Александр Бурьяк

О дурацкой "цифровой экономике"

bouriac@yahoo.com На главную страницу
"Цифровая экономика" -- один из buzz-words нашей печальной эпо- хи интенсивного разрушения биосферы. В глобальном масштабе это не альтернатива грязной и вонючей "нецифровой" экономике, а поддер- живающее дополнение к ней. Но в национальном масштабе -- это таки да, возможность оставить в стране только "чистые" сферы деятель- ности, а грязное производство подбросить другим нациям. С мутным образом "цифровой экономики" носятся три категории индивидов: - штатные пропагандоны и пудрильщики дурацких мозгов (sorry, работники СМИ); - политиканы, не способные предложить что-то действительно толковое и вынужденные заговаривать зубы согражданам и сеять новые пустые надежды; - spokesmen компьютерной отрасли, воображающие себя высококлас- сными топ-менеджерами, визионерами, стратегами и всякими там рулевыми прогресса. * * * Для начала -- о лингвистической стороне вопроса, потому что она показательна: характеризует интеллектуальный уровень деятелей, навязывающих обществу дефективную компьютерную "парадигму" в ком- мерческо-карьеристских целях. 95-99% операций в так называемых компьютерах -- это отнюдь НЕ ВЫЧИСЛЕНИЯ, а разное другое: действия с цепочками символов, срав- нения, всякие там перетасовки-пересылки. Поэтому название "компь- ютер" ("вычислитель") -- жутко архаичное, неадекватное и натяну- тое. Оставшееся от времён, когда компьютеры использовались почти исключительно для сложных вычислений. Правильнее было бы говорить "обработчик данных" (dataprocessor), ну да ладно. Интрерпретация состояний чего-то там в "компьютерах" как чисел 0 и 1 -- всего лишь один из вариантов рассмотрения этих состоя- ний. Далее, даже если используется цифровое кодирование символов, то работа с получаемыми кодами символов -- это, как правило, не вычисления, не компьютинг. Кстати, название Programmed Data Processor (PDP) вместо "компь- ютера" таки употреблялось -- как минимум в отношении продукции фирмы Digital Equipment Corporation в 1960-х, но потом ущербное, как водится, взяло верх. Поскольку название "цифровая экономика" (digital economy) рас- пространилось уже много позже того, как стало более-менее очевид- но, что "компьютеры" почти не вычисляют, то оно и вовсе недоумоч- ное. Выражение "экономика обработки данных" (dataprocessing economy) -- это ещё куда ни шло, и оно соответственно не привлекает. Чаще используют data-driven economy, но и это название, по-видимому, ещё не настолько дурацкое, чтобы быть популярным. Достаточно дурацкий вариант -- это "цифровая экономика". * * * Теперь о сути. Откуда что берётся. Чтобы произвести и доставить потребителю какие-то "первичные ценности" -- еду, воду, электричество для освещения и т. п. -- надо обработать какое-то количество данных всё равно каким спо- собом, хоть даже в уме. Количество этих данных и сложность их обработки зависят от много чего, но основное -- вот это: - сложность проектирования, производства, хранения, доставки, эксплуатации, ремонта, утилизации и т. д. "первичных ценностей"; - сложность "инфраструктуры", в том числе государственного управления. В области реального жизнеобеспечения, хоть тресни, нет смысла обрабатывать больше данных, чем надо для поддержания необходимых процессов. А если эти процессы вдобавок рационализировать, то об- работки данных для них требуется ещё меньше. Вдобавок предприятия в сфере реального жизнеобеспечения имеют интерес в том, чтобы ужимать свою работу с данными, а не раздувать её. Но есть ещё область компьютеризованного информирования, псевдо- информирования, общения и развлечения. Частью она обслуживает не- обходимые потребности в приобретении нужных навыков, познавании, личном общении, политической деятельности, частью вовлекает людей в захватывающие псевдополезные занятия, вроде чтения охмуряющей ерунды, пустого общения, игр с использованием компьютеров. Вот эту область можно раздувать очень сильно. На обеспечении псевдополезных занятий с применением компьютеров можно много зарабатывать, но... - этот заработок -- аморальный, вроде заработка от сбыта наркоти- ков; разрушительность неуместного употребления компьютеров ме- нее концентрированная и менее очевидная, чем разрушительность неуместного употребления наркотиков, но она есть; - этот заработок -- саморазрушительный: собственные кадры будут страдать от неуместного употребления компьютеров в первую очередь: терять в интеллектуальном качестве, наживать психичес- кие и соматические проблемы, влипать в неприятные происшествия; - этот заработок -- ненадёжный: 1) если люди в массе начнут всё- таки умнеть, то бизнес рухнет, 2) если вдруг случится глобаль- ная катастрофа с последующим всеобщим дауншифтингом, то произ- водители "первичных ценностей" останутся с какими-то нужными вещами на руках (смогут питаться, одеваться, обогревать жилища и т. д.), а спецы по компьютерным радостям останутся с компью- терами. Если у производителя, к примеру, сыров рухнул сбыт, то в край- нем случае этот производитель сыров в состоянии выдавать своим ра- ботникам последние зарплаты сырами, и его работники хотя бы не будут страдать первое время от голода и смогут совершать выгодный натуральный обмен с теми, кому выдают зарплату хлебобулочными из- делиями, овощами, штанами и т. п. А если рухнул сбыт у производи- теля компьютерных игр, его работникам придётся просить милостыню (или совершать кражи и т. д.) у спецов по сырам, овощам и т. п. Новую работу по специальности они, возможно, и найдут, но вот за старую с ними не расплатятся. Рынок компьютерных излишеств, кстати, тоже отнюдь не безбрежен, а очень даже ограничен: скажем, если кому-то удалось массово впа- рить какую-то компьютерную игру, то другая, похожая игра уже вряд ли впарится, а если всё-таки впарится, то в ущерб первой. Строить ВНУТРЕННЮЮ "цифровую экономику" -- значит навязывать согражданам компьютерное непотребство: склонять их к ненужной компьютеризации, делать их зависимыми от производителей компьюте- ров, операционных систем, инструментальных средств, прикладного программного обеспечения и т. п., а также уязвимыми для компьютер- ных взломщиков и для компьютерных вирусов. Строить "цифровую экономику" для работы на экспорт -- это ещё хуже: это значит, освобождать кому-то руки для работы с реальными ценностями (которые можно при случае съесть, надеть на себя для защиты от холода, использовать в качестве строительного материала и т. п.), а также для работы со средствами производства, хране- ния, транспортировки, защиты и т. п. этих реальных ценностей, а самим гонять по чужим поводам электроны через транзисторы. Далее, если только несколько небольших государств решатся стро- ить у себя экспортную "цифровую экономику", им хотя бы будет кому предоставлять свои услуги. Но если МНОГО государств возьмётся строить такую экономику (а по слухам уже даже Мадагаскар собрал- ся), то они в основном будут гадить друг другу как конкуренты. Для вящей ясности подпустим аналогий. 1. Если только несколько государств начинают интенсивно привле- кать иностранные инвестиции, эти инвестиции к ним льются потоком. А если множество государств поскорее начинает брать пример с этих лидеров, то инвестиции идут ко многим понемногу. Но яростно бо- роться за инвестиции уже надо всем, иначе может не придти ничего. 2. Если только несколько государств берутся усиленно развивать у себя туристическую отрасль, да ещё у них есть что туристам пока- зывать, те к ним и ломятся. Если же и другие государства хватают- ся развивать туризм, они отнимают часть потока туристов у лиде- ров. В итоге получается, что борьба за туристов обострилась у всех желающих, а общее число туристов не увеличилось, а даже сократилось, потому что в неудачливых туристических государствах у людей маловато денег, чтобы ездить за границу самим. 3. Если только несколько торговых фирм в стране/отрасли занимает- ся агрессивной рекламой и стимулированием сбыта, а остальные рас- считывают в основном на естественный интерес, то покупатели сбе- гаются к активистам. Если же ещё куча фирм интенсифицирует борьбу за покупателей, то откуда тем на всех взяться? Покупателей в стране больше не становится. В результате выходит, что все фирмы назойливо цепляются к клиентам (бомбят их листовками, спамом и пр.), а тех к ним приходит столько же, сколько было до эпохи обострения борьбы. В целом получается следующее: существует огромное количество офисов, в них масса "офисного планктона" -- винтиков в борьбе за инвестиции, туристов, покупателей и т. п., все пыхтят, демонстри- руют рвение и высокую квалификацию, даже умело используют компью- теры, а результат -- такой же, как если бы никто из них не ста- рался. В общем, если стало модно строить экспортную "цифровую экономи- ку", то строить её уже вряд ли очень выгодно: многие потенциаль- ные импортёры уже сами пробуют экспортировать, да некуда. Международная конкуренция есть в любой экспортной отрасли, но не во всякой экспортной отрасли её продукт вредно потреблять вну- три собственной страны. Аналоги тут -- алкогольные и табачные из- делия. Если не удалось экспортировать, к примеру, картофель, мож- но легко компенсировать это снижением импорта, к примеру, бана- нов, а картофель съесть самим, а если не удалось экспортировать компьютерные программы, в особенности программы дурацкие, то тут хоть бейся лбом о клавиатуру. Ведь снизить импорт компьютеров можно позволить себе только при условии, что решился, наконец, поставить крест на "цифровой экономике". Ещё одно важное соображение: компьютеры, программеры, программ- ное обеспечение переносятся из страны в страну много легче, чем заводы, фермы, тем более -- обустроенные сельскохозяйственные угодья. Таким образом, в один прекрасный день государство с "циф- ровой экономикой" может запросто оказаться без лучших подразделе- ний оной, работающих на экспорт, если таковые всё же заведутся. * * * Что касается влияния "цифровой экономики" на интеллект нации, то оно скорее отрицательное, чем положительное, потому что... 1) национальный интеллект тратится на вещи, которые по существу не нужны; соответственно он уже не может тратиться на дейст- вительно полезные вещи, то есть, для них он как бы не существует; 2) национальный интеллект вдобавок абсурдизируется: - через впаривание ошибочных ценностей, ошибочной стратегии развития его носителям; - через рост числа людей с компьютерной зависимостью; - через увеличение прослойки офисных работников, возящихся со своими фикциями в отрыве от реальных дел. Типичный хороший компьютерщик, даже занятый довольно сложной работой, -- это весьма средний по умственным способностям чело- век, натаскавшийся в своей профессиональной области. Он имеет хо- рошее комбинаторное мышление (развившееся в ущерб в ущерб нефор- мальному мышлению) и цепкую память на всякую преходящую компью- терную ерунду (где что лежит, и что надо пинать, если случилось такое-то), но мало что сверх того. Как правило, на интеллектуала он не тянет, а если изредка всё-таки тянет, то не потому, что компьютерщик. Суждения типичного хорошего компьютерщика даже о сфере его профессиональной деятельности, как правило, ограничены и наивны. Он -- не "царь природы", а придаток к сложным компью- терным системам; чаще всего -- волосато-очкастый дрыщ с геморро- ем. В общественной жизни от него меньше толку, чем, например, от врача или повара. Он больше других подвержен всяким компьютеро- генным зависимостям. Если у повара и врача их профессиональные знания -- в основном о природном, не зависящем от мнений людей, то у компьютерщика -- о преходящих условностях. По медицинским книжкам пятидесятилетней давности лечить людей очень даже можно, а то и нужно, по поварским книжкам двухсотлетней давности вполне можно людей кормить, а они будут только радоваться, тогда как компьютерная литература, которой 15 лет, -- это в основном мусор, причём не потому, что наука ушла вперёд, а потому что производи- тели компьютерных наворотов, чтобы сбывать новые навороты, пере- стали поддерживать старые. Чем больше в стране компьютерщиков, тем меньше реалистично мыслящих граждан, на которых можно опереться в больших делах и от которых будет польза в критических условиях. Случись всеобщий дауншифтинг, повар останется нужным человеком, врач -- тем более, а компьютерщик окажется голодным ненужным ни- кем, зато скорее всего с геморроем, вялой мускулатурой и привыч- кой к комфортному офисному существованию. При ухудшении условий существования для страны, для человечест- ва придётся от чего-то отказываться, чтобы сохранить жизненно не- обходимое. Так вот, в числе первых вещей, от которых будет масш- табный отказ, -- всякие компьютерные штучки. От чего-то копью- терного освободятся как от излишества, от чего-то -- про причине утраты возможности поддерживать сложное, требующее согласования многих усилий.

Литература

Возможно, будет.

Возврат на главную страницу            Александр Бурьяк / О дурацкой "цифровой экономике"