всё было в основном ОК. То-то РККА
растеряла летом и осенью 1941-го существенную (основную?) часть
своей артиллерии и своих пулемётов и даже столкнулась с дефицитом
простых винтовок.
Танк ТГ-1. В борту корпуса, под гусеницей, видна
дырка, из которой должен был торчать пулемёт.
Человечки любят трепаться про вещи, которые "опередили своё
время": типа оказались "слишком хорошими, чтобы жить". Эта тема,
конечно, интересная и [мутная] большая, но -- для другого случая.
Когда читаешь описание советского экспериментального танка
ТГ-1, дивишься тому, насколько он был продвинутым в сравнении с
другими советскими танками 1930-х, да и с их конкурентами на За-
паде и Востоке.
В конце 1920-х в СССР крепко задумались о налаживании выпуска
мощных танков. Свои умельцы почему-то не внушли достаточного до-
верия, и Страна Советов обратилась к дружественным немцам, ещё не
впавшим в нацизм.
Немцы отрядили на это дело своего супер-инженера Теодора Грот-
те и с ним блистательную бригаду помощников. Как известно, разра-
батывать танки для Германии немцам запрещалось Версальским дого-
вором, а инженерские руки неслабо чесались на это дело.
Характеристики танка ТГ-1:
Боевая масса, т 25
Экипаж, чел. 5—6
Годы производства 1931
Длина корпуса, мм 7500
Ширина, мм 3000
Высота, мм 2840
Клиренс, мм 340
Толщина брони, мм:
лоб корпуса 44
борт корпуса 20
корма корпуса 24
днище 8
крыша корпуса 8
лоб башни 44
борт башни 30
Вооружение, шт.:
пушка, 76 мм 1
пушка, 37 мм 1
пулемёты, 7.62 мм 5
Мощность двигателя, л. с. 300
Скорость по шоссе, км/ч 34
Скорость по пересечённой местности, км/ч 15
Запас хода по шоссе, км 350
Удельная мощность, л. с./т 12
Разработку ТГ-1 начали в марте 1930 года. Техническое задание
было такое: масса 18—20 тонн, бронирование около 20 мм, скорость
35—40 км/ч, вооружение -- 76,2-мм и 37-мм пушки и 4—5 пулемётов.
Остальное -- на усмотрение разработчиков.
Особенности получившегося танка:
- корпус и башня сварные (впервые в мире);
- водо- и газонепроницаемость;
- полуавтоматическое заряжание 76-мм пушки (благодаря этому
скорострельность пушки составляла до 12 выстрелов в мин.);
- возможность зенитной стрельбы из 37-мм пушки;
- по одному пулемёту в правом и левом бортах корпуса;
- приборы наблюдения -- перископы;
- прицелы пушек прикрыты стробоскопами из брони (со щелями
шириной 0,5 мм); стробоскопы вращались моторчиками со ско-
ростью 400—500 об/мин (горжусь, что понял: это делалось для
защиты прицелов от пуль);
- коробка передач обеспечивала 4 передачи вперёд и 4 назад
(чтоб легче отступалось), переключение плавное;
- трансмиссия располагалась по-немецки: в передней части кор-
пуса (защищала водителя, в дополнение к броне);
- управление гусеницами осуществлялось не рычагами, а рукоят-
кой авиационного типа (через отклонение рукоятки); исполь-
зовались пневматические сервоприводы, что очень облегчало
работу водителя;
- подрессоривание и полупневматические шины колёс обеспечивали
танку очень мягкий ход;
- пневматический тормоз на каждое колесо;
- гусеницы с очень высоким сопротивлением на разрыв;
- на ровной жёсткой горизонтальной поверхности можно было пере-
катывать танк вручную усилиями всего нескольких человек (это
говорило о незначительности трения в ходовой части; меньше
трение -- меньше износ).
Для танков Второй Мировой было важно защищаться с боков и сзади
на ближней дистанции от пехотинцев, подкрадывающихся с противо-
танковыми гранатами, магнитными минами, бутылками с горючей
смесью. Но в экипаже на такую защиту не было свободных людей: все
3-5 человек были во время боя плотно при деле. Приходилось дейст-
вовать совместно с пехотой, в том числе с "танкодесантниками". А
танк типа ТГ-1 как раз мог себе позволить посадить пару человек за
боковые пулемёты, а то и за какой-нибудь кормовой. Среди прочего,
автоматическое заряжание пушки позволяло заряжающему немножко
переключаться на пулемёт.
Танк с такими замечательными качествами, тем не менее, был от-
ставлен в сторону, что было вызвано "общим несоответствием уровня
развития технологий отечественной промышленности того периода
требованиям к точности изготовления сложных элементов конструк-
ции" (Викпедия).
Так вот, надо было не разрабатывать танк, соответствовавший ка-
честву технологий в СССР, а наоборот, подтягивать технологии до
уровня, требовавшегося для производства хорошего танка. Прикупить
для этого на Западе какие-то станки, а может, технологические ли-
нии или даже заводы. Покупали ведь всякое такое так или иначе. И
это не был бы выброс денег на ерунду: высокие качество технологий
пригодилось бы ещё для много чего помимо производства танков.
ТГ-1 выступил бы "локомотивом" промышленного развития: повлиял бы
положительно на качеств советских тракторов, автомобилей и т. п.
Не хватало квалифицированных кадров? Надо было подготовить и
их. И речь ведь не шла о расширении своих возможностей широким
фронтом: речь шла лишь о довольно узком ТАНКОВОМ фронте. Тем бо-
лее что какие-то компоненты танка ТГ-1 вполне получались и теми
силами и средствами, какие уже были в наличии.
У водителя и радиста (?) танка ТГ-1 люки размещались на крыше
корпуса, то есть не ослабляли лобовой брони. Правда, на лобовой
броне имелись зато какие-то "окна механика-водителя", но от них
можно было и избавиться: заменить перископами, врезанными в крыш-
ку люка, крышу корпуса.
