1. Введение.
2. Неправильный нацизм.
3. Как нацисты стали чудовищами.
4. Отношения с евреями.
5. Работа с пленными.
6. Борьба с партизанами.
7. Хозяйствование на оккупированных территориях.
8. Экипировка.
9. Неподготовленность Вермахта к зиме 1941-1942 гг.
10. Гениальность Гитлера.
11. Активизация креативности.
12. Всемирно-историческое значение победы РККА под Москвой.
................................
................................
Почему я говорю про немецкую катастрофу 1941 года, а не года
1945-го? Да потому что крах великих нацистских замыслов случился
именно в 1941 году (начался приблизительно под Смоленском, за-
кончился в декабре под Москвой). Далее были только [наивные]
надежды фанатиков (и очень небольшие реальные шансы) на победу
или хотя бы на не очень масштабное поражение.
Полагаю, многочисленным немцам, замерзавшим насмерть под Моск-
вой в декабре 1941 года, отнюдь не казалось, что это никакая не
немецкая катастрофа, а что-то локальное и временное, тогда как
настоящая катастрофа -- или победа немецкого оружия -- может,
ещё впереди.
* * *
Немцев тоже жалко. Они в общем-то скорее не виноватые, а жертвы
-- своего "слишком человеческого", немецкой профессорни (прило-
жившейся к рожанию нацизма), эпохи, Сталина. Немножко, может,
где-то даже евреев (мы ж все виноваты!), хотя некоторые евреи
обязательно скажут на это: ДА ТЫ ЧТО???!!!
* * *
Думать за противника -- вроде, недурственная привычка. Лишь бы
противнику не становилось известно, какие эффектные ходы ты для
него сообразил. Иначе будет, может, как иногда у антисемитов с
евреями: антисемиты приписывают евреям козни и мерзости, а евреи
потом не всегда в состоянии удерживаться от того, чтобы к этим
козням и мерзостям не прибегать (всё ведь уже прописано, просчи-
тано, разжёвано -- и так или иначе поставлено евреям в вину).
Скажем, такая вещь, как кровь христианских младенцев в мацу.
Вот узнали евреи от антисемитов, что можно готовить мацу и подоб-
ным образом, и теперь наверняка некоторые из евреев мучаются
вопросом: А КАКАЯ ОНА -- маца с примесью крови христианских мла-
денцев?! Сами-то антисемиты её хоть пробовали?
Я не опасаюсь давать запоздалые как бы рекомендации нацистам
образца 1941 года по нескольким причинам:
- во-первых, эти рекомендации частично или полностью устарели;
- во-вторых, хотя лежащий в основе этих рекомендаций подход не
устарел, он для "врагов России" менталитетно не приемлем:
слишком сложен и т. д.;
- в-третьих, если "враги России" осилят мой подход, они пере-
станут быть врагами: начнут, как и я, считать вражду между
народами ненужной архаикой, примитивным занятием вроде со-
бачьей грызни.
* * *
У нацизма были две составляющие: креативная и агрессивная. Кре-
ативная сначала была направлена на более-менее толковые иннова-
ции в Германии (социальные и технические), а потом в основном
переключилась на обслуживание военной сферы. Моя гипотеза: если
бы нацисты сконцентрировались по преимуществу на креативе, то ре-
шили бы мирным путём те задачи, которые взялись решать чуть позже
путём военным, насильственным.
В любом думающем обществе имеется как бы "портфель проектов".
Некоторая часть этих проектов -- изрядная чушь, но имеются и
толковые вещи. Всякая новая власть берётся что-то реализовывать
из этого "портфеля проектов" -- хотя бы для того, чтобы понра-
виться "креативному классу" и населению, обеспечить себя пропа-
гандистскими темами, оправдать свой прорыв "наверх" и допущенные
при этом эксцессы.
Новой власти нет необходимости разрабатывать проекты с пустого
места: всегда имеется что-то готовое, и авторы этого чего-то ис-
страдались в ожидании момента, когда государство, наконец, обра-
тит на них своё благосклонное внимание. Собственно, смена власти
бывает полезна отчасти как раз тем, что "наверху" повышается на
какое-то время интерес к прожектёрам.
Это к тому, что очевидная немалая креативная мощь "раннего"
нацизма могла быть частично обусловлена не особенностями нацизма
и не художественностью натуры Гитлера, а обычной вспышкой интере-
са новой власти к инновациям.
* * *
Да считайте вы нордическую (или какую-то другую) расу высшей
себе на здоровье. Но высшей не в том смысле, что она более ценная
и имеет право повелевать другими расами и расходовать их как ре-
сурс, а в смысле покровительства другим расам, культуртрегерства,
принятия на себя самых трудных вызовов, с которыми сталкивается
человечество. Такая высшесть -- "бремя белых". Кому-то из высших
даже захочется и отдыхать от неё хотя бы время от времени в прос-
тых диких условиях.
Лично я -- не из самых сильных, не из самых красивых, не из са-
мых обустроенных и где-то даже даже не из самых умных. Признание
своей "низшести" в каких-то качествах -- это опускание на почву
реальности. В чём-то "подрасти" в принципе можно, в чём-то --
нет, как ни тужься. Свою жизненную стратегию (для расы -- расо-
вую) надо выстраивать сообразно своим возможностям, а не хотел-
кам и "чувству собственного достоинства".
Игнорировать различие индивидов, рас в качествах -- значит га-
дить обществу. И "низшим" в том числе. Надо всего лишь призна-
вать, что деление на "высших" и "низших" приблизительное, услов-
ное, неустойчивое, спорное, не должное быть акцентированным,
решающим.
* * *
А взять, к примеру, отношения нацистов с евреями. Хорошая же в
принципе идея -- развести немцев и евреев, раз уж у слишком мно-
гих из них не получалось уживаться в одном государстве. Но до че-
го Гитлер экстремизировал и опошлил эту идею! А ведь он мог ре-
ально стать "отцом" государства Израиль, вдобавок помочь израиль-
тянам откупиться от арабов раз и навсегда (= закрыть тему отжатых
арабских земель в Палестине).
Решительность и жёсткость -- на здоровье, но зачем же было му-
чить и истреблять людей? Да и оскорблять тоже?
Гитлер считал, что спасает мир от евреев? Как-то очень уж бо-
лезненно он его спасал.
* * *
Ясное дело, что судетские немцы в Чехословакии сидели бы тихо
и не нарывались на притеснения, если бы Гитлер не поставил себе
целью аннексию Судет, да и Чехии впридачу.
Ясное дело, что Гитлер доколупывался до поляков с Данцигским
коридором не потому, что у Германии остро не ладилось из-за от-
сутствия оного, а потому что требовался повод для экспансии. По-
ляки, конечно же, вели себя отвратительно по отношению к немцам,
но не настолько отвратительно, чтобы начать массово убивать их,
а заодно массово расходовать при этом немцев. Вообще, "наглость"
поляков частично была ответом на поведение нацистов.
* * *
У Германии в 1930-х имелось не меньше возможностей для "внут-
реннего" роста, чем в 1960-х, когда она выжала из этих возможнос-
тей много чего и снова пробилась в число самых обустроеных стран.
Нехватка естественных ресурсов и "земельный голод" -- это, между
нами говоря, та ещё чушь собачья: есть международная торговля,
через которую оказываются доступными ЛЮБЫЕ ресурсы. Дороговато
обходятся? Но всё равно дешевле, чем война. Вдобавок есть условия
для "вывоза капитала". На крайний случай существует возможность
эмиграции. Народы воюют не потому, что обстоятельства прижали их
к стенке, а потому что некоторым хочется воевать и нет глубокого
понимания вероятных последствий.
* * *
Почему у Гитлера не получилось замириться с британцами в 1940-
1941 гг.? Надо полагать, в основном по следующей причине. До лета
1940 года Франция выступала как младший партнёр Великобритании в
колонизаторских делах. Сообща они как бы владели основной частью
мира, оставив кое-какую мелочь другим колонизаторским странам, и
всё было в нём довольно устойчиво и относительно спокойно. Герма-
ния же на месте Франции в качестве партнёра по колонизаторским
делам была неудобной, потому что не согласилась бы на роль МЛАД-
ШЕГО партнёра. Она сама имела младших партнёров (вряд ли считав-
ших себя младшими): Японию и Италию. Понтно, что чуть усилившись,
они совместно составили бы огромную угрозу Великобритании: захо-
тели бы несколько опустить её в статусе, а то даже поделить её
колонии между собой.
* * *
Мог ли Гитлер победить Великобританию (склонить её к почётному
миру) до того, как СССР нападёт на Германию? Гитлер вообще-то де-
лал всё для него возможное, чтобы добиться такого мира. Правда,
он, несколько зауженно смотрел на военные преимущества, которые
можно было получить благодаря некоторым техническим средствам
(тот же шнорхель на подводных лодках).
Но соль в том, что Великобритании был незачем передел мира (её
устраивал существовавший раздел, при котором она была "владычицей
морей" и крупнейшей колониальной державой), а Германия стремилась
именно к переделу. Британцы уже позволяли себе как минимум ЧЕТЫРЕ
больших шага навстречу Гитлеру: при вводе германских войск в
Рейнскую демилитаризованную зону (7 марта 1936 года), при аншлюсе
Австрии (12-13 марта 1938), при Мюнхенском сговоре (30 сентября
1938 г.) и когда не напали на Германию немедленно после начала ею
войны с Польшей. Наступать в пятый раз на те же грабли было для
великой нации уже стыдно. Было отчётливо видно, что любая уступка
Гитлеру усиливала его и увеличивала его притязания.
Я думаю, изначальное потворствование британцев Гитлеру ради его
"крестового похода на Восток", против СССР, -- это продукт пара-
ноидального воображения советских коммуняк: британцев устраивал
неприход коммунистов к власти в Германии. Почему-то коммунисты
там были для британцев более нежелательны, чем реваншисты. Надо
полагать, из-за СССР и Коминтерна. Или из-за неблестящести кол-
лективного ума британской верхушки (по-разумному следовало про-
тиводействовать усилению и тех, и других, пропихивать идею мир-
ного развития, выжимания максимума из хозяйственных возможностей
немецкости).
* * *
Мог ли Гитлер защитить Германию от того, чтобы СССР напал на
неё ещё до одержания Германией победы над Великобританией? К
примеру, создать какую-то особо непроницаемую, но сравнительно
недорогую (= быстро возводимую) линию обороны на границе с СССР
-- в Прибалтике, Польше, Венгрии, Румынии? Или резко поднять бое-
способность Вермахта? Или быстро достроить надёжную и впечатляю-
щую систему союзов? Крупные союзники Германии -- Италия и Япония
-- пугали Сталина как-то не сильно, поскольку довольно-таки увяз-
ли в своих уже начатых военных делах. У Японии вдобавок имелся
собственный сверхмощный потенциальный противник -- США.
Я думаю, применив методы радикального проектирования (которые в
Германии, однако, не практиковались), несколько повысить боеспо-
собность Вермахта было возможно, но это повышение было бы не на-
столько убедительным до проверки боем, чтобы заведомо защитить
Германию от нападения со стороны СССР.
А тратиться на строительство укреплений на границе с Советским
Союзом Гитлеру в условиях дефицита у Германии всяких ресурсов не
имело смысла, потому что в принципе он был вовсе не прочь при-
брать к рукам Украину, Закавказье и пр.
Короче, и внутренний настрой, и внешние обстоятельства толкали
Гитлера (нацистов, Германию) к нападению на СССР. Шанс на доволь-
но быструю более-менее победу (взять Москву до конца 1941 года) у
Гитлера был. Во всяком случае, Сталин до поры придерживался такого
же мнения, иначе бы не проводилась массовая эвакуация из Москвы в
ноябре 1941 года.
Второй шанс на большую победу был у немцев летом и осенью 1942
года -- во время успешного наступления к Волге и на Северный Кав-
каз.
Третий шанс был у немцев летом 1943 года, когда фюрер бездарно
разбил свой последний ударный кулак о хорошо подготовленную эше-
лонированную оборону РККА под Курском вместо того, чтобы насту-
пать в менее укреплённых русскими местах или хотя бы меньше
рваться вперёд под Курском и разбивать РККА, когда она будет
контратаковать. Просто отменить большое наступление под Курском
-- и то бы был немалый выигрыш. Переформатировали бы подготовку
к наступлению в обманную операцию, должную нагрузить русских
строительством оборонительных линий.
* * *
Какие средства позволили бы Вермахту взять Москву осенью 1941
года? Рекомендации типа "десяток свежих дивизий" не интересны:
интересны рекомендации, откуда эти дивизии было взять.
Итак:
1. Чуть большая моторизованность: грузовики, артиллерийские тяга-
чи, самоходные орудия. Правда, сложность была не только в
производстве этой техники, но и в обеспечении её топливом.
Следовало начать по-сталински резко наращивать производство
того и другого, может, ещё до начала войны с Польшей. Экономя
на надводном флоте.
2. Чуть более бережное отношение к советским военнопленным. Зна-
чительная часть их померла от голода, холода, ран и болезней
ещё до того, как нацисты решились широко использовать этих
людей в военном деле. Начать их использование надо было много
раньше, а не тогда, когда обстоятельства совсем уже прижали.
3. Другая политика на оккупированных территориях: следовало
выступать реальными освободителями от "большевистского ига",
а не новыми господами, к тому же культивирующими своё расовое
превосходство. Это позволило бы, среди прочего, экономить на
борьбе с партизанами.
4. Существенно лучшая подготовленность к боевым действиям в зим-
нее время. По меньшей мере добавить тёплых подкладок и поддё-
вок к униформе, плюс что-то утепляющее на ноги, -- и то бы
сработало.
5. Переформатирование нацистской идеологии. Требовались "хоро-
ший", патерналистический расизм и установка скорее на сози-
дание, чем на борьбу. И сочувственное отношение к евреям --
страдальцам от особенностей своей этнической культуры.
