Александр Бурьяк

Основы научного мизантропизма

bouriac@yahoo.com На главную страницу
мизантропизм
(Данная статья является научно-популярным введением в предмет- ную область, поэтому не надо искать в ней таблицы с результатами наблюдений и экспериментов, расчётные формулы, ссылки на новейшую научную литературу и т. п. Научность научного мизантропизма со- стоит не в том, что представлены ВСЕ логически-корректные выводы его утверждений из научно-корректных результатов наблюдений и экспериментов, а также из утверждений, уже признанных в качестве истинных более или менее широкими кругами научной общественности (в сложных предметных областях это не имеет практического смысла и никогда не делается), а в том, что В ПРИНЦИПЕ есть возможность выстроить рациональное обоснование (= опереть на что-то значи- тельно менее спорное) любое его утверждение (при этом, конечно же, не исключаются ошибки). В научном мизантропизме не применяет- ся религиозная или эмоциональная аргументация и нет "впаривания" в обход критического мышления. Наоборот, на критическое мышление здесь делается упор. Далее, полагать, что логическая сторона из- ложения научного мизантропизма (и вообще любой социальной теории) в идеале должна быть приблизительно на таком же уровне, как в математике, значит, не понимать различия между формальным и неформальным в науке, в мышлении. В личном плане научный мизантропизм был реакцией на отсутствие массового интереса к модералистическому подходу -- жёсткому, но спасательскому. Выяснилось, что спасаться люди по большому счёту не стремятся: выживание для них -- это дело десятое, тогда как на первом месте у них -- ублажение стадных инстинктов, в частности, инстинкта группового бодания за победу своего стада над соседним, пусть даже в это время вся планета будет сползать к катастрофе. Научный мизантропизм -- это принятие людей такими, какие они есть и будут -- но уже, похоже, недолго -- если ничего не пред- принимать для улучшения их генотипа и социальной организации. Многие считают, что от глобальной катастрофы природопользования их спасёт тот самый "научно-технический прогресс", который пока что скорее приближает её, чем отдаляет: что случатся какие-то ве- ликие открытия, которые позволят отвертеться от катастрофы, ниче- го существенно не меняя в людях и в их поведении, или, наоборот, что-то существенно меняя -- но посредством каких-нибудь манипуля- ций с генотипом или просто таблеток. В крайнем случае учёные от- кроют гиперпереход на другую, ещё не загаженную планету, и с ней можно будет потом вытворять то же, что и с Землёй. В отличие от указанных оптимистов, мизантропы рассчитывают только на то, что уже твёрдо известно.) * * * Научный мизантропизм -- это новая, рационализированная ступень в развитии мизантропизма и вообще в развитии представлений о фе- номене человека. Он исследует недостатки человека и общества с целью исправления их. Недостатки разделяются на исправимые и неисправимые, условные и безусловные, существенные и несущественные, определённые и сомни- тельные. Любое исправление требует затрат и должно окупаться, иначе лучше оставаться с недостатком. В научном мизантропизме всё это учитывается. Две большие задачи, решению которых должен поспособствовать научный мизантропизм: - прекращение деградации человеков и вытеснения их машинами; - предотвращение глобальной катастрофы природопользования. Если найдутся убедительные альтернативные подходы к решению указанных задач, мизантропы эти подходы охотно исследуют и, воз- можно, возьмут на вооружение взамен собственного подхода. Научный мизантропизм -- это, можно сказать, переформатирование бытового, стихийного, эмоционального (в общем, классического) мизантропизма в мизантропизм рациональный, политический, конст- руктивный. В личном плане научный мизантропизм -- это средство ослабления негативных эмоций, возникающих при общении с людьми, и средство направления остатка указанных эмоций в конструктивное русло. Название "мизантропизм" ("человеконенавистничество") -- такое же приблизительное, как и большинство названий подобного типа. Делают большую ошибку те, кто считают, что мизантропы действи- тельно ненавидят все категории людей, о которых отзываются крити- чески. На самом деле мизантропы кого-то презирают, кем-то брезгу- ют, у кого-то всего лишь выявляют особенности, доставляющие не- удобство окружающим людям. Кого-то мизантропы даже боятся: мало ли что. И кого-то они -- таки да -- ненавидят, не без