Изначально "рубка" с 76-мм орудием проектировалась как вращаю-
щаяся башня, но не на чём было изготовлять соответствующие дета-
ли. Два боковых пулемёта на вращающейся башне -- это, конечно,
большое неудобство: пулемётчик хочет довернуть башню в одну сто-
рону, пушкарь -- в другую, вдобавок им там тесно. Проще было спа-
рить пулемёт с пушкой, но танковая мысль до этого в то время, на-
верное, ещё не доразвилась. И уясним себе, что номинальная "огне-
вая мощь" танка -- это мало что в отсутствие удобств для ведения
стрельбы.
Лично мне не нравится в ТГ-1 маловатый клиренс (34 см): при та-
ком клиренсе, наверное, нет смысла делать люк в днище корпуса, а
значит, сокращаются возможности выхода экипажа из машины.
А ещё длинный "капот" -- это недоиспользование драгоценного за-
броневого пространства.
Да и двигатель требовался определённо более мощный. В общем,
над танком ТГ-1 надо было ещё работать [и работать].
И если уж [мечтать] размахиваться: я бы уплощил командирскую
башенку, убрал из неё голову командира, добавил пулемёт, спарен-
ный с 37-мм пушкой, а ещё 40-мм мортирку, стреляющую осколочными
и дымовыми [плюс зажигательными, сигнальными и осветительными]
гранатками. Командиру достаточно и удобного перископа, совмещён-
ного с оптическим прицелом.
Подозреваю, что от ТГ-1 отказались частично (или в первую оче-
редь?) потому, что не поспевали с его массовым производством к
1935 году (см. моё исследование "Несостоявшаяся Большая война
1935 года"), в том числе с производством задуманного Теодором
Гротте специфического малошумящего двигателя. Но ведь могли позже
вернуться к этому проекту. Но не вернулись...
ТГ-1 получался слишком дорогим? Значит, надо было доработать
его и по этой части, только и всего. И потом более тщательно
обеспечивать его и использовать: не кое-как и не в расходном
режиме.
Но кому-то хотелось обрушивать на врага бронированные лавины,
а не штучные изделия с отличной оптикой.
А ещё ведь не понятно, как можно было отказаться от супер-пере-
дового и относительно компактного ТГ-1, чтобы ухватиться за почти
ни на что не годный Т-35. Установкой на массовость уж это-то не
объяснить. Вот и товарищ Сталин, наверное, считал, что некоторые
вещи не объяснимы, если не прибегать к понятию "вредительство".
Впрочем, псевдообразованный самоуверенный дурак может быть вред-
нее намеренного вредителя.
В общем, дело это было тёмное... Но в итоге СССР оказался в
1941 году без массового отлаженного хорошего среднего танка не-
мецкого качества. Танк Т-34 в сравнении с недоделанным ТГ-1, по-
хоже, представлял собой мало что.
А теперь представим себе на пару минут [невозможное], что "ле-
гендарный" Т-34 разрабатывался на основе не лишь бы чего, а заме-
чательного советско-немецкого танка ТГ-1. Понадобилось бы тогда
производить такой Т-34 в количестве аж 55 000 штук (это если с
Т-34/85) -- или обошлись бы в основном довоенным запасом? Лет за
8 ведь уж как-нибудь отшлифовали бы этот танк до шедеврального
качества. Из двух пушечных башен, наверное, оставили бы одну [ду-
маю, нижнюю] и подсократили количество пулемётов [может, хотя бы
до четырёх].
Едва кто-то вякнет про внезапность германского нападения как
оправдание (или ОДНО ИЗ оправданий) нашей катастрофы 1941-го, на-
до [бить негодяя по щекам] гнать это ничтожество взашей из при-
личной дискуссии. При случае и под настроение -- даже, наверное,
гнать ногами (ну, пинками под зад).
Говорить "на нас напали внезапно" (а то ещё и "откуда не ждали"
-- см. "Военную тайну" Аркадия Гайдара) -- то же самое, что гово-
рить "мы -- тяжёлые недоразвитики в военном отношении".
Для войск не должно быть никакой внезапности. В принципе. Иначе
надо бы считать, что военное дело в стране поставлено вкривь и
вкось.
При правильном подходе постоянная готовность вовсе не означает
вечного напряжения, торчания в окопах, спания в сапогах, немения
пальца на спусковом крючке.
Повышение уровня готовности должно было быть популярной темой
военно-научных исследований, организационных и конструкторских
разработок. Надо было проектировать надёжный и КОМФОРТНЫЙ вариант
высокой степени постоянной готовности, "затачивать" под это дело
быт военных, военную технику. Тогда из сотен мелочей сложилась бы
способность РККА реагировать быстро, мощно и сокрушительно.
Возможно, следовало даже издавать секретный специализированный
военно-научный журнал по повышению боеготовности -- и назвать
его, к примеру, ["Сторожевая башня"] "Страж". Творческие порывы
масс -- это сила, и надо было её поощрять, направлять и использо-
вать. Изобретательство и мозговой штурм -- два тарана, способные
изящно сокрушить почти любую проблему, в том числе в сфере боего-
товности.
Напряжность поддержания высокой степени боевой готовности про-
тиворечит цели поддержания этой готовности. Люди должны вступать
в бой, если что, не хронически затурканными и издёрганными, а хо-
рошо выспавшимися и вообще регулярно хорошо высыпающимися. Всякие
там ночные дежурства должны обеспечиваться удобным порядком и
разными техническими средствами -- но позже всё равно компенсиро-
ваться достаточным отдыхом. Тяготы и лишения должны быть только
учебными, довольно редкими, а не сплошными.