* * *
Любимые слова у Гитлера были такие: Kampf, Herrschung и Ver-
nichtung. А надо было бы ["гласность", "консенсус", "перестрой-
ка"] "порядок", "сотрудничество", "развитие".
Установить звание "Друг немецкого народа" и присваивать его
соответствующим "неарийцам", в том числе евреям.
* * *
Чем больше Германия воевала, тем меньше оставалось в живых вы-
сококачественых немечистых немцев -- воплотителей сильных сторон
германской нации; людей, которые по своим личным качествам были
способны проводить на "освобождённых" территориях правильную не-
мецкую политику.
И чем больше немцы лютовали, тем менее возможным становилось
конструктивное наполнение понятия "новый порядок". Гитлеристы пи-
лили сук, на котором сидели. Шли наперегонки два процесса: допи-
ливание сука и война с СССР (со странами Запада немцы воевали
"культурнее").
* * *
На что можно было надеяться нацистам после катастрофы 1941 го-
да:
1. Выскребание по сусекам всяких внутренних резервов в Герма-
нии, тотальная мобилизация в широком смысле, активизация
лучших мозгов.
2. Большой раздрай между СССР и Великобританией с США.
3. Осознание Великобританией и США интереса в сохранении
более-менее сильной Германии против СССР.
4. Появление у Германии особо эффективного чудо-оружия.
5. Смерть Сталина с последующей разрушительной борьбой за власть
в СССР.
6. Изменение политики на оккупированных восточных территориях.
* * *
Большие ошибки, которые делались нацистами после катастрофы
1941 года были следующих типов:
- политические;
- стратегические;
- тактические в решающих местах;
- технические.
Политические ошибки:
Стратегические ошибки:
1. Упорное тискание в Сталинград. Надо было "оседлать" Волгу
в немножко другом месте -- и этим временно ограничиться.
2. Попытка большого наступления под Курском. Следовало сменить
место наступления -- после того, как были обнаружены мас-
штабные приготовления РККА к обороне. Или спровоцировать
РККА на контрнаступление танками и побить их "Фердинандами"
и "Пантерами" из засад.
(...)
Тактические ошибки в решающих местах:
1. Неправильное применение самоходных орудий "Фердинанд" под
Курском: надо было не посылать их в атаку, а применять для
защиты флангов атакующих клиньев и для отбития контратак
РККА.
(...)
Технические ошибки:
1. Производство танков "Тигр". Надо было ограничиться "Панте-
рами".
2. Трата ресурсов на разработку супер-танка "Маус".
3. Дефекты конструкции самоходного орудия "Фердинанд" (уязви-
мость двигателя через решётку радиатора, изначальное
отсутствие командирской башенки и пулемёта и т. д.).
(...)
Я чуть было не добавил в этот список пункт "Отсутствие легко-
бронированных танков с мощной пушкой и большой скоростью, рассчи-
танных на тактику "shoot and scoot" ('выстрели и сбегай')", но
вовремя подумалось, что некоторые самоходные орудия немцев, на-
верное, более-менее заменяли такие танки.
"Фердинанд" -- не мелкий курьёз, а чудо-оружие с в основном
профуканными гигантскими возможностями. Возможности были профука-
ны не только потому, что конструкция имела недостатки, но ещё и
потому, что "фердинанд" использовали не лучшим образом: не вполне
по назначению, без должного обеспечения, для затыкания дыр. Уже в
первом своём "айнзаце", на Курской дуге, "Фердинанд" -- засадно-
запирающее средство -- использовался не по назначению: был погнан
в атаку вместо того, чтобы расстреливать советские танки дистан-
ционно, из каких-нибудь кустов.
Нацистам, чтобы победить СССР вовсе не надо было перестать быть
нацистами, отказываться от идеи своего расового превосходства, от
стремления господствовать, приобретать "лебенсраум", размежёвы-
ваться с евреями. Надо было всего лишь стать гибче и гуманнее.
Хотелось всех давить, а надо было сдерживаться. И настраиваться
на получение удовольствия от другого. В частности от искренней
благодарности народов немцам за то, что те пришли и от кое-чего
избавили: от засилия бездарных обжиручих национальных верхушек,
от бардака, преступности, нищеты, политической лжи и т. п.
Немецкость должна была трактоваться как организующая, цивилизу-
ющая миссия. И немцы -- это заботливый "старший брат", а не гос-
пода. Господами они являлись бы только по отношению к неисправи-
мым "низшим", мешающим хорошо жить большинству.
НОВЫЙ ПОРЯДОК В ЕВРОПЕ -- прекраснейший лозунг, который следо-
вало наполнять толковым содержанием. Что из того, что немцы --
самонавязывающиеся главные, если становится лучше ВСЕМ?
Но попёрло "слишком человеческое": довольно многим хотелось
унижать, душить, уничтожать, мстить.
* * *
Гитлер КОНЦЕПТУАЛЬНО не потянул развязанную им войну против
СССР. Правда, если бы он тянул эту войну концептуально, то и не
начал бы её вовсе, причём не потому, что её невозможно было вы-
играть, а потому что он посчитал бы её ненужной. И он смог бы без
войны защитить Германию -- и Европу -- от вторжения "большевистс-
ких орд".
Гитлер был человеком борьбы, человеком войны, истинным фронто-
виком. Война (не конкретная, а вообще) скрепила фрагменты его
мировоззрения и стала в его взглядах основой. Дала Гитлеру смысл
жизни, компенсировала всякие болючие места в его представлениях о
самом себе и о мире.
Гитлер в некотором смысле рановато застрелился (или, наоборот,
поздновато: надо было ещё в 1938-м): для концептуалиста 55 лет
-- не возраст, а только, может, начало прихода истинной мудрости,
время исправления концептуальных ошибок среднего возраста. Впро-
чем, к 55 годам фюрер был уже основательно изношен, истощён --
физически и психически. И у него даже в его лучшие времена, вро-
де, не просматривались тренды на развитие любимой концепции, на
адаптацию её к нашей сложной реальности.
Если называть вещи своими именами, но в их резковатом варианте,
то Сталин -- и вовсе концептуальный замухрышка, заговаривавший
зубы трудящимся. Великий вождь? Да ради бога. Но когда он строил
из себя теоретика, получалась вредная ерунда, дальнее следствие
которой -- распад СССР и закат российского социализма. Таки да:
СССР грохнулся в 1991 году не потому, что не нашлось очередного
Сталина, а [заветы] приёмы властвования первого Сталина были по-
херены, а потому что Сталин БЫЛ -- и назасовывал немало как бы
взрывных устройств под советское государство.
13 томов сталинского Собрания сочинений скучны и малополезны,
как Материалы XXIV Съезда КПСС. Для усыпляющего чтения на ночь
они в самый раз, но хочется ведь, чтобы в голове вдобавок оста-
валось что-то полезное. Превозмочь Сталина на концептуальном
поприще в отсутствие помех со стороны НКВД было не очень-то и
сложно, но Гитлер эту работу завалил. Гитлер был, конечно, очень
занятым человеком, но это оправдание не проходит: концептуальные
победы требовались в первую очередь. Потому что они позволяли
экономить на дивизиях и боеприпасах.
(Заметим, что поляков и французов Гитлер победил в первую оче-
редь концептуально: заряда его политических и военных идей на эти
случаи хватило.)
Гитлеру следовало, может, перепоручить концептуальную работу
кому-то. Но кому? Скажем, Геббельс был бойцом пропагандистского
фронта, а не фронта концептуального, а разница между тем и дру-
гим огромная: концептуалист боится лжи, как огня, а пропагандис-
ту соврать -- как обмочить два пальца. А, скажем, Розенберг был
мутегоном. Не дожал тут, надо полагать, Гиммлер: по статусу
("рейхсфюрер СС") вроде как он должен был озаботиться развитием
концептуальной работы в Германии.
Но в Германии любой концептуалист рано или поздно упёрся бы в
то, что он расходится с Гитлером.
* * *
Начнём с того, что нацизм as is ничего особо хорошего в мир не
нёс, хотя мог бы. По мелочи что-то у него получалось, конечно, но
надо ещё различать, где там был нацизм, а где -- обычная славная
немецкость, существовавшая и до него, и после него (а нынче выми-
рающая на глазах -- в условиях либерастской благодати).
Нацизм не был новым, оригинальным подходом. Он являл собой все-
го лишь "конкретно-историческую" форму обычного "слишком челове-
ческого", получившую сложное продуманное оформление из-за соеди-
нённости с немецкостью. Если немцы брались что-то делать, они де-
лали это [хорошо] основательно -- зачастую лучше всех. Во всяком
случае, точнее, организованнее и аккуратнее. Даже если делали
гадости.
* * *
Гитлер и Сталин -- не близнецы-братья, хотя сходного у них
много:
- оба усатенькие (это не мелочь: оба лепили себе какой-то
видимый образ, и его надо бы толковать);
- оба -- из босяков и преимущественно самоучек;
- оба -- не из вместивших их народов;
- оба -- с неладами в личной жизни;
- оба с "евреинкой"; у Сталина она, правда, в процессе доказы-
вания её антисемитами, которые, впрочем, подозревают её у
всех, кроме самих себя (но некоторые -- и у себя тоже);
- оба "что-то имели" против евреев: Гитлер -- более чем откры-
то, Сталин -- с маскировочкой;
- оба -- социалисты, точнее, "государственники", любители
"сильной власти" (это если не обзывать их фашистами);
- оба -- репрессисты;
- оба -- "бессребники", без личных накоплений;
- оба -- политические писатели, к стилю которых можно весьма
придираться;
- оба -- с признаками гениальности (у Гитлера они были выражен-
нее, у Сталина бывали проблесками; чтобы понять, о чём это
тут говорится, сравним обоих указанных деятелей, к примеру,
Л. И. Брежневым).
* * *
Немцы проиграли ту войну -- и ладненько. Вот пусть так и оста-
нется. Нацизм, правда, жив[-здоров], да и немцы до недавних вре-
мён (с начала 1960-х до конца 1990-х) отнюдь не бедствовали, а
если теперь вымирают, то не непосредственно из-за тогдашнего про-
игрыша, вроде.
Могли ли немцы победить? Вопрос этот вовсе не праздный: мало ли
ещё кому понадобится побеждать.
Перебежчик Резун уверяет, что немцы победить не могли. Что они
были обречены на поражение уже в тот момент, когда напали на
Польшу 1 сентября 1939 года. У Резуна есть аргументы. Они весо-
мые. Но только в рамках расхожей парадигмы.
Оговорю сразу, что я терпеть не могу жанр "альтернативной исто-
рии" и всякую "фэнтэзи" вообще. У меня даже к простой fiction
ослабло влечение -- с той поры, как пришлось выйти из детского
возраста. Мой тутошний жанр -- это работа над чужими ошибками,
чтобы при случае меньше делать своих, только и всего.
Так вот, немцы победить могли вполне. Даже не перестав быть
нацистами. Но для этого надо было немножко (и своевременно!)
улучшить свои подходы в отношении оккупированных территорий, гос-
подства, евреев, подготовки к русской зиме, русских военноплен-
ных, русских партизан. Поменьше заниматься "фернихтунгом" ("унич-
тожением"), побольше -- приложением ко всему здравой немецкости
-- конструктивной, организующей, научно подкованной.
Что помешало: неостылость после Первой Мировой войны, прорыв
"слишком человеческого". Получился неправильный нацизм, возбуж-
давший массовую ненависть к себе. Нацисты воспринимались не как
созидающая, спасательская сила, следующий уровень цивилизационно-
го развития, а как убийцы и разрушители, заморочившиеся кривыми
идейками.
Адольф Гитлер был не совсем правильным нацистом. Точнее, он
быстро испортился: перекосился в сторону военных способов решения
проблем. Удержись Германия после 1938 года ещё лет пять в русле
мирного, созидательного развития, без значительного вооружения и
без обострения отношений с другими государствами -- и народы сами
бы стали проситься в Третий рейх. Дошлифовать нацистскую идеоло-
гию (ограничить в ней конфликтные крайности), достроить автобаны,
наклепать побольше хорошего массового жилья, "фольксвагенов", хо-
лодильников и т. п. -- глядишь, и самим расхотелось бы воевать.
У Гитлера нервная система была порчена четырьмя годами окопной
жизни. Многие его соратники были аналогично порченными войной.
Это наверняка сыграло очень нехорошую роль. Убивать и рисковать
было для них привычным делом. Это были люди борьбы. Возможно да-
же, "адреналинозависимые". И книжка Гитлера "Моя борьба" называ-
лась очень адекватно: точнее не назовёшь.
У немцев в Германии в 1930-х случился массовый нацистский за-
скок. Не сам по себе, конечно. Немцев хотели лишь настроить про-
тив коммунистов, но произошёл перебор.
Необходимость настраивать немцев (и не только их) против комму-
нистов возникла из-за экспансионистских устремлений СССР, дея-
тельности Коминтерна, намерения коммунистов раздуть "мировой по-
жар".
Против коммунистов были настроены не только привилегированные
классы, но зачастую и люди попроще -- осведомлённые об установив-
шихся в СССР не самых лучших порядках или просто не желавшие кро-
вавой революции и гражданской войны.
В самом деле, ЗА ЧТО БЫЛО ЛЮБИТЬ -- ИЛИ ХОТЯ БЫ ТЕРПЕТЬ --
КОММУНИСТОВ? За "весь мир насилья мы разрушим"? За обещание нео-
пределённого "светлого будущего"? Ну, устроят они резню зажрав-
шимся ненавистным привилегированным классам, а дальше что? А
дальше они сами образуют новый привилегированный класс, который
тут же примется зажираться. Народу -- обещания, мелкие подачки,
радость растерзывания врагов и страх перед репрессиями. Снова не
будет ни свободы, ни демократии, ни изобилия для простых трудя-
щихся, только вдобавок придётся залечивать раны гражданской вой-
ны, потому что далеко не все согласятся сдать страну коммунисти-
ческим заскочникам. Какие-то положительные изменения в обществе,
конечно же будут, но с ТАКИМИ добавками и за ТАКУЮ цену, что, мо-
жет, лучше уж как-то без них.