этого. Из-за того, что мизантроп -- это "человеконенавистник", вовсе не следует, что он пребывает в состоянии почти постоянной погру- жённости в ненависть к людям. Во-первых, мизантроп очень положи- тельно относится к безлюдной дикой природе и любит сосредоточи- вать на ней своё внимание. Во-вторых, он так же положительно от- носится к 1-3% человеков и старается смотреть по преимуществу в их сторону (они, правда, и сами в основном мизантропы). В-треть- их, даже самое "светлое" чувство не выдерживает длительного про- явления и требует перерывов на отдых. Мизантроп, как и любое нор- мальное существо, старается держаться поближе к тому, что ему нравится, и подальше от того, что его раздражает. При более-менее высоком уровне развития интеллекта (а у правильных мизантропов он именно такой) это довольно часто удаётся, поэтому в целом и в среднем у мизантропа получается преобладание позитива и хорошего настроения. Ненависти у него действительно бывает много только в ситуациях, когда нет возможности уклоняться от чрезмерного кон- такта с неприятными людьми и кошмарными продуктами их жизнедея- тельности. Тут уж он не церемонится, это да. Мизантроп ненавидит именно что людей -- носителей "человеческо- го, слишком человеческого" (если действительно ненавидит, а не всего лишь старается держаться от них подальше, чтобы не задевали своими глупостями). Против носителей СВЕРХ-человеческого мизант- роп ничего не имеет. Кстати, даже если мизантроп сам говорит "ненавижу", это не все- гда следует понимать буквально. Возможно, это всего у него лишь оборот речи или риторическое преувеличение. К примеру, если кто- то заявляет, что ненавидит манную кашу, это ведь не означает ещё, что он извращенец, то есть персонифицирует эту кашу и действи- тельно испытывает к ней чувство, которое вообще-то предназначено для испытывания его к человекам. Главное: недовольство сущим -- необходимая предпосылка любого усовершенствования. Кто всем доволен, у того нет эмоционального стимула для развития чего бы то ни было. Если индивид развивает что-то не из собственного недовольства, а, к примеру, ради денег, значит, недовольство сущим -- у того, кто ему платит. Впрочем, и сам развивающий индивид при этом удовлетворён не всем сущим: он не доволен, к примеру, количеством у себя денег. Мизантроп ненавидит не людей в принципе (он ведь и сам человек, пусть и не типичный), а плохое в людях. То, что, по его мнению, вредно для общества, в частности, портит среду его обитания. Если он ненавидит, к примеру, соседа, мешающего лично ему спать своим шумом и не желающего менять свой беспокойный для окружающих стиль поведения, то он делает это не как мизантроп, а на общих основа- ниях (ничто человеческое мизантропам не чуждо). Поэтому из подле- цов мизантропы не получаются (из дураков ещё куда ни шло). Держаться подальше от дурного легче, когда испытываешь к этому дурному некоторое отвращение. Поэтому неприязни мизантропа носят прогрессивный характер. Если бы мизантроп высказывал отвращение к каким-то хорошим человеческим качествам и поступкам, его можно было бы этим отвращением попрекать, но поскольку такого нету, то, с точки зрения здравого смысла, специфические неприязни мизантро- па заслуживают только похвалы. Чтобы вернее удерживаться от опасного, вредного и гадкого, ми- зантроп НАСТРАИВАЕТ себя против всякого такого. Можно сказать, внушает себе отвращение. Если он очень старается, его отвращение оказывается сильным и, наверное, не всегда адекватным степени опасности, вредности и гадкости того, против чего оно направлено. Точное измерение адекватности практически невозможно, а перестра- ховка, как правило, лучше недостраховки. Вот веское оправдание чрезмерной силе мизантропских неприятий: мизантроп удовлетворяет свою нормальную эмоциональную потребность в переживании неприязни, но делает это не лишь бы как, а обруши- вается на тех (и на то), кто (и что) действительно заслуживают отвращения. Этим мизантроп защищает себя от возможности обрушения своей неприязни на тех (и на то), кто (и что) этого не заслужива- ют: он уже просто потому оказывается не в состоянии эмоционалить против хорошего, что удовлетворился (истощился), эмоционаля про- тив заведомо плохого. А правильнее ведь жертвовать плохими людьми и вещами ради хороших, а не наоборот. Почти любой человек стремится быть подальше от сортиров, помо- ек, разлагающихся трупов, бешеных животных, психически нездоровых людей, носителей смертельных инфекций