Я служил в отдельном батальоне, и у нас дежурили по батальону
не прапорщики, а офицеры (но прапорщиков тоже жалко, конечно).
Дежурить выпадало раз в неделю, а то и чаще. После обязательно
бессонной ночи я имел право "отдыхать" четыре часа. Правда, для
"отдыха" не было подходящего тихого помещения. Кроме того, если
ломался высотомер, за который я отвечал, мой отдых отменялся. А
у этого высотомера наработка на отказ составляла по моим прикид-
кам часов восемь, так что "радовал" он часто. Искать неисправнос-
ти на технике -- это работать в режиме Шерлока Холмса. Требова-
лась свежая голова, но после бессонной ночи голова была не очень.
Начнись вдруг война, я бы думал только о сне, а не о подвигах.
Надо было дежурить/караулить как-то иначе, причём всем: офице-
рам, прапорщикам, солдатам. Может, заступать на дежурство не на
сутки, а на 8 часов. Или дежурить попарно. И т. д.
В наших краях есть неявная (подсознательная) установка на то,
что у военных (если они -- [не штабная сволочь] не генералы или
хотя бы не полковники) должен быть суровый быт, компенсируемый
относительно высоким денежным довольствием и ранним входом на
пенсию. Потребностью в "закаливающем" суровом быте как бы оправ-
дываются все недоработки по части организации и обеспечения
войск, а также по части оперативного управления.
Так вот, даже если в спокойное мирное время военная система
управления не справляется с обеспечением оптимально отмеряемого
комфорта для военнослужащих, избегает "самозаточки" на сбереже-
ние бойцов, то в военное время она не будет справляться с этим
делом тем более.
Пытка бессонницей -- не мелочь. Лично я после двух бессонных
ночей подряд бываю уже почти способен своей рукой расстреливать
трусов и не подчиняющихся моим приказам, замучивать пленных, не-
множко даже поддерживать бунт, как лейтенант Шмидт на "Очакове".
Генералы склонны видеть в "нижних чинах" и младших офицерах
только ресурс для своего обустройства и для полководческих дея-
ний, а в случае очередной революции (чем чёрт не шутит!) рассчи-
тывают, может, спасаться переходом на сторону "восставшего наро-
да" (если что-то более приятное не засветит) -- как в 1917-м и
1918-м. Не могу сказать, что этот вариант -- провальный. Генера-
лы наверняка так тоже считают, поэтому маловато беспокоятся о
радикальном комплексном повышении боеготовности, включающем ком-
фортизацию службы тех, кому бегать в атаки.
(Накладки имеются в виду, конечно же, не сценические.)
Накладки -- то, что снаружи. Подкладки -- то, что изнутри, с
изнанки. Общее название для накладок и подкладок -- прибамбасы.
Если танкисты приварили снаружи к броне танка несколько гусе-
ничных траков, это у них -- накладка. А если солдат подшил в ки-
тель изнутри кусок мягкого войлока (чтобы не застуживать у себя
почек), это -- подкладка.
Накладками и подкладками могут оснащаться боевые и транспорт-
ные машины, одежда, обувь, жилища, оружие и т. п.
К накладкам и подкладкам примыкают надёвки и поддёвки, в отли-
чие от которых накладки и подкладки, как правило, КРЕПЯТСЯ к ос-
новной конструкции чего-то там. Крепление может быть разъёмное
или неразъёмное. Надёвки же и поддёвки могут использоваться (но
редко) и отдельно от основной конструкции.
Накладки и подкладки МОДИФИЦИРУЮТ основную конструкцию: адапти-
руют её к каким-то условиям или наскоро компенсируют какие-то её
свежеобнаруженные недостатки. Назначением модификации может
быть...
- упрочнение;
- бронирование;
- утепление;
- украшение;
- маскировка;
- имитация другого изделия;
- обеспечение сопряжения с чем-то;
- и т. п.
В отличие от накладки, подкладка не модифицирует внешнего вида
изделия, зато отнимает часть внутреннего пространства в изделии
(а если этого пространства мало, то приходится отказываться от
подкладки -- и, возможно, заменять её накладкой).
Накладки и подкладки в общем случае не дискредитируют основной
конструкции, хотя в принципе с них могут начинаться некоторые её
усовершенствования (прибамбас может становиться основной частью
конструкции).
Накладки и подкладки -- давняя довольно широкая практика. Речь
тут лишь о том, что её надо было активировать, поддержать методо-
логически и организационно. Настроить массы на генерирование
идей, а начальство -- на бережное отношение к творчеству масс.
Придумал новую полезную накладку или подкладку (а ещё надёвку
или поддёвку) -- получай премию, как за 1-10 подбитых танков. А
ещё, может, и медаль "За новаторство". И про твою инновацию будет
рассказано в массовой армейской печати. И промышленность, скорее
всего, получит заказ на производство твоего прибамбаса.
(Медаль "За новатроство" должна быть ценее медали "За храб-
рость": самолично ты так или иначе много не навоюешь, а вот хоро-
шая идея способна чуть подсобить успеху немалого количества лю-
дей.)
Заметим, что даже в Советской Армии скорее боролись с прибамба-
сами, чем поощряли их. Очень показательна, к примеру, яростная
борьба с сопливичиками (они же вшивники) -- со свитерами-поддёв-
ками. Нет бы перевести эти сопливчики в разряд положенных элемен-
тов униформы, используемых по личному усмотрению бойцов. Заметим,
что у разных людей разное состояние здоровья, разная степень со-
противляемости холоду. Стричь всех под одну гребёнку -- это очень
по-дурацки. Борьба с сопливчиками возбуждала у солдатской массы
неуважение и неприязнь к военному руководству и ослабляла войска.