Антикоммунизм довольно коррелировал с антисемитизмом -- по из-
вестным причинам.
Так или иначе Сталин, наверное, при случае попёр бы "освобож-
дать" Европу вообще и Германию в частности. Потому что на это
настраивала коммунистическая доктрина. И потому что у советских
коммунистов развилась фобия, что "мировая буржуазия" втайне меч-
тает уничтожить "первое в мире государство рабочих и крестьян",
а индустриализироваться (= повышать боевые возможности) помогает
ему только потому, что из-за своей жадности не может удерживаться
перед тем, чтобы что-то урывать здесь и сейчас.
Гитлер на эмоциональном уровне наверняка очень хотел войны с
Францией в 1940 году, а на рациональном хотел не очень, но всё-
таки напал -- потому,что имелась благоприятная возможность, тогда
как позже могло её уже и не быть.
Гитлер, похоже, очень не хотел войны с Великобританией, потому
что сознавал, что с кем-то сильным придётся союзничать, а Велико-
британия подходила ему для этого много больше других стран, даже
в расовом аспекте.
На СССР Гитлер напал в первую очередь потому, что опасался
"удара в спину", пока он разбирается с британцами. И основания
для такого опасения имелись у него вполне.
* * *
Немцы были не очень виноваты в своём нацистском заскоке: вина
за это частично распределялась по всей белой расе. Это как в
случае с тяжело больными гриппом: они как бы и могли бы уделять
больше внимания своему иммунитету и общему укреплению здоровья,
но заразили-то их другие, а в недостаточной информированности
этих больных о гриппе и об укреплении человеческого здоровья и в
ненастроенности тщательно заботиться о своих организмах виновато
общество в целом.
Далее, действие рождает противодействие, поэтому с носителями
формировавшегося нацизма следовало обращаться помягше. К примеру:
Нацист: Мы -- высшая раса!
Вы: Несомненно! Но этот тезис наверняка нуждается в уточ-
нении, а именно:
- как располагать границы расы?
- что такое расовая высшесть?
- как замерять расовую высшесть?
- чем и насколько расово высшие отличаются от расово
низших?
- даёт ли расовая высшесть какие-то права, обязанно-
сти по отношению к представителям низших рас? если
даёт (или не даёт), то почему?
- одинаков ли уровень высшести у всех предствителей
высшей расы?
- не может ли лучший представитель низшей расы пре-
восходить худшего представителя высшей расы как
высший низшего? если может, то кем его считать --
высшим или низшим?
- и т. д.
Если бы в начале 1930-х правильно обращались с нацистами, они
бы, может, не экстремизировались и Германия не стала бы такой,
какой мы её получили к 1938 году.
Взять, к примеру, поведение Георгия Димитрова на Лейпцигском
процессе в сентябре-декабре 1933 года. Димитров "превратил суд в
обвинительный процесс против нацистов". А зачем? Нацисты всего
лишь по-своему желали добра немецкому народу и самим себе -- и
нормальным для человеков образом несколько ошибались при этом.
Коммунисты местами тоже ошибались. И коммунистическая практика
иногда была не лучше нацистской. Димитров своими блистательными
обличениями всего лишь увеличил взаимную ненависть нацистов и
коммунистов. И, можно сказать, где-то по сути поучаствовал, к
примеру, в подготовке социальной атмосферы для будущей расправы
с Эрнстом Тельманом.
А можно ведь было сделать своим лейтмотивом что-то вроде следу-
ющего: "Я верю в благие намерения NSDAP и в стремление этого суда
к законности, а где-то и к справедливости. Но бывают большие
сложности в понимании того, что есть благо, и того, какие пути к
нему ведут." И т. д. И помог бы лучше Димитров Герингу достойно
выкрутиться из ситуации и поставил бы суду в огромную заслугу то,
что истинный виновник поджога был найден и что был пролит некото-
рый свет на причины отвратительных вандальских действий Ван дер
Люббе. Коллективно заклеймили бы экстремизм и т. д., напоследок
пообедали бы вместе в хорошем, но не очень дорогом ресторане.
Расстались бы оппонентами, а не врагами. Правда, коммунисты ста-
линского образца (= борцы, конфликтники), наверное, заклеймили бы
Димитрова как труса, оппортуниста, изменника делу коммунизма.
Нацисты ведь в принципе (и в своей основной массе) хотели быть
ХОРОШИМИ, а не злодеями, садистами, истребителями человеческого
рода. Только они по-своему, очень ошибочно понимали путь к этому.
Но ведь намерение у них было правильное, али как?
Ясное дело, что Герингу хотелось борьбы, победы, унижения про-
тивника: на то ж Геринг и был нацистом. Но того же самого хоте-
лось и Димитрову, и в Советском Союзе он стал героем потому, что
перебодал Геринга, прокурора и т. п., а не потому что привлёк
внимание к идее какого-то толкового компромисса. Стороны посте-
пенно шли к тому, чтобы вцепится друг другу в глотки. Лучше вы-
глядели в глазах товарищей те, кто яростнее обрушивались на про-
тивников -- до поры в основном вербально. О том, что это может в
конце концов привести к пятидесяти миллионам погибших и к огром-
ным разрушениям, никто, наверное, не думал. Да и сегодня мало кто
старается понять, почему на самом деле случилась Вторая Мировая
война. Значит, подобное может повториться.
Ненависть слепит. Хейтеры не понимают, что ненавидят таких же,
как сами, только вперившихся в немного другие сомнительные "исти-
ны" -- и настроившихся улучшать своё положение через борьбу, че-
рез подавление оттеснение, уничтожение кого-то там, а не через
созидание, компромиссы, рационализации, совместные поиски опти-
мумов, "золотых середин".
Несостоявшаяся идиллия под сенью чёрной свастики в белом круге.
Евреи на освобождённых территориях трудятся на общих основаниях
и морально готовятся к переселению в Палестину. Изучают иврит и
субтропическую агрономию. Привлекаются к интеллектуальной работе.
Особо отличившиеся перед Третьим рейхом отмечаются медалью "Ев-
рейский подвижник", дающей некоторые льготы.
* * *
Первопричина еврейской катастрофы 1938-1945 гг. -- в том, что у
евреев их специфический статус не сочетался со сколько-нибудь
сильными элементами интеллектуального превосходства, которые по-
зволяли бы в достаточной степени приспосабливаться, выкручиваться,
работать над изменением статуса, а ещё понимать, какие моменты
еврейского коллективного поведения могут быть охарактеризованы со
стороны словом "нарываться" (в аспекте раздувания антисемитизма
важно ведь то, что думают об этих моментах посторонние, а не сами
евреи).
Нацисты (не все), в свою очередь, стремились не только избавить
немцев от евреев, но и примитивно насладиться процессом избавле-
ния. Большинство людей вполне способно на мерзости, но удержива-
ется от них рядом обстоятельств. Если эти обстоятельства сохраня-
ются, то люди ведут себя неплохо, а иногда даже хорошо. Нацизм
поубирал эти сдерживающие обстоятельства (правда, не "ни с того
ни с сего", а под давлением некоторых других обстоятельств) -- и
наделал из немцев чудовищ. Кстати, еврейская "интеллектуальная
традиция" НЕ ОТВЕЧАЕТ толком на вопрос, каким образом это произо-
шло. А не отвечает она потому, что не хочет трогать тему еврейс-
ких коллективных недоработок в этой области. Похоже, значительная
часть евреев считает, что антисемитизм в Германии развился потому
лишь, что недостаточно ДУШИЛИ антисемитов, и не понимает, что
мыслить в понятиях "кто кого передушит" -- это и есть по сути на-
цизм, и что в соревновании на предмет "кто кого передушит" проиг-
рают в конце концов евреи, потому что они в меньшинстве и не от-
личаются разительным интеллектуальным превосходством за пределами
шахмат и тому подобной ерунды.
Далее, если уж настраиваться душить друг дружку, то "гоям" нет
резона припахиваться на стороне евреев, а не на стороне немцев.
Если те и другие нацистнулись и стенка пошла на стенку, то лучше
уж жаться к тем нацистам, которые расово ближе: к этому распола-
гает и инстинкт.
Работа с советскими военнопленными была у нацистов поставлена
отвратительно -- из-за идеологии расового превосходства, "гос-
подских" планов в отношении земель на востоке и настроенности
проредить "неполноценное" население.
Военнопленных следовало рассматривать в первую очередь как
особо важный военный ресурс и сразу же пускать в оборот. Тяже-
лораненных и тяжелобольных -- на руки местному населению. Про-
чих разделять на три категории: "антисоветчики", "коммунисты" и
"колеблющиеся". Антисоветчиков и колеблющихся сразу же включать
в сапёрные подразделения и направлять на строительство и ремонт
дорог. Кормить сносно, охранять минимально. Интенсивно промывать
мозги. Проверенных и с промытыми мозгами отправлять служить во
вспомогательную полицию, добровольцев -- даже на фронт. Уже в
сентябре 1941 года можно было иметь на фронте с немецкой сторо-
ны заметное количество русских, татар, грузин и т. п.: в боевых
подразделениях и в качестве тех, кого позже стали называть HiWi
(Hilfswilligen).
Патриотизм и национализм поощрять. Немцы -- освободители, при-
рождённые [руководители] организаторы, "старший брат". Террито-
рии -- не оккупированные, а освобождённые. А если немцы на них
не дают никому большой власти, то это из осторожности: вокруг
ведь много тайных большевиков.
Расстреливать -- на здоровье, если очень хочется. Но только
после некоторого разбирательства и не массово. И цель -- не запу-
гать население, а защитить его от большевистской агентуры. Рас-
стреливать так, чтобы население в основном одобряло это.
Коллаборационистов на оккупированных территориях СССР и без
того было немеряно. Чуть больше душевного тепла, чуть больше
доподлинной заботы, и люди -- искренне ваши.
Сталин в Кремле рыдал бы от горя, кусал бы себе локти от до-
сады на самого себя.
* * *
При правильном подходе люди -- это в основном ресурс, а не
обуза. Небольшую обузу можно и потерпеть, если это позволяет
лучше использовать ресурс. Не в качестве источника кожи на
абажуры и т. п., а в качестве рабочей, интеллектуальной и
военной силы.
Немцам не хватило интеллектуальной и организующей мощи для
того, чтобы эффективно распорядиться человеческим ресурсом на
обретённых ими территориях на востоке. Немецкость оказалась не-
сколько перехваленной.
Бороться с партизанами на самом деле не так уж сложно. Надо
всего лишь не ждать, пока те развернуться вовсю. И надо действо-
вать комплексно. И не разбрасываться по многим местам, а концент-
рировать силы на отдельных участках, добиваться там успеха и лишь
потом переходить на следующие участки, оставив небольшие дежурные
силы.
У борцов с партизанами есть огромные преимущества перед ними:
- возможность использовать автотранспорт для быстрой перебро-
ски сил;
- возможность широко применять радиосвязь, тяжёлое вооруже-
ние, авиацию (бомбардировочную, штурмовую, разведыватель-
ную);
- обеспеченность боеприпасами;
- лёгкость эвакуации раненых.
Засекли партизанский отряд в какой-то местности -- немедленно
блокровали её и начали сжимать кольцо посредством прочёсывания.
Если партизаны вырвались из блокады -- это неплохо: они этим
уточнили своё местоположение.
Ещё средства борьбы с партизанами:
- засады по деревням и на лесных тропах;
- внедряемая в партизанские ряды агентура;
- тайные информаторы по деревням;
- малые хорошо вооружённые отборные истребительные отряды;
- правдивая толковая агитация.
* * *
Главным борцом с партизанами должно было стать сельское населе-
ние. Его мотивы:
- не кормить партизан;
- не способствовать возвращению несправедливой, жестокой и
неумелой Советской власти;
- получать поощрения от немцев.
За помощь партизанам следовало наказывать лишь "адресно" и с
учётом смягчающих обстоятельств. По преимуществу не расстрели-
вать, а направлять на работы, в том числе в Германию.
Работающие в Германии -- не рабы, а гастарбайтеры под защитой
гуманного закона. А ещё изучатели немецкого образа жизни и буду-
щие распространители [немецких] "европейских ценностей" на вос-
точных землях.
* * *
У Гитлера чуть что -- сразу Vernichtung, а правильнее ведь было
разбираться в обстоятельствах и стараться ладить с людьми, какими
бы они ни были.
Если какая-то деревня помогала партизанам, надо было не сжигать
её дотла вместе с жителями, а, может, переселить. Или обложить
продуктовым штрафом по принципу круговой поруки -- и с возвраще-
нием людям еды в случае сдачи ими партизан [оккупантам] освободи-
телям. Разобраться в причинах сочувствия партизанам, подвергнуть
селян редоктринации.
Очень многие ведь помогали партизанам ВЫНУЖДЕННО.
Боеспособных мужчин от 16 до 60 лет надо было включать в воени-
зированные трудовые отряды и использовать на строительстве и по-
чинке дорог, на сельхозработах, на прорубании просек в партизано-
опасных лесах. Условия службы должны были быть сносными, отноше-
ние к добросовестным работягам -- уважительным. Плюс возможности
"социального роста".
Среди прочего, людей следовало ПРИКАРМЛИВАТЬ в буквальном смыс-
ле. На кухни в трудовых отрядах ставить отличных поваров, прошед-
ших специальные курсы поварской борьбы за сердца. Соусы, припра-
вы, соления -- всё должно было идти в дело борьбы с большевизмом.