и т. п. Мизантроп всего лишь расширяет этот список в соответствии со своими более высоки- ми требованиями к защите от опасностей и вредных воздействий, к человеческим качествам в себе и других. Если бы мизантроп как-то устойчиво страдал физически из-за своего расширения списка непри- язней, можно было бы утверждать, что список расширен ошибочно. Но мизантроп, как правило, более благополучен, чем "нормальные", бо- лее беспечные люди. Мизантроп может ненавидеть некоторые качества и некоторые формы поведения других людей не потому, что эти качества и формы, даже когда они у других людей, а не у него самого, всё равно создают для него непосредственную угрозу или причиняют ему непосредствен- ный вред, а потому что он настраивает себя и своих родственников против этих качеств и форм, чтобы ненароком не приобрести их. Да- лее, как правило, мизантроп вовсе не радуется недостаткам и сла- бостям других людей, поскольку, хотя он и может иметь от чужих дефектов непосредственную выгоду, в конечном счёте он от них про- игрывает -- как часть деградирующего человечества, портящего сре- ду обитания. Мизантроп -- это тот, кто стал в сторону: отказался деградиро- вать вместе со всеми, участвовать в популярных глупостях. Он от- верг расхожее, типовое -- не на том основании, что сам такого не "потянет", а на том, что не хочет заниматься неправильным. Ну, и как он может после этого относиться к большинству людей -- не от- вергающему того же самого? Варианты: с сочувствием, презрением, пренебрежением, неприязнью, брезгливостью, ненавистью. В зависи- мости от настроения, от тяжести отвергаемого "порока", от доста- вучести его носителей, от своих недавних переживаний. Но чаще всего мизантроп ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ Ч№УВСТВУЕТ, а лишь следует утверждённым для себя правилам, своим привычкам: - предвзято критично воспринимать популярное; - сторониться толпы; - воздерживаться от общения с лишь бы кем; - заблаговременно искать уединения; - уклоняться хотя бы от соседства с людьми, у которых есть признаки того, что эти люди будут раздражать. Если мизантроп видит типажи, зачисленные им в особо мерзкие, он старается оказаться от них подальше, чтобы ИЗБЕЖАТЬ эмоций (в первую очередь той же ненависти). Лично у меня особую неприязнь вызывают волосатики, обладатели щетинки и фигуристого выстрига, юные бородатики, маразматики, дебилы, разноцветные нелегальные иммигранты, татуированные, пирсингованные, вибрирующие конечнос- тями, курильщики, пивохлёбы, бомжи, чихальщики-сморкальщики-каш- люны, красномордики, жирюги, слишком прыщавые, слишком громко и слишком много разговаривающие, ходящие по городу в трусах и т. п. Как ни странно, мне пока что вполне удаётся пользоваться общест- венным транспортом (я стараюсь размещаться между чужими симпатич- ными женщинами, и они от меня пока что особо не шарахаются). Дер- жаться подальше от больных, уродливых, неадекватно себя ведущих, слишком стадных -- это, кстати, важно в аспекте личной безопасно- сти, и сурвивалистические поведенческие установки -- один из факторов мизантропизации личности. Если некоторые мизантропские неприязни представляются чрезмер- ными, надуманными, абсурдными, это может идти от неспособности "критиков" мизантропизма смотреть в корень, экстраполировать, рассчитывать ходы, распознавать "первые звонки". Короче, быть следствием беспечности и глупости. Разумеется, мизантропы могут ошибаться. Но могут ошибаться и их "критики". Кто ошибался боль- ше, покажет время. По большому счёту мизантропизм -- как правило, производное от сурвивализма, настроенности на борьбу за выживание. Сурвивалист приходит к мизантропизму, как только обретает способность мыслить широко. Начинаешь с комплектования себе "аварийного набора" и с постоянного ношения складного ножика, но если не останавливаешься на этом, то однажды упираешься в следующее обстоятельство: если не разделять людей на "высших" и "низших", то не получится толком ни объяснить несовершенства человеческого мира, ни выжить в нём. Между высказыванием неприязни и угрожанием расправой (или при- зывом к расправе) над теми, к кому её испытываешь, дистанция до- вольно большая. А ведь ещё есть дистанция между угрозой/призывом к расправе (это может быть и риторикой) и собственно расправой. Да и расправа может иметь разную степень жёсткости. Поэтому было бы неправильно попрекать мизантропа даже тем, что он свои непри- язни высказывает, а не держит при себе. Он высказывает