Искусство жить (= и воевать) -- это не в последнюю очередь ис-
кусство адекватно одеваться (ему, среди прочего, должны были обу-
чать в войсках). За припасённый и своевременно надетый сопливчик
надо было хвалить, а то и поощрять, а вот за ненадетость соплив-
чика в ситуации, когда он был явно уместен, надо было, наоборот,
подозревать в намерении простудиться и "закосить" от службы. А
если командир морозил своих солдат по небрежности или из-за на-
плевательского к ним отношения, следовало как, минимум, объявлять
ему выговор и ставить вопрос о пригодности такого человека к ко-
мандирской работе.
Некоторые накладки и подкладки могут предусматриваться изна-
чально -- и поставляться в комплекте с основным изделием, чтобы
его можно было тонко настраивать на конкретные условия использо-
вания.
Некоторые накладки и подкладки могут иметь широкое применение:
прицепляться к изделиям разных типов. Скажем, бронещитки.
Развитая система прибамбасов говорит об интеллектуальной мощи
вооружённых сил, о заботливом отношении там к "человеческому ма-
териалу" и о серьёзной борьбе за эффективность.
Один прибамбас, как правило, может добавить лишь немного эффек-
тивности, но прибамбасы берут числом. Любым прибамбасом можно
пренебречь, как правило, без большого ущерба, что и располагает
довольно многих людей к пренебрежению прибамбасами вообще.
И наши, и немцы (немцы-то ладно!) существенно страдали в зимы
1941-1945 гг. из-за того что пренебрегали утепляющими накладками
и подкладками -- в ситуациях, когда уже даже элементарное напихи-
вание соломы в карманы шинели и под каску и то давало бы некото-
рую пользу.
Примеры удачных прибамбасов.
Маскировочный "халат" поверх униформы. (Маскхалат отдельно от
униформы, вроде, не носился, поэтому он -- накладка, а не надёвка.
Впрочем, не всё ли было равно, как классифицировать вещь с точки
зрения теории? Лишь бы вещь получалась полезная.)
Войлочный чехол на фляжку (немецкую).
Оборачивание снайперской винтовки рваной тряпичной лентой за-
щитной расцветки с целью сделать винтовку менее заметной.
Цепляние спереди на каску броневого щитка на время действий в
окопах (эта накладка появилась у немцев к концу Первой Мировой
войны -- отсюда "рогатые" каски у них: щиток крепился как раз на
рожках; во Вторую Мировую таким щитком уже пренебрегали -- частью
из-за большей мобильности боевых действий, частью по простоте).
Американцы наваривали по бокам и сзади башен танков "Шерман"
как бы корзины для всякой всячины. Это несколько защищало от
фаустпатронов, да и в танках становилось свободнее.
Одной из первых технических идей Михаила Кашлашникова было при-
способление (накладка), облегчавшее стрельбу из пистолета ТТ из-
нутри танка.
Мой лично придуманный прибамбас. Если я надеваю кепи в холодную
погоду (но ещё не настолько холодную, чтобы переходить на вязаную
шапку), я засовываю в летнее кепи сложенную в несколько раз банда-
ну [но можно и портянку]: утепление головы получается существен-
ное, но снаружи не заметно, что появилась подкладка.
Конечно, можно не заморачиваться накладками и подкладками, а
сосредоточиться на долбании противника снарядами крупного калиб-
ра. Вот приблизительно так наверняка и рассуждали сталинисты --
масштабные личности -- на подходе к лету 1941 года. Только всё
вдруг начало сыпаться -- из-за отсутствия системы мелких удобств,
из-за несделанных доработок и дошлифовок.
"Царский режим" был угроблен, среди прочего, строительством
линкоров -- изделий страшно дорогих в производстве, отнюдь не
дешёвых в содержании -- и практически не только бесполезных (для
России -- очень континенталистой державы), но скорее даже вредных
(если построили их, то надо бы применять, а их применение -- это
ведь война [и в неё таки ввязались]).
Линкоры не только оттянули на себя у отнюдь не благополучного
государства уйму ресурсов, которые можно было тратить на обуст-
ройство населения, но вдобавок породили -- к 1917 году -- несла-
бую массу ррреволюционной матросни, причём как раз под боком у
столицы империи. Матросня чувствовала себя могучей силой (как же:
у неё ведь супер-броня и супер-пушки, плюс отборность и флотский
кураж) и держалась соответственно, то есть более-менее нагло,
причём один матросский бунт ("Кронштадтский мятеж" 1921 года)
пришлось подавлять даже при большевиках.
Линкоры были заложены [ну, на верфях, а не в ломбарде] в 1909
году, аж 4 штуки: "Севастополь", "Петропавловск", "Гангут" и
"Полтава". Доделывались уже после начала Первой Мировой войны
(других забот тогда не было, да?).
Википедия ("Севастополь (линкор)"):
"В 1908 году несмотря на противодействие Государственной думы
решение о выделении финансирования на строительство этих кораб-
лей было получено П. А. Столыпиным через Государственный
совет..."
(Кстати, обратим внимание: великий Столыпин нагадил России
ещё и линкорами.)
Чем занимались линкоры после завершения их строительства (там
же):
"В марте 1915 года на кораблях бригады проходили учения по ис-
пользованию фонаря Ратьера, а также соревнования между экипажами
линкоров в расшифровке сигналов. Сами же корабли не планировалось
привлекать к участию в активных боевых действиях, кроме возможно-
го отражения атаки основных сил Кайзерлихмарине в районе Цент-
ральной позиции, поскольку были получены результаты секретных ис-
пытаний броневой защиты, установленной на классе 'Севастополь',
которые выявили ряд существенных недостатков в противодействии
как бронебойным, так и фугасным снарядам 305-мм калибра."