И бороться с партизанами надо было не яростно, а гуманно. Как и
вообще воевать. Зачастую ведь партизан -- это либо подневольный
человек, либо наивный дурачок, жертва коммунистической пропаганды,
либо мститель за неправильную немецкую политику.
* * *
Борьба с партизанами оттягивает ресурсы с фронта, зато парти-
занская борьба оттягивает ресурсы с фронта уже у другой стороны:
ей ведь приходится снабжать своих партизан оружием, медикамента-
ми, инструкторами, взрывчаткой и т. п. Наверняка партизаны обхо-
дятся дешевле, чем борьба с ними, но разница зависит от качества
подхода.
Первейшим делом должно было стать поднятие сельского хозяйст-
ва. Цели две:
- перетащить на свою сторону местное сельское население;
- обеспечить больше еды Вермахту и Германии.
Способы поднятия:
- продвинутая агрономия;
- трактора (хотя бы немногочисленные и маломощные; иначе,
наверное, никак);
- заинтересовывание в качественном труде.
* * *
Одним из лимитирующих факторов для нацистов была еда: её на
териториях господства Третьего рейха хватало далеко не для всех,
и ужасы немецких концлагерей были частично обусловлены именно
этим обстоятельством.
Кстати, дефицитом еды наверняка было частично обусловлено и
массовое уничтожение евреев: евреи ведь в основном являли собой
городское население, к тому же зачастую с не подходящими для war
effort профессиями, а быстро посадить евреев на землю, на выра-
щивание редиски, лука и т. п. для Вермахта -- у немцев для этого
не хватило [мозгов] организующей мощи. Евреи, чтобы выжить, под-
собили бы немцам по этой части, может, и мозгами, но кто ж евреев
в Третьем рейхе-то слушал?
Правда, начинать сильно напрягаться по части благодетельствова-
ния немцев евреям следовало чуть раньше, а не тогда, когда совсем
уже прижало. Но в этом случае, наверное, не развился бы и нацизм
-- такой, каким мы его знаем. Но соль в том, что евреи -- довольно
[заурядная] ТИПИЧНАЯ нация, со своими подлецами, бездельниками,
псевдоумниками, абсурдистами, эгоистами и т. п. Если она чем-то
кое-где [у нас порой] и выделяется в сильную сторону, то не на-
столько, чтобы толково обустроиться самой и помочь обустроиться
другим.
Есть одна мерзость, до которой даже нацисты не думались или не
опустились: кормить узников концлагерей человечиной, точнее, мо-
жет, каким-нибудь белковым порошком на её основе. Местами поля
Третьего рейха ведь удобрялись пеплом из крематориев, а это --
уже что-то близкое к людоедству.
Для заключённых и военнопленных можно было делать еду из червей
и из личинок мух, которым скармливались бы всякие отходы, в том
числе человеческие экскременты. Какие-то черви в еду заключённым
таки шли, насколько помнится из советской обличительной литерату-
ры, но эту практику, наверное, можно было и ширить. Если не черви
и личинки мух, так хотя бы грибы. Может быть, даже шампиньоны.
В природе вообще-то имеет место кругооборот веществ: кого-то
едим мы, кто-то ест потом нас. Препятствие людоедству -- на уровне
инстинктов, а не на уровне рациональности. Мы хотим, чтобы между
нашими тарелками и человеческими трупами вклинивались 2-3 промежу-
точных переработочных звена (одно звено -- маловато для подавления
брезгливости).
Для выращивания грибов, червей и личинок могли бы применяться и
древесные отходы, и хворост, и даже опавшие листья. На соответст-
вующих фермах могли бы работать сами заключённые. Короче, по этой
части у нацистов имела место значительная недоработка: к большой
войне они подготовились не всесторонне, да и потом быстро не сори-
ентировались, не подправились. Вышло немножко не по-немецки.
Главное: следовало существенно повысить производство еды в За-
падной и Центральной Европе. Нацелить на это дело немецкую науку.
Поддержать европейское сельское хозяйство гастарбайтерами с вос-
точных территорий. Гастарбайтеров защитить немецким законом и
дать им реальную возможность изучать европейскую жизнь в её луч-
ших проявлениях (это -- отличное средство против сталинизма).
* * *
Гестапо, разумеется, свирепствует, но старается брать не пытка-
ми, а убеждением, и ориентируется на максимальное сохранение "че-
ловеческого материала" для Третьего рейха. Люди -- ценный РЕСУРС,
а не помеха нацистским замыслам. Значительная часть оказавшихся в
застенках Гестапо выходит оттуда живыми-здоровыми, с искренним
уважением к немецкой культуре работы с людьми и с настроенностью
сотрудничать: участвовать в немецкой освободительной и организую-
щей миссии на Востоке. Лондонское радио тщетно пытается облить
это дело грязью, хотя какие-то недоработки и перегибы на местах,
разумеется, случаются.
* * *
Откуда было брать средства на "добрую" политику на "освобождённых
территориях":
- экономия на борьбе с партизанами;
- производительный труд местного населения;
- сбережение топлива и транспорта от улучшения качества дорог;
- организующая мощь немецкой администрации;
- разнообразные эффективные инновации и рационализации под
чутким немецким руководством; разгул изобретательства,
рационализаторства и новаторства, немножко где-то даже
стахановское движение.
* * *
Немцы таки старались внедрять элементы "доброй" политики на за-
нятых ими территориях, но в порядке местной инициативы и/или
поздновато. Верхушка же Рейха была настроена в конечном счёте на
частичное вымаривание населения и на превращение оставшихся в
рабов "высшей расы". Всякие заигрывания с населением были более-
менее обманом, чтобы победить в войне. В итоге -- ни рабов, ни
Рейха, ни нацистской верхушки.
То есть немцам, может, и хватило бы организующей мощи на моби-
лизацию человеческого ресурса в оккупированной части СССР, но по-
мешал нацистский заскок. Но если бы у них не было этого заскока,
то не случилась бы и Вторая Мировая война (у немцев было достато-
чно на то сомнений и колебаний). А от Сталина Европа коллективно
отбилась бы как-нибудь. Впрочем, он бы и не рискнул против неё --
нераздробленной -- переть.
Получается, основная идея данного опуса ошибочна. Она ведь та-
кая: немцы могли бы победить СССР, если бы действовали чуть ина-
че. Чтобы действовать чуть иначе, немцам требовалось быть [чуть
менее] чуть другими нацистами, но тогда бы и войны, может, не
было: одно дело -- ненавидеть своих бывших противников в проиг-
ранной войне 1914-1918 гг. и МЕЧТАТЬ о реванше (он может быть и
мирным!), другое -- влезать снова в войну, очень рискуя нарваться
в очередной раз на поражение, и в любом случае потерять и убить
много людей [белой расы], уничтожить многие ценности, потратить
уйму ресурсов. Для этого надо быть довольно свихнувшимися.
Некоторые стонут по поводу красоты немецкой униформы, особенно
эсэсовской (в сравнении с советской, конечно), но красота унифор-
мы -- это лишь одно из требований к ней. Оно, конечно, важное,
поскольку важна психологическая составляющая войны.
Все (?) требования к униформе (к совокупности её элементов):
- удобство;
- годность для разных сезонов, разной погоды (летом в унифрме
должно быть не жарко, зимой не холодно), терморегулируе-
мость;
- маскирующая способность;
- прочность, износостойкость;
- лёгкость в починке;
- способность к механической защите тела;
- огнестойкость;
- способность защищать от дождя;
- способность защищать от отравляющих веществ;
- дешевизна;
- быстрота надевания, снимания;
- устойчивость окраски;
- способность переносить стирку;
- красота;
- узнаваемость.
Военная униформа -- это, среди прочего, один из символов госу-
дарства (сложный, да). И государству, чтобы быть успешным, надо
выглядеть хорошо. Если государство не очень качественно одевает
своих солдат, то людям меньше верится, что зато многое другое в
этом государстве делается на должном уровне. Правильная униформа
даже немножко помогает побеждать, не воюя: эффектно предстали на
параде, потенциальный противник тайно закручинился по этому пово-
ду и чуть поменял свои планы.
По состоянию на лето 1941 года разительные преимущества у не-
мецкой униформы и экипировки перед советской униформой и экипи-
ровкой имелись лишь в некоторых частностях.
Понятное дело, что есть большое различие между тем, какая эки-
пировка задумана в принципе, и тем, какая фактически обеспечена
почти каждому бойцу.
Советские солдаты одевались в хлопчатобумажное, немецкие -- в
шерстяное суконное, таким образом для жары советская униформа
подходила больше. А для прохладной погоды -- немецкая. Впрочем,
летом Вермахт, похоже, ходил всё-так в штанах из хлопка. Гейнц
Гудериан про ситуацию в конце осени 1941 года на Восточном фронте
("Воспоминания солдата", гл. 6):
"...личный состав до сих пор еще не обеспечен зимним обмундиро-
ванием и большая часть пехотинцев носит хлопчатобумажные брюки."
В советской гимнастёрке имелись два нагрудных кармана, в немец-
ком кителе в добавок к нагрудным карманам имелись два "нижепояс-
ных".
В немецком кителе сзади на уровне пояса выступали два металли-
ческих крючка, на которые как бы опирался поясной ремень. В ши-
нели имелись две прорези, в которые эти крючки продевались, что-
бы ремень на них как бы опирался и тогда, когда его надевали по-
верх шинели.
В РККА были в ходу (но хоть не сплошняком) стеклянные фляжки.
Часть фляжек была всё же, как и у немцев, из алюминия (= не би-
лась, и можно было кипятить воду прямо в фляжках).
В обеих армиях снаряжение пехотинца располагалось на нём троя-
ко: 1) цеплялось на пояс (патронные сумки, гранатная сумка, лопа-
та, фляжка, штык(-нож), сухарная сумка); 2) висело на ремешках
через плечо (противогаз, патронташ, у офицеров -- бинокль, офи-
церская сумка), 3) помещалось в ранец.
Поясной ремень у РККА придерживался Y-образной "разгрузкой"
(портупеей): вдевался в петли на её концах. Передние петли
"разгрузки" помещались между петлями патронных сумок. Задняя
петля "разгрузки" помещалась между петлями сухарной сумки.
Патронная сумка в обеих армиях -- кожаная, 2- или 3-гнёздная,
каждое гнездо -- на 3-4 обоймы (каждая по 5 патронов). У красно-
армейцев под правой кожаной патронной сумкой помещалась дополни-
тельная матерчатая патронная сумка. Она висела на двух длинных
петлях, которые на ремне располагались правее и левее петель
кожаной патронной сумки.
В РККА в дополнение к напоясным патронным сумкам мог использо-
ваться матерчатый патронташ -- перевязь с ячейками для пяти
обойм. Вешался крест-накрест с противогазной сумкой. Ячейки при-
ходились на грудь бойца.
Ранец висел за плечами так, что оказывался выше того имущест-
ва, которое находилось сзади на поясном ремне и на ремешках
через плечо. Крепление советского и немецкого ранцев было одина-
ковым: помимо ремешков на плечи, спускались от плеч два ремешка
для крепления к патронным сумкам (таким образом ранец тянул по-
ясной ремень вверх).
В РККА использовали брючный ремень, в Вермахте -- подтяжки.
РККА носила плащ-палатки в ранцах, Вермахт -- вне ранцев.
У РККА противохимические накидки размещались в противогазных
сумках, у Вермахта -- в отдельных плоских пакетах на груди.
В Вермахте штык-нож крепился при лопате. В РККА в 1940 году от-
менили чехол для игольчатого штыка и предписали держать штык при-
креплённым к стволу винтовки ВСЁ ВРЕМЯ. В лесной засаде и в окопе
это было очень неудобно. И история молчит по поводу того, как
часто красноармейцы нечаянно выкалывали штыками друг дружке гла-
за.
У бойцов РККА было исподнее более-менее белого цвета, у Вермах-
та -- только рубашка под кителем (в 1941-м белая, позже, как чуть
поумнели, -- серая).
Обе армии носили в сухарных (хлебных, продуктовых) сумках не
сухари, а ВСЯКУЮ еду и принадлежности для её употребления.
Порядок навешивания на поясной ремень в Вермахте: левая 3-
гнёздная сумка с патронами, штык-нож, лопатка и штык-нож, сухар-
ная сумка (к ней крепились котелок и фляга), правая 3-гнёздная
сумка с патронами.
Порядок навешивания на поясной ремень в РККА: левая 2-гнёзд-
ная сумка с патронами, чехол для штыка, гранатная сумка, про-
дуктовая (сухарная) сумка, лопатка, фляжка, правая 2-гнёздная
сумка с патронами и под ней запасная патронная сумка. Котелок,
кружка и ложка помещались в продуктовую сумку. Гранатная сумка
могла иметь гнездо для ношения лопатки.
Советский матерчатый ранец был легче немецкого, имевшего тради-
ционную крышку из телячьей кожи.
Неиспользуемый стальной шлем (каска) носился у немцев сбоку на
поясе, прикреплённым к патронной сумке, у наших -- сзади, при-
креплённым к верху ранца, в чехле.
Немецкие пехотинцы летом носили с собой одеяло, притороченное
по контуру ранца, красноармейцы носили притороченную там шинель
или плащ-палатку -- и укрывались ею вместо одеяла. Зимой немцы
тоже носили притороченное к ранцу одеяло, а красноармейцы наде-
вали шинель на себя, а одеяла при себе не имели. Куда девали зи-
мой плащ-палатку (если она имелась у них до наступления холо-
дов), "реконструкторы" не рассказывают. Возможно, сдавали стар-
шине, в ротный обоз.