их, чтобы другие услышали и, возможно, приняли бы его позицию непримиримос- ти в отношении ущербного. Высказывает -- значит, не держит камня за пазухой, а честно демонстрирует его всем. Вербально активный мизантроп -- проповедник разумности, здравости, добра. Конечно, проповеди доходят до сердец только при условии, что проповедник не назойлив, сам соблюдает то, к чему призывает других, и получает от этого выгоду. Противопоставлять ненависти любовь (как плохому, вредному -- хорошее, полезное) -- значит демонстрировать собственную умствен- ную недостаточность. На самом деле у людей от любви бывает огром- ное множество неприятностей и бедствий: из-за любви к СВОЕЙ Роди- не люди гадят чужим Родинам; из-за любви к СВОИМ детям они портят жизнь детям других людей (к примеру, затрудняют им карьеру, про- пихивая собственных чад), из-за любви к какой-нибудь особи проти- воположного пола пренебрегают остальными особями того же пола, а те из-за этого, возможно, очень страдают или даже убиваются, и т. д. Далее, когда говорят про "любовь вообще", то мешают в одну кучу многого разного. Любовь к социальной группе -- это одно, к своим детям -- другое, к представителям противоположного пола -- третье, к бегу, прогулкам по лесу и т. п. -- четвёртое, к шоко- ладным конфетам и т. п. -- пятое, к алкоголю и т. п. -- шестое. Против неприятия наркотиков и ненависти к тем, кто их распростра- няют, вроде, не возражают даже многие из так называемых человеко- любов, когда трезвые. Таким образом, если рыть корни, то получается, что количества любви и ненависти у индивида сами по себе НИКАК не характеризуют его ни в моральном аспекте, ни в аспекте физиологического качест- ва. Потому что важно другое, а именно на что направлены любови и ненависти, и уж в этом так называемые мизантропы бывают на высо- те. В эмоциональном аспекте мизантропизм бывает разным: с преобла- данием той или иной "отталкивающей" эмоции: ненависти, презрения, брезгливости, насмешки. Насмешка как эмоция -- это наслаждение собственным превосходством. Презрение -- это тоже эмоция превос- ходства, но превосходства угрюмого, в условиях опасности, исходя- щей от того, кого презирают. Презрение -- это когда есть превос- ходство в качествах, но не в положении (у презираемого положение может быть лучше, чем у презирающего). Или наоборот, в положении, но не в качествах. Насмешка -- это когда есть превосходство и в том, и в другом (возможно, кажущееся, да). Презирающий опасается презираемого, насмехающийся же не опасается того, над кем смеёт- ся. Насмешка ближе не к ненависти, а к прощению. Развитый, само- реализовавшийся, победоносный мизантропизм может быть только на- смешливым. Правильный мизантроп -- это скорее человеконасмешник, чуть менее человекопрезиральзик и совсем немного человеконена- вистник, не без того. Поэтому приписывать мизантропам преоблада- ние у них ненависти -- значит клеветать на них (и этим способст- вовать их дальнейшей мизантропизации). Развитый мизантропизм -- это позиция всё же эмоционально холод- новатая: в нём рациональное действительно преобладает над эмоцио- нальным. Но в причинах формирования такой позиции эмоции играют существенную роль, потому что они как неотъемлемая часть челове- ческой природы являются одним из двигателей поведения даже у людей рационально-волевого склада. Эмоциональными превопричинами мизантропизма могут быть зависть, месть, неприязнь, разочарование. Но зрелая мизантропическая пози- ция связана, наверное, в основном со злорадством. Зависть к некоторым людям -- нормальный и в целом полезный эле- мент жизни. От зависти к НЕКОТОРЫМ людям мизантропизм не развива- ется: для его формирования требуется зависть к очень многим, даже к большинству, а располагающие к этому обстоятельства складывают- ся разве что у инвалидов, уродов, расово чуждых и т. п. С местью как источником мизантропизма -- та же ситуация, что и с завистью. Неприязнь в мизантропском случае вызывется частым раздражением от большинства окружающих, а его причиной могут быть гигиеничес- кая несовместимость, различия в подходах к вопросам безопасности, эстетики, допустимого уровня причинения беспокойств окружающим. Устойчивое разочарование в человеках наступает от частых случа- ев их реагирования злом на добро и от игнорирования или примитив- ного отторжения ими разных общественно полезных идей (техничес- ких, организационных, политических). Не важно, насколько плохи эти идеи: важно, что они не проходят не