То есть вдруг выяснилось, что сама "концепция" линкоров была
существенно кривая, делавшая абсурдным использование их по основ-
ному назначению. Что они реально могли: символизировать мощь,
очень приблизительно стрелять по береговым целям (если орудиями
главного калибра) и поставлять "морскую пехоту", недостаточно
обученную и плохо экипированную для наземного боя. Там же:
"К апрелю 1915 года была проведена перестройка кают, и экипаж
пополнился еще 111 членами..."
"...в течение июля-августа было отработано три совместных пере-
хода в Ревель и обратно. 13 августа 'Севастополь' вместе с 'Ган-
гутом' были направлены в Ирбенский пролив для прикрытия постанов-
ки минных заграждений, нарушенных ранее прорывом некоторых немец-
ких кораблей в Рижский залив. Во время перехода на базу 16 авгус-
та 'Севастополь', находясь в условиях сильного волнения на стра-
тегическом фарватере, трижды пробил днище о камни, из-за чего
принял 350 т забортной воды и получил повреждения в районе первой
башни и форштевня. 28 августа корабль ушёл в Кронштадт на ремонт
в сухом доке, где пробыл полтора месяца."
"17 октября 1915 года 'Севастополь' вышел в Среднюю гавань, од-
нако во время погрузки боеприпасов в этот день на его палубе про-
изошёл пожар из-за воспламения 305-мм полузаряда, в котором по-
страдали 5 человек, один из которых скончался."
"Следующий поход в Ревель для отработки стрельб, маневрирования
и ночного плавания состоялся 29 июля, после чего 31 июля встали
на якорь на Свеаборгском рейде. В 1916 году это стало последним
учением с применением стрельб и, в целом, активность боевой подго-
товки существенно снизилась. 3 августа бригада ушла в бухту близ
Лапвика на 3,5 недели, где преимущественно проводила судовые рабо-
ты. 25 сентября должен был состояться новый выход в Лапвик, но во
время перехода 'Севастополь' снова ударился днищем о грунт мели,
необозначенной на картах, но на этот раз не смог сняться с неё
самостоятельно и был оставлен под охраной 6-го дивизиона эсминцев.
В течение трёх дней с судна производилась выгрузка топлива и бое-
припасов, после чего 29 сентября ледоколу 'Ермак' и буксиру
'Силач' удалось снять линкор с мели. Дредноут сумел самостоятельно
прийти на рейд в Поркалауд, а 2 октября прибыл в Кронштадт, где
пробыл в доке до 6 ноября."
Приблизительно то же самое творилось и с другими кораблями этой
серии, причём также и в советское время: они садились на мели, го-
рели, чинились, переделывались, проводили учения, куда-то немного
плавали. При участии в боевых действиях они кого-то или что-то
перевозили, а ещё стреляли по чему-то невидимому на берегу (кор-
ректировка стрельбы на большие дистанции ведь была так себе или
отсутствовала), только не воевали по-линкоровски. А, да, иногда
(но очень редко) они сбивали самолёты противника.
Проблемы с линкорами в основном были следствиями большеразмер-
ности этих кораблей, то есть САМОЙ ИХ СУТИ:
1. Из-за необкатанности технологий чаще принимались в отношении
этих кораблей нелучшие технические решения.
2. Из-за значительной массы кораблей всякие конструкции работали
под большей нагрузкой и соответственно чаще ломались.
3. Из-за более глубокой осадки эти корабли чаще садились на
мель.
4. Из-за огромных размеров эти корабли испытывали сложности во
всяких узкостях и плохо маскировались.
5. Из-за большой сосредоточенности много чего на этих кораблях
были более тяжёлыми последствия всяких аварий.
Лучше бы вместо этих линкоров построили больше эсминцев. Ладно,
часть средств пустили бы на товары народного потребления и на
благоустройство русских деревень.
От "царского режима" эти хлопотные линкоры перешли в наследство
к Советской власти (вместе с глобальными амбициями и всякими
"специалистами") и продолжили угроблять уже её. Один из линкоров
("Гангут"), правда, не удалось восстановить после разрухи, и его
пустили на запчасти и на металлолом [одним огромным куском дерьма
стало меньше].
В марте 1921 , после подавления антибольшевистского Кронштадтс-
кого мятежа, дискредитированный "Севастополь" был переименован в
"Парижскую коммуну" (аккурат исполнилось 50 лет этому яркому слу-
чаю социалистического кровопускания под красными флагами).
Советская власть сделала бы для себя -- и для народа -- очень
большое дело, если бы присмотрелась толком к опыту использования
царских линкоров в Первую Мировую войну (ну, в то время ещё един-
ственную) и своевременно от них отказалась. Кстати, можно было
выставлять это как свидетельство наличия у СССР чисто оборони-
тельной доктрины. Но ведь мечталось о доминировании, да? И стали-
нисты повесили на шею [себе] народу аж три бесполезных линкора,
да ещё и гордились этим.
В конце 1929 года линкор "Парижская коммуна" был с геройскими
неимоверными муками перебазирован с Балтики в Чёрное море. Море-
ходность его была отвратительная, что, конечно, не мешало трын-
деть о том, какими выдающимися качествами блистал "русский и со-
ветский учёный-математик, механик и инженер-кораблестроитель"
А. Н. Крылов (1863-1945), который "участвовал в проектировании и
постройке первых русских линкоров-дредноутов типа 'Севастополь'"
(мемуары у него -- зачитаешься, а корабли -- см. историю "Севас-
тополя" и др.).
Альтернатива линкорам:
- эсминцы;
- подводные лодки;
- морские охотники, тральщики;
- торпедные катера;
- морская авиация наземного базирования;
- береговая артиллерия, приспособленная для действий во все
стороны.
Что там творилось в головище у Сталина -- [он не скажет] дело
тёмное. Наверное, он боялся вопроса, а сколько у него линкоров.