По набору и устройству предметов немецкая и советская экипиров-
ки были очень похожими. Своеобразное у немцев:
- карманные фонарики с возможностью переключения на красный,
синий и зелёный свет;
- раскладные очажки, в которых можно было жечь, наверное, сухой
спирт (не дрова же); в разложенном виде они выглядели в про-
филь буквой "Н", и сверху на них можно было помещать кружку
или котелок;
- плащ-палатка была треугольная, а не квадратная, как в РККА.
Сукно советской солдатской шинели, говорят, было толще сукна
немецкой солдатской шинели.
Зимняя униформа у многих немецкх солдат даже в 1943 году была
такая: шинель, утеплённые войлоком ботинки с высокими голенищами,
форменный свитер образца 1940 года, форменный кольцевой вязаный
шарф, натягивавшийся, на голову как балаклава. Поверх натянутого
на голову шарфа надевалась... пилотка. Шапок-ушанок не было (не
взяли примера с финнов). Ещё имелись пятипалые перчатки. Применя-
лись и куртки с капюшонами, но они доставались не всем.
Советская зимняя униформа: шинель, шапка-ушанка, трёхпалые или
пятипалые перчатки, вязаный подшлемник (говорят, он был не у
всех), исподнее (рубаха, кальсоны), зимние байковые портянки. Во-
ротник шинели разрешалось поднимать только при опускании темпера-
туры ниже -10 градусов. Ватный бушлат, ватные штаны, валенки вы-
давались только при опускании температуры ниже -25 градусов (а
что было делать, если температура скакала? скажем, днём -16, а
ночью -26?). Говорят, в принципе под шинель мог поддеваться осо-
бый тонкий ватник, только вот насколько он был распространён?
В обеих армиях упорно не желали перемещать часть имущества в
соответствующие просторные карманы: запасные портянки (носки),
галеты. В РККА, говорят, перевязочный пакет всё же носился в на-
грудном кармане гимнастёрки. (Как же так? Он ведь выпирал: портил
вид строя.) Ну, это хорошо, но маловато.
В униформе и экипировке обеих армий отсутствовали водонепрони-
цаемые ёмкости для хранения документов, книжек, писем, туалетной
бумаги.
У немцев хоть появились со временем капюшоны на зимних куртках,
а у наших же капюшонами упорно пренебрегали.
Противокомарные сетки и летние перчатки игнорировались там и
там.
Из немецких плащ-палаток, скрепляемых между собой, можно было
создавать более крупные палаточные конструкции. Из советских
солдатских (образца 1938 года) -- тоже.
Немецкая плащ-палатка (Zeltbahn 31) являла собой по форме рав-
нобедренный прямоугольный треугольник.. Две короткие стороны име-
ли длину 203 см, длинная сторона -- 250 см. Имелась прорезь для
головы. По контуру располагались пуговицы и люверсы (отверстия с
укреплёнными металлом краями). Каждая из сторон полотнища имела
свою пятнистую маскровочную окраску.
Советская плащ-палатка была по форме квадратом с длиной сторон.
180 см. С пуговицами и люверсами по контуру. Одноцветная.
К плащ-палаткам полагались составные стойки: к немецким --
трёхзвенные, к советским -- двухзвенные. А ещё верёвочки и колыш-
ки для растягивания и закрепления полотнищ.
Трёх немецких плащ-палаток было достаточно, чтобы сделать закры-
тый со всех сторон тент. Других преимуществ треугольности я не ви-
жу. Заворачивать себя для сна в советскую плащ-палатку было удоб-
нее, чем в немецкую. Пятнистая окраска немецкой плащ-палатки бы-
ла, конечно, плюсом, только маленьким.
Офицерские плащ-палатки были скорее накидками: их покрой больше
подходил для ношения на плечах, а не для соединения полотнищ в
более крупные конструкции.
* * *
Мы видим, что две противостоявшие армии в развитии снаряжения
пехоты нередко шли ноздря в ноздрю. В чём-то ситуация была вроде
как лучше у РККА, в чём-то -- у Вермахта. Почему приходится гово-
рить "вроде как": потому что не понятно, почему не копировали у
противника то, что сегодня представляется в качестве превосходя-
щего. Возможно, потому что обращали внимание на нюансы, на кото-
рые нам сегодня, издалека, оно уже не обращается.
Уточним, что предписанное снаряжение не всегда имелось у солдат
на руках. Точнее, у бойцов РККА оно ближе к концу 1941 года и в
1942 году скорее отсутствовало, чем было в наличии.
Что было лучше у РККА: шапки, шинели, ватные куртки (но это
сказалось лишь ближе к зиме 1941 года).
Что было лучше у Вермахта: штыки-ножи, фляжки (не стеклянные!
со стаканчиками), малые сапёрные лопаты (ну, если складные),
гетры (а не обмотки, как у РККА), плащи-палатки (их преимущество
было не в покрое, а в раскраске), одеяла.
Главное: ко времени обороны Киева у РККА даже просто винтовок
не хватало, не говоря уже об остальном.
Конечно, любой элемент униформы и экипировки можно было делать
более эргономичным, прочным, лёгким, климатостойким, красивым,
маскировочнее окрашенным -- и это всё срабатывало бы. И "шлифов-
ка" изделий -- как раз область, в которой немцы очень сильны. Но
имелась ли возможность как-то радикальнее вырваться вперёд?
Наверное, прорывным элементом могла стать КУРТКА С КАПЮШОНОМ.
Точнее, требовался набор из 3-х курток с соотношением согревающей
способности 1:2:4. Куртки -- длиной до середины бедра. Двухсто-
ронние (каждая сторона имеет маскировочную окраску какого-то ти-
па). Пригодные для ношения одна поверх другой. Имеющие какие-то
средства регулирования теплопроводности (расстегнуться-застег-
нуться, распустить или затянуть поясок и т. д.). Надевая на себя
одну, две или три куртки, солдат мог получать уровни теплозащиты
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7. Этим охватывался бы диапазон температур,
наверное, от +15 до -30.
Куртки были бы немножко мешковатые, да. Не в облипочку. На па-
раде они смотрелись бы, может, не блистательно. Зато хорошо -- в
сугробах под Москвой в 1941-м. Всё равно с какой стороны фронта.
В порядке эксперимента я нацепил на себя три свои куртки с
соотношением теплозащитности близким к указанному (1:2:4). Могу
сказать, что было приемлемо, хотя куртки к такому ношению приспо-
соблены не были.
В походных и боевых условиях можно было сворачивать временно не
нужные куртки, плотно стягивать их ремешками, чтобы получалось
покомпактнее, поудобнее в переноске.
Скажем, советскому офицеру образца этак 1980-х так или иначе
полагались как раз три утеплительные шмоточки: плащ, шинель и
ватная куртка. Вот только ношение этих шмоточек одна поверх дру-
гой не было предусмотрено ни в их покрое, ни в инструкциях. Вдо-
бавок НИ ОДНА ИЗ НИХ не имела капюшона и не могла носиться навы-
ворот, тьфу.
Значительно дешевле и морально легче пошить для солдата пару-
тройку слегка навороченных курток, чем терять этого солдата -- и
победу -- из-за холодов. Но всё же будут -- с тупым загадочным
(для креативщиков) упорством -- экономить на куртках.
По-моему, солдат предпочтёт носить с собой временно не нужную
куртку, стянутую в компактный тючок, чем рисковать замёрзнуть
насмерть. Также можно таскать не задействованные куртки пехотно-
го отделения вручную лёгких на санках, вместе с другими запасами.
Короче, дедам крайне повезло, что Гитлер был очень передовой,
верил в псевдопрогресс и тратил деньги на ракетные эксперименты
Вернера фон Брауна и т. п. вместо того, чтобы всего лишь посадить
в начале (или хотя бы в середине!) 1941 года "половину Европы" за
пошив двухсторонних комбинируемых армейских курток.
В конце осени немцы изначально скорее даже желали морозов, чем
боялись их. Ну, они желали не "русских" морозов, а "немецких":
градуса, может, на минус три. Соль в том, что немцев "достали"
русске дороги и осенняя распутица. Морозы -- небольшие! -- должны
были облегчить передвижение боевых машин -- и вообще всё немецкое
передвижение.
Гейнц Гудериан про ситуацию под Тулой ("Воспоминания солдата",
гл. 6):
"Генерал Гейер считал совершенно невозможным использование
моторизованных войск до наступления морозов и был, безусловно,
прав. Продвигаться вперед можно было только очень медленно и це-
ной больших потерь в материальной части."
Если немцы молились за скорешее наступление морозов, то они
явно перестарались, перегнули палку.
Дальше случилось вот что (см. там же):
"Хотя наступившие в ночь с 3 на 4 ноября морозы и облегчили
передвижение, однако случаи обморожения наносили войскам большой
урон."
"7 ноября морозы впервые нанесли нам тяжелые потери."
"12 ноября температура упала до 13 градусов мороза, 13 ноября —
до 22 градусов. В этот день в ООрше под руководством начальника
генерального штаба сухопутных сил было проведено совещание коман-
дующих армиями группы армий «Центр» и объявлен «приказ на осеннее
наступление 1941 г.». Этот приказ ставил перед 2-й танковой арми-
ей задачу овладеть городом Горьким (бывшим Нижним Новгородом),
находившимся в 600 км от Орла. Либенштейн немедленно заявил, что
2-я танковая армия при настоящей обстановке способна лишь дойти
до Венева. Теперь же не май месяц и мы не во Франции! Я полностью
разделял мнение своего начальника штаба и немедленно доложил в
письменной форме командующему группой армий о том, что танковая
армия не в состоянии выполнить этот приказ. При составлении до-
клада я воспользовался свежими впечатлениями от поездки на фронт
13 и 14 ноября, во время которой я посетил 53-й армейский и 24-й
танковый корпуса.
13 ноября я вылетел на «Шторхе» из Орла, но севернее Черни
попал в метель и был вынужден сделать посадку на временном аэро-
дроме в Черни. Оттуда при 22-градусном морозе я отправился на
машине в Плавок к генералу Вайзенбергеру. Это был последний день
боев в районе Теплое, и Вайзенбергер доложил мне обстановку."
"Боевой состав пехоты сократился в среднем до 50 человек в каж-
дой роте. Все ощутимее становился недостаток в зимнем обмундиро-
вании."
"14 ноября утром я посетил 167-ю пехотную дивизию и беседовал
со многими офицерами и солдатами. Снабжение войск было плохим. Не
хватало белых маскировочных халатов, сапожной мази, белья и преж-
де всего суконных брюк. Значительная часть солдат была одета в
брюки из хлопчатобумажной ткани, и это — при 22-градусном морозе!
Острая необходимость ощущалась также в сапогах и чулках. Днем я
побывал в 112-й пехотной дивизии, где увидел ту же картину. Наших
солдат, одетых в русские шинели и меховые шапки, можно было
узнать только по эмблемам.
Все запасы обмундирования, имевшиеся в танковой армии, были
немедленно отправлены на фронт. Однако по сравнению с потребнос-
тями это было лишь каплей в море.
В героической бригаде Эбербаха осталось не более 50 танков. В
трех танковых дивизиях насчитывалось около 600 танков. Гололедица
сильно препятствовала действиям танков, тем более, что шипы еще
не были получены. Из-за морозов потели стекла оптических прибо-
ров, а специальная мазь, противодействующая этому, до сих пор не
была получена. Перед пуском танковых моторов их приходилось разо-
гревать. Горючее частично замерзало, масло густело. Здесь также
недоставало зимнего обмундирования и глизантина."
"16 ноября ко мне явился генерал Хейнрици: потери от морозов,
недостаток обмундирования, вшивость!"
"Опасность, угрожавшая флангам и тылу 24-го танкового корпуса,
соединения которого находились севернее Тулы и из-за 50-градусно-
го мороза были лишены возможности передвигаться, ставила под со-
мненье целесообразность дальнейшего продолжения наступления."
"О моих взглядах и настроениях в тот период можно судить по
письму от 8 декабря, в котором я писал: «Мы стоим перед печальным
фактом того, что наше верховное командование слишком туго натяну-
ло тетиву лука, не хотело верить поступающим сообщениям об ослаб-
лении боеспособности наших войск, выдвигало все время новые и но-
вые требования, не обеспечило нас всем необходимым для тяжелой
зимы и было застигнуто врасплох русскими морозами, доходившими до
минус 35 градусов. Наши силы были недостаточны для того, чтобы
успешно осуществить наступление на Москву, и, таким образом, мне
с болью в сердце пришлось в ночь на 6 декабря принять решение о
прекращении бесперспективных боевых действий и об отходе на зара-
нее избранный, сравнительно небольшой по ширине рубеж, который я
надеялся удержать оставшимися у меня силами. Русские продолжают
сильно нажимать, и можно ожидать еще множества всяких неприятных
инцидентов. Наши потери, особенно больными и обмороженными, очень
велики, и даже при условии, что часть из них после небольшого от-
дыха снова возвратится в строй, все же в настоящий момент ничего
нельзя сделать. Из-за морозов потери в автотранспорте и артилле-
рии превысили все расчеты. Кое-как мы выходим из положения, ис-
пользуя крестьянские сани, однако они, естественно, приносят нам
небольшую пользу. К счастью, нам удалось сохранить те наши танки,
которые еще были на ходу. Однако долго ли они смогут находиться в
строю при таком холоде, знает один лишь бог."
"Моя поездка в штаб группы армий 23 ноября не дала никаких ре-
зультатов и не внесла необходимой ясности; там продолжали рабо-
тать спустя рукава. Затем потерпел поражение мой северный сосед;
мой южный сосед был и до того не очень боеспособен, и в конце
концов у меня не было другого выбора, как прекратить наступление,
так как одному, да еще при 35-градусном морозе, мне было не под
силу опрокинуть весь Восточный фронт."