потому, что заваливают сколько-нибудь разумный тест на качество, а потому что оказывают- ся за рамками мировоззреньиц массы агрессивных самоуверенных серятин, которым эмоционально ближе не улучшения, а конфликты. Развитый, рационализированный мизантропизм как мировоззренчес- кая и политическая позиция складывается только по причине непри- язней и разочарований. Он -- адекватное отражение того, как выст- раиваются отношения разумных креативных людей с обществом. Если это отрошения выстраиваются более тёплым образом, значит, креатив либо очень простенький, либо ничего принципиально не меняющий, либо и вовсе деструктивный. Исключения бывают редко. Хватает наивных людей, которые реально думают, что мизантропы очень страдают от своего мизантропизма и/или что их мизантропизм развился из-за каких-то издевательств, притеснений, игнорирований и т. п. Да, у некоторых мизантропов бывает и так. Но далеко не у всех. У правильно мизантропнувшихся мизантропов их мизантропизм -- это результат продвижения в понимании человеческой природы и это путь от человеческого к сверхчеловеческому (= путь радости и побед). Далее, человека, как он ни старается, всегда кто-то или что-то напрягает: соседи, мухи, комары, плохая погода, плохое правитель- ство и т. п. Правда, чем индивид умнее, тем ловчее он уворачива- ется от напрягающих факторов. Но в принципе большой и длительный комфорт вреден, и некоторые напряги регулярно требуются с целью поддержания и развития качеств, могущих оказаться существенными для выживания. Мизантропу его неприятие большинства людей не прибавляет напря- гов значительно, хотя человечки теперь повсюду, даже в лесах, ко- торые они ещё не довырубили и не досожгли. А с учётом ловкости мизантропа в уклонении от неприятностей, обусловленном высоким уровнем общего развития, напряжение у него, наверное, в среднем даже меньшее, чем у человеколюбов, так что приходится иногда специально нарываться в тренировочных целях или из-за недоудо- влетворённости такой естественной и значимой для выживания по- требности, как потребность агрессивничать. Мизантопизм и злорадство. Можно представлять дело так, что ми- зантроп радуется не чужим несчастьям, а своей правоте по поводу того, откуда несчастья берутся, а также тому, что аналогичные не- счастья не обрушиваются на него самого -- благодаря принимаемым защитным мерам. Ещё он радуется возрстанию возможности того, что к мизантропическим рекомендациям некоторые начнут, наконец, при- слушиваться. Так вот, только в этой последней своей радости он почти всегда оказывается разительно не прав: прислушиваться всё равно не начинают, а начинают лишь ещё больше ненавидеть мизант- ропов за то, что те не заходятся в коллективном экстазе сострада- ния к самокалечащимся недоумкам, а спокойно занимаются дошлифов- кой своих жизненных установок и бесплатных непопулярных рекомен- даций. Так или иначе, основное в эмоциональной стороне мизантро- пизма -- отнюдь не ненависть. Мизантроп не делает ничего такого, что считается неприличным у большинства людей, стремящихся быть правильными: он всего лишь более сообразителен, честен, самостоятелен, последователен, кон- кретен, стратегичен, систематичен, прямолинеен, открыт, упорен, смел. Он старается смотреть в корень и бороться не с частностями, а с первоисточниками зла. Если вам удастся более-менее развить у себя указанные качества, вы вскоре обнаружите, чо вы тоже мизант- роп. Мизантропизм придёт к вам как бы автоматически. А без разви- тия указанных качеств стать вполне мизантропом не получится: вы, конечно же, сможете называть себя им и подражать признанным ми- зантропам, но при попытках самостоятельного суждения вы будете раз за разом срываться в стандартную колею для массовых человеч- ков. Мало того, что мизантропы ненавидят в целом не чаще и не силь- нее других людей, а всего лишь больше "засвечивают" свои ненавис- ти (шире -- неприязни) вследствие таких своих качеств, как откры- тость, честность, прямолинейность и конкретность, так вдобавок их ненависти ВТОРИЧНЫ по отношению к ненавистям "человеколюбов", то есть, провоцируются массовым жёстким неприятием тех, кто выступа- ют за чистоту, красоту, порядок, здоровый образ жизни, умерен- ность, нормальность, интеллектуализацию, мир между народами, со- хранение биосферы (короче, за светлое будущее). То есть, за вос- хождение человечества на следующий уровень развития и в общем-то за спасение остолопов и остолопьих потомков. Мизантропы аргумен- тированно