Надо думать, страна без линкоров выглядела для него беззащитной и
почти уже разгромленной. В самом деле, не успеешь ведь и глазом
моргнуть, как аккурат на траверзе Петербурга, Севастополя или
Одессы нарисуется британская эскадра линкоров в восемь и начнёт
всё громить из своих главных калибров.
Есть твёрдый факт: в СССР в районе 1930-го полезность "большого
флота" таки ставилась под сомнение. Пока ещё было можно, флотские
люди немало спорили о "заливах или проливах". Ясное дело, что по-
бедили сторонники "проливов". Очередной сталинский "вундеркинд"
адмирал Н. Г. Кузнецов (1904-1974) в своих мемуарах ("Накануне",
гл. "Заливы или проливы?") рассказывает про это:
"В ту пору в академии проходили оживленные дискуссии на тему
'Каково будущее советского флота?'. Нам пришлось быть не только
их слушателями, но и участниками.
В начале тридцатых годов нашей промышленности было уже по плечу
строительство кораблей почти всех классов."
"В Центральном управлении Морских сил, особенно после того, как
начальником управления стал Р. А. Муклевич, обдумывались наброски
обстоятельной - лет на десять - программы развития советского
флота.
'Какой флот необходим нашей стране?' - вот главная тема дискус-
сий в академий.
Некоторые товарищи - правда, единицы - в ту пору выступали за
так называемый 'москитный' флот, который, по их мнению, должен
состоять из торпедных катеров и других мелких кораблей. Сторонни-
ки этой точки зрения ссылались на то, что, дескать, строительство
подобного флота потребует незначительных средств."
И т. д.
Кузнецов деликатно обходит следующий вопрос: для ситуации лета
1941 года какой вариант довоенного развития флота был (бы) более
благоприятным?
По мемуарам Кузнецова более-менее видно, что сам он в конце
1930-х, когда был назначен Наркомом военно-морского флота, вы-
ступал за флот для захвата "проливов", а не для обороны родных
"заливов". Значит, лелеял линкоры и всякие крейсеры.
* * *
В своих мемуарах "Крутые повороты: из записок адмирала" Н. Г.
Кузнецов, похоже, путается в показаниях: у него Сталин, с одной
стороны, алчет заполучить "океанский" флот, с другой, уделяет
флоту очень мало внимания и плохо разбирается во флотских вопро-
сах. Вбухивать уйму средств в строительство новых линкоров (про
них, кстати, Кузнецов МОЛЧИТ) и потом пускать дело на самотёк --
это вроде как не по-сталински.
Говоря о Г. К. Жукове, Кузнецов ("Крутые повороты..."), можно
сказать, восхищается "его прекрасной боевой деятельностью во вре-
мя войны и его полководческими талантами". И далее у Кузнецова
никаких уточнений. И это даже в "левых" мемуарах, написанных "в
стол" и не публиковавшихся и при Советах. Сам себе Кузнецов, на-
верное, виделся при этом объективным и справедливым человеком:
как же, у него ведь с Жуковым были ну очень большие "тёрки", но
он, Кузнецов, вот сумел перешагнуть через личное.
На самом деле после такого надо бы, может, ставить крест на
Кузнецове как на источнике здравых суждений по военным делам во-
обще и включать тот ещё скепсис в отношении его высказываний по
делам военно-морским.
Гипотеза: у Н. Г. Кузнецова была какая-то мудрёная и малозамет-
ная нарушенность мышления, и впадал в "опалу" он два раза именно
из-за неё, а не потому что был "слишком хорошим" для сталинистов
и хрущевистов.
Похоже, единственная крупная заслуга Кузнецова -- своевременное
приведение флота в боевую готовность №1 накануне 22.06.1941. Но
тогдашние непотери были вполне "компенсированы" при воспоследо-
вавшем вскоре Таллиннском [побоище] переходе в конце августа 1941
года, когда из 225 плавучих единиц (151 военный корабль, 54 вспо-
могательных судна, 20 транспортов) судов дошли до Кронштадта
только 163 (погибли 19 кораблей и катеров, 25 вспомогательных су-
дов и 18 транспортов). Потери немцев составили по разным оценкам
от 3 до 10 самолётов (!!!). Кузнецов был вполне себе причастен к
задержке с эвакуацией из Таллинна и к плохой подготовке перехода.
Таллиннский разгром -- вполне себе на уровне самых крупных мор-
ских разгромов в недавней всемирной истории: цусимского, пёрл-
харборского, мидуэйского, конвоя PQ-17 и т. п. А по соотношению
потерь сторон он, может, даже рекордный.
Кстати, есть мнение, что российский военный флот после Ушакова
и Нахимова воевал как-то всё больше неудачно, пусть и геройски
(в том числе в Великую Отечественную войну). Во времена русско-
японской войны моряки даже получили прозвище "самотопов" -- за
то, что многовато отправляли свои корабли на дно сами (ну, чтобы
те не доставались противнику).
А ещё есть мнение, что для России большой военный флот -- это
скорее блажь, чем необходимость: почти по всем ресурсам страна
самодостаточна, охранять свои морские коммуникации ей нет нужды.
Касательно причин Русской катастрофы 1941 года ничего сущест-
венного у Кузнецова вычитать не получается: у него -- только про
репрессии против комсостава, про неверие Сталина в то, что Гитлер
решится на нападение, и про то, что окружение Сталина поддакивало
ему и перекладывало на него ключевые решения -- и он соответст-
венно оказывался перегружен, лишён конструктивной критики и был
вынужден заниматься делами, в которых не имел достаточной компе-
тентности.
Хрущёва Кузнецов попрекает тем, что тот в своё правление распо-
рядился порезать на металлолом новые недоделанные крейсеры и раз-
вивал подводный флот вместо строительства авианосцев. (Кстати,
американцы сразу после войны резали на металлолом недоделанные
линкоры.) И вот на фига были Советскому Союзу, отстававшему в
гонке вооружений, ещё и авианосцы? Авианосец способен действовать
только в составе флотилии, на виду у всего мира, тогда как под-
водная лодка в состоянии подкрасться и нагадить самостоятельно.