"20 декабря в 15 час. 30 мин. я высадился на аэродроме Растен-
бург (Растемборк), после чего имел пятичасовую беседу с Гитлером,
прерванную лишь дважды, каждый раз на полчаса; один раз — на
ужин, а второй — для просмотра еженедельной кинохроники, которую
Гитлер всегда сам просматривал.
В 18 часов я был принят Гитлером в присутствии Кейтеля, Шмундта
и нескольких других офицеров. Ни начальник генерального штаба, ни
какой-либо другой представитель главного командования сухопутных
войск не присутствовали во время моего доклада главнокомандующему
сухопутными войсками, каковым Гитлер назначил себя после смещения
с этого поста фельдмаршала Браухича."
Доклад начался с моего изложения оперативной обстановки в районе
2-й танковой армии и 2-й полевой армии. Затем я доложил свое наме-
рение отвести войска обеих армий от рубежа к рубежу до линии рек
Зуша, Ока, о чем я еще 14 декабря докладывал в Рославле фельдмар-
шалу фон Браухичу и на что было получено его согласие. Я был
убежден, что об этом было в свое время доложено Гитлеру. Как вели-
ко было мое удивление, когда Гитлер, вспылив, воскликнул: «Нет,
это я запрещаю!» Я доложил ему, что отход уже начат и что впереди
указанной линии вдоль рек Зуша и Ока отсутствуют какие-либо рубе-
жи, которые были бы пригодны для организации длительной обороны.
Если он считает необходимым сохранить войска и перейти на зиму к
обороне, то другого выбора у нас быть не может.
Гитлер: «В таком случае вам придется зарыться в землю и защи-
щать каждый квадратный метр территории!»
Я: «Зарыться в землю мы уже не можем, так как земля промерзла
на глубину в 1-1,5 м, и мы со своим жалким шанцевым инструментом
ничего не сможем сделать».
Гитлер: «Тогда вам придется своими тяжелыми полевыми гаубицами
создать воронки и оборудовать их как оборонительные позиции. Мы
уже так поступали во Фландрии во время первой мировой войны».
Я: «В период первой мировой войны каждая наша дивизия, действо-
вавшая во Фландрии, занимала фронт шириной в 4-6 км и располагала
двумя-тремя дивизионами тяжелых полевых гаубиц и довольно большим
комплектом боеприпасов. Мои же дивизии вынуждены каждая оборонять
фронт шириной в 20-40 км, а на каждую дивизию у меня осталось не
более четырех тяжелых гаубиц с боекомплектом в 50 выстрелов на
каждое орудие. Если я использую свои гаубицы для того, чтобы сде-
лать воронки, то с помощью каждого орудия я смогу только создать
50 мелких воронок, величиной в таз для умывания, вокруг которых
образуются черные пятна, но это ни в коем случае не составит обо-
ронительной позиции! Во Фландрии никогда не было такого холода, с
каким мы столкнулись здесь. Кроме того, боеприпасы мне необходимы
для того, чтобы отразить атаки русских. Мы не в состоянии вбить в
землю шесты, необходимые для прокладки телефонных линий, и для
этого вынуждены использовать взрывчатые вещества. Где же нам
взять необходимое количество подрывных средств для создания обо-
ронительной полосы такого большого масштаба?»
Однако Гитлер продолжал настаивать на выполнении своего приказа
— прекратить отход и остановиться там, где мы находились в тот
момент."
"Гитлер: «Мне известно, что вы болеете за дело и часто бываете
в войсках. Я признаю это достоинство за вами. Однако вы стоите
слишком близко к происходящим событиям. Вы очень сильно пережива-
ете страдания своих солдат. Вы слишком жалеете их. Вы должны быть
от них подальше. Поверьте мне, что издали лучше видно».
Я: «Я, безусловно, считаю своей обязанностью уменьшить страдания
своих солдат, насколько это в моих силах. Однако это трудно сде-
лать в условиях, когда личный состав до сих пор еще не обеспечен
зимним обмундированием и большая часть пехотинцев носит хлопчато-
бумажные брюки. Сапог, белья, рукавиц и подшлемников или совер-
шенно нет, или же они имеются в ничтожном количестве».
Гитлер вспылил: «Это неправда. Генерал-квартирмейстер сообщил
мне, что зимнее обмундирование отправлено».
Я: «Конечно, обмундирование отправлено, но оно до нас еще не
дошло. Я проследил его путь. Обмундирование находится в настоящее
время на железнодорожной станции в Варшаве и уже в продолжение
нескольких недель никуда не отправляется из-за отсутствия парово-
зов и наличия пробок на железных дорогах. Наши требования в сен-
тябре и октябре были категорически отклонены, а теперь уже слиш-
ком поздно что-либо сделать».
Вызвали генерал-квартирмейстера, который вынужден был подтвер-
дить верность моих утверждений. Результатом этой беседы явилась
кампания зимней помощи по сбору теплых вещей, начатая Геббельсом
к рождеству 1941 г. Однако в течение зимы 1941/42 г. солдаты ни-
чего из этих вещей не получили.
Затем мы перешли к обсуждению вопросов, касающихся боевого со-
става войск армии и состояния продовольственного снабжения. Ввиду
больших потерь в автотранспорте, которые мы понесли в период рас-
путицы, а также из-за больших морозов ни в войсках, ни в специ-
альных транспортных подразделениях недоставало необходимого авто-
транспорта для подвоза предметов снабжения. Не получая никакого
пополнения взамен выбывшего из строя автотранспорта, войска вы-
нуждены были использовать местные транспортные средства, а именно
— крестьянские телеги и сани, имевшие незначительную вместимость.
Для того, чтобы заменить недостающие грузовые машины, требовалось
очень большое количество местных транспортных средств и многочис-
ленный обслуживающий персонал. Гитлер требовал резкого сокращения
частей снабжения и тылов войсковых частей, которые, по его мне-
нию, слишком разбухли, с тем чтобы освободить личный состав для
фронта. В той мере, насколько это не вредило делу снабжения, та-
кое сокращение, конечно, уже было сделано. Более значительных
результатов можно было добиться путем улучшения других транспорт-
ных средств, особенно железнодорожного транспорта. Однако было
трудно убедить Гитлера в этой несложной истине.
Далее мы перешли к вопросу об условиях расквартирования войск.
Несколько недель тому назад в Берлине была открыта выставка, от-
ражавшая мероприятия главного командования сухопутных войск по
обеспечению войск в условиях зимы. Фельдмаршал фон Браухич не
поленился лично показать Гитлеру эту выставку. Выставка была
изумительно красива, и ее даже показывали в кинохронике. Но, к
сожалению, войска не имели ни одной из этих красивых вещей. Из-за
непрекращающейся маневренной войны невозможно было что-нибудь
построить, а страна давала нам очень мало. Поэтому условия раз-
мещения наших войск были исключительно плохими. Об этом Гитлер
также не имел ясного представления. Когда мы беседовали на эту
тему, присутствовал министр вооружения доктор Тодт, человек умный
и здравомыслящий. Под впечатлением моего рассказа об обстановке
на фронте Тодт подарил мне две окопные печи, которые он намере-
вался показать Гитлеру, а затем в качестве моделей отправить в
войска, которые должны были производить такие печи, используя
для этого местные средства. Его подарок явился, пожалуй, единст-
венным положительным результатом этой длительной беседы."
"После ужина беседа была возобновлена, и я внес предложение о
том, чтобы на работу в верховное командование вооруженных сил и
главное командование сухопутных войск были поставлены офицеры
генерального штаба, имеющие фронтовой опыт. Я сказал: «Судя по
отношению работников главного командования сухопутных войск, у
меня сложилось впечатление, что наши донесения и доклады оцени-
ваются неправильно, а вследствие этого и вас часто неверно инфор-
мируют. Поэтому я считаю необходимым на должности офицеров гене-
рального штаба назначать в верховное командование вооруженных
сил и главное командование сухопутных войск офицеров, имеющих
достаточный фронтовой опыт. Необходимо произвести «смену карау-
лов». В обоих штабах, на самых высших должностях, находятся офи-
церы, которые с самого начала войны, т. е. в продолжение двух
лет, ни разу не видели фронта. Эта война настолько отличается от
первой мировой войны, что фронтовой опыт того периода сейчас не
имеет никакого значения».
Мои слова попали в самый центр осиного гнезда. Гитлер с негодо-
ванием возразил: «Я не могу сейчас расстаться со своим окружени-
ем».
Я: «Вам нет необходимости расставаться со своими личными адъю-
тантами; не об этом идет речь. Важным является замена руководящих
офицеров, занимающих должности в генеральном штабе, офицерами,
обладающими фронтовым опытом, особенно опытом боевых действий в
зимних условиях».
Эта моя просьба была также категорически отклонена. Беседа
закончилась неудачно. Когда я выходил из помещения, где делал
доклад, Гитлер сказал Кейтелю: «Этого человека я не переубедил!»
Тем самым в отношениях между нами образовалась трещина, которая в
дальнейшем уже никак не могла быть ликвидирована."
* * *
В принципе хорошее зимнее обмундирование в Вермахте наличество-
вало -- у горных егерей. И в принципе северные немцы знавали мо-
розы и в минус двадцать градусов. Но имелась ещё ведь загадочная
немецкая душа. Мне случалось жить в Германии и путешествовать там
зимой, по снегу. Так вот, я обратил внимание на то, что немцы
почему-то предпочитают ходить зимой с непокрытыми головами: без
шапок, без капюшонов. Нередко случалось так, что на всей людной
улице в каком-нибудь Вольфсбурге я один был в кепке и с надетым
капюшоном. Ну, я ж из солнечной Беларуси, ага.
* * *
"Двухсторонний" Wintertanzug (одна сторона белая, другая пятни-
стая) был так запущен немцами в производство в апреле 1942 года:
мягкая куртка, брюки, съёмный капюшон, рукавицы. Если бы
запуск в производство имел место не в апреле 1942 года, а в
апреле 1941 года (а то даже в апреле 1940 года, почему нет?),
политическая карта мира сегодня выглядела бы, наверное, иначе.
Победа нацистов, нам, конечно, сто лет как сдалась, но вот при-
чины и механизмы крутых заворотов руководящих мозгов (да и массо-
вых) -- это уже интересно. Собственно, сам нацизм был крутым за-
воротом мозгов, так что ожидать от нацистнувшихся немцев безуко-
ризненной рациональности (пусть и не всегда блистательной) было
бы странно.
Неподготовленность Вермахта к зиме 1941-1942 гг. -- нечто эпи-
ческое по размаху, чудовищное, очень трудное для объяснения.
Не менее эпическое, чудовищное и т. п. -- и то, как небыстро
устраняли эту неподготовленность Вермахта к зиме, когда зима ока-
залась на пороге. Так что И. В. Сталин со своим профуком немецко-
го нападения на СССР был не единственным, кто особенно сильно
удивил в 1941 году.
Вот точно так же, как россияне пристально изучают -- и не могут
понять -- почему немецкое нападение на СССР оказалось внезапным,
надо бы немцам, может, изучать, почему Вермахт не был подготовлен
к зимним условиям 1941-1942 гг. в России. Но немцы, может, стес-
няются: ведь получалось бы, что они сожалеют о поражениях Гитле-
ра, нацизма, фу.
Автоцитата по поводу неподготовленности Вермахта к русской зи-
ме. Из книги "Всякое о разном":
"Как мог бы Вермахт быстро утеплиться в конце осени 1941 года.
18.04.2022:
Не утеплились немцы на Восточном фронте быстро в ноябре 1941
года -- и ладно. Но в принципе они могли это сделать запросто:
инициативно, на местах, с опорой на местные ресурсы, не дожидаясь
помощи из Фатерлянда.
Что мешало:
- вера в фюрера (ну, что он всякое такое предусмотрел);
- вера в армейское начальство (а оно ж, в свою очередь,
верило в более высокое начальство);
- недооценка нарастающих погодных сложностей (большинство
немцев происходило из более тёплых, чем центральная Россия,
краёв);
- стремление соблюдать "форму одежды";
- маловатая изобретательность;
- загруженность боевой работой;
- отсутствие установки на накопление всяких утеплителей в
обозах подразделений.
Какие утеплительные средства могли использоваться:
- нашиваемые наружные накладки на шинели (под накладками --
утеплитель: перья, солома и т. п.);
- наружные суконные накладки на штаны;
- жилеты с утеплителем -- под шинели, под кители;
- суконные накладки на голенища сапог.
Какие местные утеплители могли идти в дело:
- сено, солома;
- стружки;
- пух, перья;
- вата;
- любые ткани, в том числе от негодных шинелей.
Курицу ощипали -- перья в дело. Впрочем, перьевые подушки по
русским деревням вовсе не были редкостью.
Помимо тёплой одежды, конечно же, требовались...
- спальные мешки;
- спальные коврики;
- компактные складные переносные печки.
Пленные красноармейцы и добровольные помощники Вермахта могли
плести спальные коврики и спальные мешки из соломы. Просто со-
вать ноги на время сна в мешок с соломой -- и то выход.
Производство компактных складных переносных печек можно было
наладить в походных оружейных мастерских или на предприятиях в
оккупированных городах: была бы удобная и технологичная конструк-
ция.
Лучше было бы, конечно же, чтобы "сверху" поступили и чёткое
указание самоутепляться всеми доступными способами, и приблизи-
тельная инструкция с картинками.
Чтобы всякое такое продумать, срочно испытать, описать, довести
до подразделений, в условиях военного времени при наличии чрезвы-
чайных полномочий требовалось дней десять. Пехотное подразделе-
ние, получившее разрешение применять почти ВСЁ, что греет, могло
существенно утеплиться ЗА СУТКИ -- при условии неучастия в боевой
работе. ПЕРВИЧНУЮ инструкцию, пробуждающую инициативу на местах,
можно было составить, обсудить, размножить, разослать за 2 дня. А
2 дня -- это как минимум раз в 10 быстрее, чем собирать и везти
на фронт "зимнюю помощь", хотя она и при описанном здесь варианте
реагирования всё равно была бы кстати (тёплый свитер -- вещь
зимой очень полезная).