Без тех порезанных крейсеров и без непостроенных авианосцев мы
хоть что-нибудь потеряли?! Хоть где-нибудь?! По-моему, страна
этим лишь сберегла средства на осчастливливание моего детства.
Получается, что человек с непроницательным, нестратегичным, не-
государственным (тонко деформированным?) мышлением, вдобавок не-
креативный -- Н. Г. Кузнецов -- оказался во главе советского во-
енно-морского флота в самое критичное для страны время. По вине
Сталина, разумеется.
* * *
Ещё о линкорах.
Ну по каким морским целям могли стрелять линкоры из своих ору-
дий главного калибра? Только по другим линкорам и по крейсерам. К
авианосцам они практически не имели шанса подобраться на даль-
ность выстрела. Стрелять по эсминцам было уже невыгодно. Дело в
том, что снаряды крупного калибра -- вещь дорогая, ограниченная
в количестве. Да и попасть в эсминец много труднее, чем в крей-
сер. Вдобавок стволы орудий большого калибра быстро изнашиваются,
точность стрельбы снижается, вероятность разрыва этих стволов
увеличивается. Тратить ресурс стволов на корабельную мелочь --
ничего не останется для крупных целей.
Теперь об обстреле береговых объектов. Если расстояние до цели
большое, а цель ещё, может, вдобавок не видна, требуется при-
стрелка -- с корректировщиком где-нибудь в кустах или на самолё-
те-разведчике. При использовании снарядов среднего калибра не
жалко потратить часть их на эту самую пристрелку, а вот с особо
крупным калибром ситуация уже другая: каждый выстрел -- на счету.
Ну, можешь ты достать противника на расстоянии 20-40 км от кораб-
ля. Но можешь только В ПРИНЦИПЕ.
Далее, для особо крупных снарядов, как правило, трудно выбирать
адекватные цели. В какой-нибудь бункер или дот ты вряд ли попа-
дёшь издалека. Остаётся лупить по складам, казармам, железнодо-
рожным станциям, просто по населённым пунктам (= с большим коли-
чеством жертв со стороны гражданского населения). Если твоя цель
-- всё раскурочить и уйти, это ещё ладно. Но если ты стремишься
ЗАХВАТИТЬ территорию и потом обосноваться на ней и использовать
её, неприцельное раскурочивание всего мощными боеприпасами -- это
создание проблем самому себе. Для более-менее сохранения добра (=
твоей возможной добычи, твоего ресурса на продолжение войны) надо
"работать" по объектам более прицельно, боеприпасами меньшей мощ-
ности.
Даже если ты воюешь на территории противника, излишествовать с
разрушениями тебе не резон. И уж тем более не резон, если оборо-
няешь или освобождаешь СВОЮ территорию. (Кстати, не надо думать,
что в 1941-1944 гг. крушили наши города и веси преимущественно
немцы, венгры, румыны и т. п., а наши -- лишь изредка, очень не-
хотя, по минимуму, через "не могу" или даже нечаянно. Солдатики,
конечно, старались щадить хибарки и семьи друг друга, а вот высо-
кому начальству наверняка было более-менее чихать: "мы за ценой
не постоим".)
Культура приказа -- это часть культуры принятия решений, шире
-- культуры управления. Всяких таких культур в СССР очень не
хватало, хотя обрасти ими было не так уж сложно -- была бы по-
ставлена цель. По одной массовой особо толковой книжке на каждую
"культуру", плюс настойчивый её пропих, начиная со школы, -- и
этого было бы достаточно. Имелось, правда, одно большое препятс-
твие: вдобавок требовалось, причём в первую очередь, реальное
сильное стремление построить лучшее общество, а не просто проры-
ваться "наверх" -- всё равно под каким предлогом -- чтобы там
наслаждаться своим величием, отжираться и рулить.
* * *
Став лейтенантом, я столкнулся с одной большой проблемой: [ни-
кто не хотел выполнять мои приказы] не имелось "штатных" средств
добиваться от подчинённых исполнительности. Несколько раз даже
приходилось обращаться к "нештатным" средствам типа сдавливания
горла или удара в зубы. А однажды я метнул подчинённому в голову
свой чемоданчик, бывший у меня в руке (к счастью, я в "цель" не
попал, но хотя бы продемонстрировал свою готовность "идти до кон-
ца"). Такое смешное средство, как наряд вне очереди, в условиях
нашего ударного радиотехнического батальона не годилось никак,
поскольку имел место дефицит кадров: отправишь подчинённого в на-
ряд -- некому будет дежурить на смене.
Военрук в моей школе (кстати, капитан-десантник) поведал, что
сразу после войны ещё имело место в Дисциплинарном уставе разре-
шение применять оружие против подчинённых, не подчиняющихся при-
казам и что он лично знал случай, когда офицер застрелил солдата,
всего лишь отказавшегося копать яму. Припоминаю, что эта страшная
история была сообщена нам, учащимся старшего класса, по поводу
нашего неохотного подчинения военруку.
Думаю, даже на фронте советские офицеры не расстреливали своих
солдат, чуть что. Во-первых, требовались надёжные свидетели, спо-
собные подтвердить обстоятельства расстрела. Во-вторых, приятели
расстрелянного могли отомстить в бою пулей в спину. В-третьих,
если постреляешь своих солдат, некому будет воевать. Также, воз-
можно, сказывалось иногда нежелание сделать каких-то детишек си-
ротами и/или убить горем какую-то мать. Наверняка офицеры в ос-
новном всего лишь сдавали строптивых подчинённых в "особый от-
дел". Или только угрожали сдать, и этого оказывалось достаточно.
То есть хотя бы в военное время чёткий и действенный механизм
принуждения таки имелся.
Иное дело, что вдобавок приказы должны были быть правильными.
* * *
Приказ может быть...
- вполне определённым (= содержащим достаточную информацию
для исполнения);
- не вполне определённым;
- неопределённым.
Определённость приказа субъективна: для разных людей один и тот
же приказ может иметь разную степень определённсти -- в зависимо-
сти от уровня их обученности, интеллектуальности, инициативности,
осведомлённости о ситуации.
Возможные причины недостаточной определённости приказа:
- отсутствие времени на доработку приказа;
- недостаточность информации для доработки приказа;
- расчёт на инициативность подчинённого;
- расчёт на то, что на месте будет виднее;
- стремление переложить ответственность на подчинённого.
Могут быть разные степени категоричности приказа. Более катего-
ричный приказ должен выпоняться неукоснительно, точно и в срок.
Менее категоричный приказ допускает вариации исполнения, если об-
стоятельства к таковым располагают. Степень категоричности прика-
за должна быть видной по некоторым словам в нём. Типа не просто
"приказываю", а "СТРОГО приказываю". А если ты неуместно употре-
бил слово "строго", тебе "член военного совета" строго поставил
это на вид за подавление возможной нужной инициативы, а "особист"
сделал какую-то запись в свой секретный блокнот.
Приказ может быть правомочным и неправомочным. Неправомочность
приказа может быть оправданной или неоправданной.
Приказ может требовать действий, которые для подчинённого вы-
глядят...
- оптимальными;
- более-менее уместными;
- неуместными;
- преступными.
Одни люди идут на преступления легко, другие -- нет.
Преступные действия могут давать нужный эффект или не давать
нужного эффекта. Преступные действия, совершаемые даже ради ре-
ального большего эффекта, развивают в людях привычку преступать
закон.
Квалифицирование эффективных действий как преступных может быть
следствием недоработки правил, упрощённости мировоззрения.
Люди неохотно исполняют (или даже отказываются исполнять) при-
казы тех, кому они не доверяют или кого они считают недостаточно
превосходящими себя статусом.
Люди неохотно исполняют (или даже отказываются исполнять) при-
казы, требующие действий, которые для этих людей, ПО ИХ МНЕНИЮ...
- явно губительны;
- слишком рискованы;
- невыгодны;
- унизительны (= не соответствуют статусу);
- неприятны, в том числе неприемлемы в моральном отношении;
- слишком тяжелы физически или интеллектуально.
На мнения о приказах можно влиять конкретными доводами и общей
пропагандой.
Наличие мощных инструментов принуждения не гарантирует испол-
нения приказов, потому что...
- инструменты принуждения могут отсутствовать под рукой (к
примеру, "особист" далеко, и с ним нет связи);
- мощности инструментов принуждения может оказаться недоста-
точно (к примеру, трудновато послать человека на верную
смерть угрозой его убийства).
Подчинённые могут браться выполнять приказ, но на самом деле
скрытно саботировать его, и доказать это бывает трудно.
Бывает полезным ОБОСНОВАНИЕ приказа. А ещё пояснение обстанов-
ки, в которой надо будет приказ выполнять.
Возражения на приказ бывают в некоторых случаях уместными, в
некоторых -- нет. Уместные возражения позволяют вовремя подкор-
ректировать приказ, то есть повысить его эффективность. ЛЮБЫЕ
возражения на приказ позволяют приказывающему более-менее спрог-
нозировать исполнение приказа. То есть отдающий приказы в общем
случае ЗАИНТЕРЕСОВАН в том, чтобы получать возражения. Кто нико-
гда не высказывает дельных возражений на получаемые приказы, тот
недостаточно хорош как исполнитель либо намеренно вредит.
Чтобы не получать возражений на уже отданный приказ, надо об-
суждать его возможное содержание ещё до его отдачи. Ошибки ведь
неизбежны, и требуются процедуры для уменьшения их частоты и тя-
жести.
И т. д.
На практике разное подобное нередко более-менее так и делалось,
но -- НЕФОРМАЛЬНО. А следовало ведь иметь ПРЕДПИСАННЫЙ оптималь-
ный порядок. Всякое такое должно было оговариваться в Дисципли-
нарном уставе -- и впитываться из него в подсознание.
Вот тогда бы повоевали -- следуя дошлифоваемым приказам и про-
являя максимум уместной инициативы.
А уж если бы и товарищ Сталин, заглянув в Дисциплинарный устав
в порядке надзора, подпитался буквой и духом правильных соображе-
ний по части приказов, да ещё бы потребовал того же самого от то-
варища Жукова, то Красная Армия прибавила бы в своей эффективнос-
ти, может, процентов на 20 (но лично я подозреваю, что на все
30). Вполне можно быть суровым диктатором и при этом выслушивать
корректно подаваемые предложения по делу. У правильного диктатора
попробуй ещё не подать их.
Обходиться без явной критики, но при этом получать... эээ...
нужные уточнения от подчинённых -- это всего лишь вопрос ловкости
и привычки. Тот же Сталин после лета 1941 года не совсем редко
практиковал предварительные обсуждения своих назревавших сложных
решений ("А что скажет товарищ Жюков?"). Потом он формально лишь
итожил результаты коллективного труда.
.................................................................
.................................................................
Кузнецов Н. Г. "Накануне", М. "Воениздат", 1969.
Кузнецов Н. Г. "Крутые повороты: из записок адмирала".
Электронное издание, 1997.
Лоза Д. Ф. "Танкст на 'иномарке'", М., "Яуза", "Эксмо", 2005.
Luedke A. "Waffentechnik im Zweiten Weltkrieg", Parragon Books
Ltd.
.................................................................
.................................................................
Возврат на главную страницу Александр Бурьяк / Про русскую катастрофу 1942 года