В общем немцы помёрзли в ноябре-декабре 1941 года по преимущес-
тву из-за своей немецкости: хотели хорошо выглядеть и ждали "со-
временных" решений от высокого начальства. А спасаться кто во что
горазд с опорой на местные ресурсы стали только тогда, когда уже
изнурились холодом. А надо было действовать без церемоний с само-
го начала морозов. Ну да будет уже: я ведь в принципе даже рад
тому, что мои деды победили.
Кстати, вспоминаю, как в моё время (1985-1987 гг.) морозили
Советскую Армию: шла борьба с "сопливчиками" (= безворотниковыми
-- скрытыми -- свитерами под китель) и с опущенными "клапанами"
шапок-ушанок. Дополнительную пару белья солдату -- ни-ни. А по-
хорошему ведь каждый военнослужащий сам должен решать, сколько
чего ему надеть под китель и под "наружные" штаны: мало ли у кого
что. И "сопливчик" у каждого должен был быть ФОРМЕННЫЙ, а не
самострельный.
Всех учи...
В лично моей "Науке побеждать" воюют в основном тыловым обеспе-
чением, удобной униформой, хорошей едой, высоким статусом солда-
та, обустройством родной страны и т. п. До стрельбы, как правило,
не доходят руки, поскольку противник торопится сдаться и тоже
начать жить хорошо."
* * *
Помимо сложностей с одеждой имелись у немцев зимой на Восточном
фронте две следующие большие проблемы: оружие не стреляло (из-за
застывавшей "летней" смазки), двигатели не заводились (тоже час-
тью тоже вследствие застывания смазки).
Как можно было выкручиваться. Перейти на ношение автоматических
пистолетов под верхней одеждой: крепить кобуры спереди на груди,
возле сердца. Добавить автоматических пистолетов в войска (лучше
-- каждому окопнику). Как можно было сделать это быстро: позаби-
рать пистолеты у тыловиков в Германии. Более крупное оружие (вин-
товки, пулемёты и т. п.) держать до поры в землянках, в тепле.
Когда же из оружия начинают стрелять, оно само себя греет.
Ещё возможные средства (в порядке "мозгового штурма"):
- водяные грелки;
- химические грелки;
- спиртовые горелки;
- легкоубираемые теплозащитные накладки (если бы они давали-
пользу только в первые 20 минут после стрельбы, это уже
ЧТО-ТО: потом, может, снова возникала необходимость стре-
лять по врагу).
Хорошо помню зимние трудности у водителей автомобилей в степ-
ном, батальоне, в котором я служил в середине 1980-х. Кисти рук
у водителей выглядели печально. Чтобы завести двигатель в мороз,
требовалось сначала залить горячей воды в систему водяного охлаж-
дения. Что это означает: что проблема запуска двигателей при мо-
розе не была толком решена даже через много лет после войны.
Как изощрялись советские танкисты: разжигали и поддерживали
костерок под днищем танков. Если танк работал на солярке, эта
импровизация была малоопасной. Для бензиновых двигателей требо-
вались какие-то конструкторские решения, пусть и тоже с неболь-
шим огнём. Не верю, что никак нельзя было присовываться к двига-
телям с чем-то вроде керосиновой лампы (= горелки, дающей неболь-
шое пламя длительнео время) и рационально использовать получаемое
тепло. Зажёг ты безопасный огонёк в нижней части двигателя, и
этот огонёк горит себе хоть сутками, не давая температуре двига-
теля опуститься ниже нуля.
Вдобавок, наверное, следовало конструировать двигатели и места
их установки так, чтобы была возможность применять теплозащитные
накладки. Отработал двигатель, нагрелся -- его с удобством обкла-
дывают "рубашкой", которая существенно задерживает его остывание.
В идеале для этого требовалось дёрнуть за единственный рычаг.
Я сам во время службы в армии провёл кучу ночей возле дизеля
при электрогенераторе для аварийной запитки высотомера, запуская
этот дизель минут на 10 через каждые несколько часов, чтобы он не
охладился ниже нуля градусов и чтобы не замёрз возле него и я.
Никакой сдвигаемой теплозащитной "рубашки" у дизеля не было. Ког-
да я начинал замерзать, я просыпался и включал дизель. А ведь
можно было обеспечить общую "рубашку" мне и дизелю. Заодно бы и
солярка экономилась.
Что касается зимних сложностей с подвозом, то они были более-
менее одинаковые у обеих сторон. Разумеется, по этой части тоже
были возможны инновации: скажем, бульдозерные лопаты на много что
-- для расчистки дорог. Я разок видел бульдозерную лопату аж на
советском армейском джипе: в 2019 году, в Вязьме, в епархиальном
женском монастыре во имя Иоанна Предтечи.
* * *
Масштабная подготовка к войне в зимних условиях вполне могла
вестись немцами без угрозы раскрытия планов в отношении СССР.
Норвегия-то была уже оккупирована, и можно было оправдываться
тем, что как бы не пришлось снова сражаться за неё с англичана-
ми, в том числе за полярным кругом. А оккупация Дании давала
повод открыто положить глаз на Гренландию. Напомним себе, что
операция "Везерюбунг" по оккупации Норвегии и Дании осуществля-
лась 9 апреля -- 10 июня 1940 (Данию оккупировали за один день
-- 9 июня).
Гитлер верил в свою гениальность (как Сталин -- в свою муд-
рость), но почему-то не верил в мощь "мозгового штурма". Идею
"мозгового штурма" предложил американец Алекс Осборн в конце
1930-х (но немцы элементарно могли придумать что-то подобное и
самостоятельно (немцы ведь!) если бы поставили целью разработку
способов интенсификации креативной деятельности). Не то чтобы
надо было действовать совсем уж точно по Осборну, но хотя бы
приблизительно в том же направлении.
Так вот, при надлежащем креативном подходе набор идей, как ре-
шать проблемы зимней войны, мог быть выработан, наверное, за не-
сколько дней. Разумеется, доработка и проверка решений заняла бы
значительно больше времени, но уж точно не годы. Многие проблемы
не решаются не потому, что они не разрешимы доступными средства-
ми, а потому что они...
- не сознаются в качестве разрешимых проблем;
- не сознаются в качестве ГЛАВНЫХ проблем -- должных решаться
в первую очередь, с привлечением лучших сил;
- не получают своих решальщиков, достаточно подготовленных
профессионально и методологически;
- неблагоприятно связаны с чьими-то амбициями (возможно,
кто-то малоспособный, но настырный, тиснется в решальщики
и мешает заняться этой проблемой другим, более подходящим
людям);
- кого-то неплохо кормят, и этот кто-то не заинтересован в
том, чтобы они исчезли, и, может, даже вставляет палки в
колёса.
У метода "мозгового штурма" есть свои критики, как же. Но тут
речь -- не о том, что надо было "один к одному" использовать то
и только то, что предложил Осборн. Речь тут -- об опоре на ради-
кальный креатив, для которого создаются все требуемые ему усло-
вия. Коллективная генерация идей в раскованной доброжелательной
обстановке бывает очень не лишней.
Решать серьёзные проблемы войск (типа проблемы зимней войны),
да и не только войск, на совещаниях больших начальников, да ещё
с участием фюрера, где каждый очень боится сказать ерунду и где
креативщиков-конструкторов ведь нету, -- занятие очень непродук-
тивное и даже вредное. У креативщиков должен быть междусобойчик.
Из больших начальников годился для участия в нацистских креатив-
щицких междусобойчиках разве что Альберт Шпеер.
Кстати, на советской стороне имела место аналогичная ситуация,
только не было своего Шпеера. На первый взгляд вроде как годился
для участия в "мозговых штурмах" (ну, в своё время) Тухачевский.
Но это только на первый взгляд. Вреда от Тухачевского для РККА
(= и для страны) получилось многовато.
* * *
Заодно о различии между гениальностью и мудростью.
Результаты приложения гениальности и мудрости к чему-нибудь бы-
вают одинаково выдающиеся, но пути к этим результатам разные.
Гений креативит в состоянии творческого возбуждения -- вдохно-
вения. Мощные и частые приступы вдохновения -- необходимый при-
знак гениальности.
Мудрец осторожничает, смотрит во все стороны, просчитывает, не
стесняется заимствовать.
Слабые и нечастые приступы вдохновения бывают у многих. Разма-
шистость и радикальность творчества не являются необходимыми при-
знаками гениальности.
Гений верит в свою интуицию, в свои прорывы. Раз случился про-
рыв, значит, скорее всего, в подсознании уже всё утряслось, про-
верять нет смысла, да и вряд ли сможешь. Надо скорее хватать быка
за рога, пока конкуренты прочухиваются.
Мудрец верит в то, что он вполне может ошибаться. Он по возмож-
ности не торопится.
Гением надо уродиться (но потом, конечно, много упражняться в
интуичении).
Более-менее мудрецом можно стать по желанию, если ты не совсем
дурак: надо всего лишь привыкнуть следовать некоторым правилам:
- семь раз отмерь, один раз отрежь;
- торопись медленно;
- утро вечера мудренее;
- не верь данайцам и дары приносящим;
- готовь сани летом...;
- и т. д.
Гением может быть и дурак. Мудрецом -- тоже. Мудрый дурак ока-
зывается живучее, эффективнее, полезнее гениального дурака.
Размашистость и радикальность творчества не является необходи-
мым признаком гениальности.
Гениальность плоховато совместима с мудростью. Но взаимоисклю-
чаемости между ними нет. Мудрец в состоянии чуть подрастить в се-
бе гениальности -- через адекватное отношение к своим приступам
творческого возбуждения, к подсказкам интуиции. Гений в состоянии
освоить правила мудрости и таким образом чуть помудреть.
Если никакой гений не предложил гениального решения, то мудрец
остаётся без такового: мудро заимствовать ведь оказывается не у
кого.
Правильный мудрец умеет (и старается!) работать с гениями. Пра-
вильный гений держит при себе мудрецов -- для конструктивной кри-
тики, для шлифовки гениальных идей.
Ближе к теме. Если упрощённо, то Гитлер погорел на своей гени-
альности, а Сталин перемудрил (= завышенно оценивал мощь своей
мудрости, пренебрегал гениями, постреливал их, а потом, когда
припекало, пытался жать максимум из оставшихся и перекармливал
их).
Игнорированный немцами "мозговой штурм" -- это всего лишь ма-
ленькая часть приёмов активизации креативности, вдобавок не без
оснований критикованная.
В иерархическом фюрерском нацистском государстве масштабным
креативщикам было попросту некуда вставляться: должности для них
не предусматривались. Спецам по частностям вполне можно было во-
ткнуться в какие-нибудь лаборатории или конструкторские бюро, но
от таких людей и польза была лишь в относительных мелочах. Фюрер
как бы думал за всех, а для остальных было ["Ваша честь -- вер-
ность"] "Фюрер приказывает -- мы исполняем". Удивительные прорывы
германской технической мысли во множестве частностей были в
основном следствиями ещё не вполне задушенной нацистами старой
немецкости (Третий Рейх ведь просуществовал всего лишь 12 лет). И
Германия ведь в конце концов (точнее, довольно быстро) потерпела
поражение, что являло собой итоговую оценку креативных способнос-
тей нацистского государства. Мало ли кто блистал там в мелочах и
в отдельные промежуточные моменты.
Вспомните последние 12 лет собственной жизни. Наверняка основ-
ное, что вы сможете честно (= не на публику) о них сказать, --
это то, что они пролетели до обидного быстро. А Третий Рейх, со
всем его своеобразием, вместился в такие же 12 лет ЦЕЛИКОМ.
Если произвольного индивида, считающегося умным и образованным
-- и спецом в такой-то области -- вдруг заставить в этой области
"мозгоштурмить", он скорее всего ничего путного не "родит", не
подскажет. Повторит какие-то избитые вещи -- и только. Креатив-
ность -- это склад ума. И это -- навык, который надо регулярно
задействовать, чтобы он не угасал, а развивался.
Индивид, не креативный по своим основным занятиям, не только не
в состояни вдруг начать хорошо креативить, но он нередко даже не
в состоянии адекватно оценить чужой креативный продукт: тот пред-
ставляется ему "слишком смелым", неубедительным, рискованным, ме-
нее перспективным в сравнении с идеями попроще, пообычнее, по-
одобреннее спецами.
Много с кем общество НОСИТСЯ: с актёрами, музыкантами, спортс-
менами, иногда даже научными работниками и т. п. Их выискивают,
натаскивают, хорошо оплачивают, целуют взасос. А с креативщиками-
концептуалистами уже разительно НЕ ТАК: они на фиг сдались, го-
дятся разве что на расправу. Это не к тому, что какая жалость, а
к тому, что такая ситуация, по-видимому, определена аж человечес-
кой природой, и надо не роптать, а принимать как неизбывную дан-
ность и приспосабливаться.
Адольф Гитлер сам был вроде как креативщиком-концептуалистом,
но незрелого и психически нездорового типа: гением (= существом с
перекособоченной психикой). Будь он головой здоровее, он бы [ни
за что не смог выбиться в фюреры] проявлял больше самокритичнос-
ти. Соответственно он удерживался бы от крайностей, и Третий
Рейх не превратился бы в совсем уж чудовищное образование, каким
мы его знаем, а лишь немного постреливал бы своих врагов.
Людям с психическими нарушениями легче, чем здоровым, выбивать-
ся в лидеры масс: психи отважны, ярки, не имеют внутренних тормо-
зов, безоговорочно и страстно вперяются во что-то примитивное --
понятное широким слоям населения. Кстати, Сталин таким не был,
что, впрочем, не избавило народов от много каких трудностей и
мерзостей и от обильных жертв. В общем, политически вляпаться
народы могут очень по-разному, причём не из-за очевидных (для
кого?!) заблуждений, а из-за каких-то многочисленных нюансов,
разобраться в которых толком не получается даже у обладателей
мощных мозгов. То-то народы вляпываются по-крупному раз за ра-
зом, и человечество всё никак не может войти в режим наконец-то
процветания (ну, подлинного, а не просто обилия барахла).
Нацизм с его особо крайними крайностями был несовместим с широ-
ким скептицизмом, без которого радикальная креативность невозмож-
на, а раз так, серьёзная креативная мысль в гитлеровском государ-
стве не имела возможности не только развиваться и к чему-то при-
кладываться, но даже и просто выживать. Захоти вдруг Гитлер с ка-
кого-то рожна (чего только не бывает!) привлечь креативщиков к
решению проблем, скажем, быстрой подготовки Вермахта к русской
зиме в 1941 году, ему обращаться было бы не к кому. Из собствен-
ных, нацистских креативщиков широкого профиля у него, конечно,
имелся под рукой, скажем, Альберт Шпеер, но он был молодой, пе-
регруженный обязанностями и без военного опыта.
Конечно, немцы со временем более-менее приспособились к русской
зиме и без креативщиков (обошлись в основном административным ре-
сурсом), но ведь нельзя сказать, что они сделали это быстро, бли-
стательно и образцово.
Из-за того, что немцы существенно недоработали по зимней части,
Советскому Союзу оказалось не у кого заимствовать, и я потом из-
за этого довольно-таки страдал во время собственной службы в вой-
сках -- и был вынужден импровизировать с горнолыжными очками, с
респиратором и т. п.
Я осознанно дал этой главе название в пафосном советском стиле.
Победа ведь таки была. Под Москвой. Наша (ну, СССР-овская). И
"всемирно-историческое" значение её получилось немалое.
Под Москвой у гитлеровцев закончились "домашние заготовки" для
блицкрига, сделанные в относительно спокойной обстановке на под-
ходе к войне с Советским Союзом. Была повыбита боевая техника.
Подиссякли боеприпасы. Значительно (пусть частью и временно) по-
редели ряды бойцов, причём бойцов опытных.
Пополнение личным составом на подходе к Москве осуществлялось
не так быстро, как было надо. Гейнц Гудериан о положении дел в
ноябре 1941 года ("Воспоминания солдата", гл. 6)::
"Боевой состав пехоты сократился в среднем до 50 человек в каж-
дой роте."
Почему так получилось: немецкого солдата готовили долго и тща-
тельно, на огромные потери не рассчитывали, вдобавок имелись
сложности с перевозкой личного состава, как имелись они с пере-
возкой зимнего обмундирования, боеприпасов и пр.
А потом -- в итоге -- разразилась КАТАСТРОФА (ну, для немцев).
Не тотальная, а пока что локальная, конечно, но значительная.
Главное -- под Москвой имело место ПЕРВОЕ крупное поражение не-
мецких войск, причём ОЧЕНЬ крупное. Неудача немцев в воздушной
"битве за Британию" по сути не была поражением, а была лишь не-
удачной попыткой штурма, которую вполне можно было представить
как масштабную разведку боем. И потери, причинённые британской
промышленности и британскому транспорту, были значительными.
"Битва за Британию" закончилась, можно сказать, "ничейным" ре-
зультатом. Правда, этот результат легко перетолковывался как по-
беда британцев и поражение немцев.
(После неудачного штурма Британских островов, правда, имела
место [блистательная] успешная кампания Гитлера на Балканах: Вер-
махт и Люфтваффе дерзали и впечатляли.)
И немцы вед полезли на СССР отчасти потому, что у них сложилось
довольно устойчивое равновесие с англичанами. Быстро продвигаться
в британскую сторону не получалось, а останавливать череду своих
разительных успехов было нельзя (время работало не на Германию).
Британцы таки подтолкнули Германию к войне против СССР, но под-
толкнули в основном тем что сами не сдались, а не какими-то про-
исками.
До поражения под Москвой у Гитлера была "полоса везения":
страны Европы захватывались одна за другой. Немцы действовали с
большим душевным подъёмом, верили в фюрера и в свою нацию. И
вдруг -- чудовищный облом. Точнее, два облома (первый, поменьше,
-- с Британией).
Оправились ли немцы после поражения под Москвой? На армейском
жаргоне "оправиться" -- это эвфемизм для "сходить в нужник" (или
в кусты). В этом смысле немцы уж точно "оправились" вполне.
В начале 1942 года немцы очень сильно побили РККА на "московс-
ком направлении", когда та бестолково пробовала "развить успех"
(спасибо Жукову!). Счёт, можно сказать, уравнялся (а то даже из-
менился немножко в немецкую пользу), но массовая психическая
травма у немцев осталась. А у русских, наоборот, усилилась вера в
свою способность победить, помогавшая им держаться в кошмарный
для них 1942-й год.
Кстати, от поражения РККА под Москвой спасли Советский Союз не
только (или не столько?!) уральские заводы, самоотверженные Зои
Космодемьянские, морозы [дураки] и дороги, но также греки с анг-
личанами (греки, может, и не спасали бы, если бы не поддержка их
со стороны Британии). Соль в том, что из-за операции по захвату
Греции, в помощь неудачливым итальянцам, Гитлер задержал на пол-
тора месяца своё нападение на СССР. Напади он раньше, он, во-пер-
вых, застал бы РККА в ещё менее подготовленном состоянии, чем за-
стал её 22.06.1941, а во-вторых, но много дальше продвинулся бы
до наступления осенней распутицы, а потом убийственных холодов.
Французский журналист Раймонд Картье (Raymond Cartier) в своей
книге "Тайны войны" (1948), правда, приписывает заслугу спасения
Москвы великому дуче итальянского народа -- Бенито Муссолини (гл.
XI "Как Муссолини спас Москву"):
"27 октября 1940 г. Гитлер находился во Франции, в городе Мон-
туар на Луаре. Он только что виделся с маршалом Петэном и с Лава-
лем. Несколько дней тому назад был в Андэй, на свидании с Франко.
Он вел войну с Англией и был целиком поглощен проектом занятия
Гибралтара.
Из Рима пришло сенсационное сообщение:
“Италия решила напасть на Грецию. Сведения надежные. Война не-
избежна.”
Эта новость была в высшей степени неприятна для Гитлера. Его
политика требовала в данный момент мира на Балканах. Он опасался
вмешательства Турции, — был еще в той стадии благоразумия, когда
боялся войны на два фронта.
Короткий приказ — и специальный поезд Гитлера, — подлинная под-
вижная крепость, уставленная пулеметами, — несется полной скорос-
тью к Флоренции. Дуче вызван телеграммой.
Свидание состоялось утром 28 октября. Муссолини — с выпяченной
грудью, с поднятой головой, имел очень самоуверенный вид. С пер-
вых же слов Гитлера он остановил его.
“Фюрер, слишком поздно. Дело уже в ходу. Наши войска вступили в
Грецию сегодня в шесть часов утра”.
Видя недовольство на лице собеседника, он добавил:
“Не беспокойтесь, все будет кончено в несколько дней”.
Эта сцена была бы невероятной, если бы ее не подтвердили три
свидетеля: Геринг, Иодль и Кайтель."
(...)
"В Югославии произошел переворот. Германофильское правительство
Стоядиновича, которое только что заключило пакт с Германией, было
свергнуто. Это событие явилось следствием итальянской авантюры в
Греции. С того момента, как Муссолини потерпел поражение, анти-
германские силы в Европе воспрянули. Предстоящее возвращение Анг-
лии на континент всем придавало веры и бодрости.
Гитлер решил покончить с этим.
“Я не буду ожидать, — сказал он на большой конференции Главного
Штаба 27 марта (документ 1746 P.S.), — изъявления лояльности от
нового-правительства Югославии. Никаких дипломатических шагов,
никаких ультиматумов! Югославянские уверения не будут приняты во
внимание. Наступление начнется немедленно после того, как войска
и необходимые материалы будут сосредоточены на местах. Политичес-
кие соображения требуют, чтобы война велась жестоко и безжалостно
и чтобы военный разгром Югославии произошел с быстротой молнии”.
Переворот в Югославии был предлогом или, если угодно, случаем.
“Но, — сказал Кайтель, — подлинной причиной нашей интервенции на
Балканах была необходимость спасти Италию от военного разгрома,
перед которым она стояла. Муссолини был “взят за горло”. Геринг
со своей стороны заявил: “Переворот в Югославии, ухудшивший и так
уже скверное положение Италии, сделал нашу интервенцию необходи-
мой”. Как бы то ни было, развитие событий на Балканах в 1940—41
гг. началось с агрессии, которую Муссолини, подготовил и начал
без ведома Гитлера.
Кампания на Балканах принесла удовлетворение Гитлеру. Его тан-
кисты, подкрепляемые химическими препаратами, которые позволяли
им в течении двух недель обходиться без сна, завоевали полуост-
ров, буквально, не смыкая глаз. Югославянская армия была разгром-
лена. Греция — раздавлена. Английские войска, спешно высаженные
на континенте, пережили в Пирее второй Дюнкирхен. Крит был захва-
чен с тем же воодушевлением, с каким германские дивизии переходи-
ли через Дунай. Восточная часть Средиземного моря оказалась пол-
ностью под контролем германской авиации. Александрия стала оче-
редной целью, и морские пути, ведущие к Суэцу, стали небезопас-
ны. Германия одним ударом значительно улучшила свое стратегичес-
кое положение и германская армия производила впечатление непобе-
димой. Никогда Гитлер не был на такой высоте, как в тот момент.
Но в приказе фюрера, которым он бросал свои войска к новому
триумфу, была также и следующая фраза, звучащая сейчас как
momento mori:
“Проведение плана Барбароссы откладывается на шесть недель”.
План Барбароссы — это война с Россией, намеченная на 1 апреля
1941 г. Она должна была начаться 15 мая, а началась 22 июня.
Войска маршала Листа, завоевавшие Балканы, были первоначально
предназначены для левого фланга германской армии. Они должны были
двинуться из Румынии. Затем их назначение было изменено. И в то
время, как дивизии Листа двигались последовательно на Белград,
Ниш, Салоники, Афины и Канею, группы маршалов фон-Лесба, фон-Бека
и фон-Рунштедта должны были выжидать.
“Наступление на Россию, — сказал Кайтель, — состоялось бы го-
раздо раньше, не будь нашей интервенции на Балканах. Это обстоя-
тельство значительно ухудшило наши шансы. Было бы несравненно
выгоднее начать наступление, как только погода это позволяла, —
самое позднее в первых числах июня. Военные были того мнения,
что, раз уже война неизбежна, надо начинать ее как можно раньше,
т.е. не позднее мая. В 1917 г. я был в качестве офицера Главного
Штаба на севере России и там в начале мая еще лежал снег. Наобо-
рот, в Крыму, в Донецком бассейне и на всем юге России благопри-
ятное время начинается уже в феврале или марте”.
Любители исторических параллелей воображали, что Гитлер выжи-
дал, чтобы перейти Неман в тот самый день, что и Наполеон. Это
было вовсе не так. Гитлер, наоборот, рассчитывал и очень хорошо
понимал, что кампания против России должна начаться как можно
раньше, как только земля просохнет и станет пригодной для тан-
ков. Он прекрасно учитывал далекие расстояния и качество дорог
в России. Но все его расчеты были опрокинуты событиями, вызван-
ными на Балканах поступком Муссолини.
Последствия этой отсрочки были безмерны.
Если бы война в России началась на шесть недель раньше, то
совершенно несомненно, что германские армии могли бы достигнуть
своих целей еще в начале зимы. Вне всякого сомнения, они взяли
бы Москву. В дальнейшем мы покажем, что судьба города зависела
от нескольких дней. Отчаянное сопротивление русских не в состоя-
нии было остановить танки Гудериана, — они были остановлены
внезапно ударившими суровыми морозами.
Взятие Москвы не положило бы конец сопротивлению в России, это
верно. Оно не изменило бы исхода войны, — это тоже верно. Оно не
доставило бы Германии невозможную победу, и это верно. Но оно,
конечно, изменило бы течении событий. Оно избавило бы Германию от
поражения, страшные последствия которого мы увидим далее, и от
потери армии. Если бы Москва была взята в октябре 1941 г., то
война продолжалась бы, может быть, на два года дольше.
Бросившись на Грецию без уведомления своего союзника, Муссоли-
ни спас Москву. Сценический эффект, который он произвел во Фло-
ренции (“Фюрер, мы наступаем”) стоил Оси дороже, чем самое круп-
ное из ее поражений."
Уточним только, что если бы пручесть Вермахта перед вторжением
в СССР была повышена всего лишь процентов на 20%, подгаживание со
стороны Муссолини мало значило бы для Гитлера.
Имелись ли реалистичные резервы повышения блицкригопригодности
немецких войск в 1941 году -- посильные для немецкой промышленно-
сти и обеспеченные сырьевыми ресурсами в условиях господства бри-
танцев на море? Насколько хорошо могла "половина Европы" работать
на немцев?
.................................................................
.................................................................
Гудериан Г. "Воспоминания солдата", Смоленск, "Русич",
1999.
Картье Р. "Тайны войны. По материалам Нюрнбергского процесса",
"Посев", 1948.
"Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht", Bernard &
Graefe Verlag fuer Wehrwesen • Frankfurt am Main
Luedke A. "Waffentechnik im Zweiten Weltkrieg", Parragon Books
Ltd.
https://www.lexikon-der-wehrmacht.de
https://wwii.germandocsinrussia.org/ru/nodes/1-fond-500
https://www.luftarchiv.de
Возврат на главную страницу Александр Бурьяк / Про немецкую катастрофу 1941 года