и корректно предлагают более-менее научно обоснованное своё, невежды, дураки, извращенцы и нравственные уроды грубо шлют их подальше, и вот тогда-то у мизантропов и возникает НОРМАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ на тех, кто неосознанно готовят себе и им глобальную катастрофу. Вообще, как ни крути, получается, что если человек не мизантроп (или хотя бы не на верном пути к мизантропизму), то он либо дурак либо подлец и т. д., во всяком случае недалеко от этого ушёл. Та- ким образом оказывается даже, что научный мизантропизм -- это система соображений о правильном, надлежащем, приличном, то есть -- этическая теория. А поскольку она рассматривает человеческое в его развитии к недочеловеческого к сверхчеловеческому, можно называть её ЭВОЛЮЦИОННОЙ этической теорией -- добавляя при случае эпитеты "пратическая" и "радикальная". Мизантропизм -- обратная сторона перфекционизма (или всё-таки синоним ему?) в отношении к обществу. Мизантропа можно попрекнуть разве что излишней требовательностью к людям, но и это не вполне правильно: он всего лишь не хочет привыкать к плохому, восприни- мать плохое как норму, как неустранимую данность. Основная часть зрелого мизантропического отношения к людям находится в рациональной области, а не в эмоциональной. Мизантроп отличается от "человеколюба" ("антропофила") не тем, СКОЛЬКО он ненавидит, а тем, НА КОГО направляет он свою ненависть. Если "человеколюб", к примеру, направляет свою ненависть на одного человека, то мизантроп -- направляет то же её количество на целую группу, чтобы вышло поэффективнее. Люди, осуждающие мизантропов за якобы ненависть к широким слоям населения, всего лишь некритично подходят к собственным эмоциям: не способны, как говорится, смотреть на себя со стороны. Если к ним присмотреться оттуда, со стороны, то, как правило, выясняет- ся, что "отталкивающих" чувств разных видов (ненависти, презре- ния, брезгования) у них не меньше, а то и больше, чем у номиналь- ных мизантропов. Мизантропы всего лишь адекватнее воспринимают шевеления своих инстинктов и свои раздражения и искреннее о них выражаются. Если они обнаруживают в себе нехорошее отношение к кому-то или чему-то, то честно об этом говорят хотя бы самим себе. В обществе, в котором много самообмана, манипулянтства и лицемерия, такое, конечно же, вызывает недоумение и неприязнь. Соль в том, что даже люди подлого склада более-менее сознают, что честность -- это достоинство, пусть и не выгодное финансово, и они ненавидят честных людей отчасти из-за того, что те им срывают сеансы самолюбования, а не только чинят препятствия деланию гадостей. Если мизантроп говорит, к примеру, что очень не любит волосати- ков, а "человеколюб" осуждает его за это, то "человеколюб" на са- мом деле, скорее всего, выражает собственную неприязнь к сторон- никам коротких причёсок, искренности, рациональности, безопаснос- ти, здоровья, сохранения внешних различий полов (таки дающего существенные удобства окружающим) и поддержания высокой боеготов- ности общества на случай внешней угрозы или какой-нибудь револю- ции. В общем, ко множеству групп населения сразу. О ненависти к мизантропам. Люди с хорошими интеллектуальными задатками, столкнувшись с мизантропами, испытывают к ним только нейтральное любопытство, а после того, как вникают в суть мизант- ропической позиции, обнаруживают много мизантропического в самих себе. Стойкую угрюмую ненависть к мизантропам, выдаваемую за пре- зрение, переживают только псевдочеловеколюбы с мусором в головён- ках, радующиеся тому, что можно отдаваться любимому чувству под благовидно выглядящим предлогом. Аналогично либерасты не могут выносить свободу тех, кто не разделяют некоторых их дегенератских либерастических ценностей. Собственно, либерасты и мизантропоне- навистники, если к ним присмотреться, -- это человечки одного склада, а нередко и вовсе одни и те же человечки, если только не сподобились впереть умишки во что-нибудь примитивно-фашистское. Кстати, мизантропы только потешаются над мизантропоненавистниками и беззлобно желают им чаще подыхать от собственной ядовитости и глупости, к чему те, впрочем, и без того тяготеют. Разумеется, не испытывать неприязни к различным группам людей -- это в принципе не нормально, не совместимо с выживанием, по- этому культурный мизантроп по большому счёту не против того, что и его самого за что-то отвергают. Причина неприязни к мизантропам -- не только в их искренности, нежелании "рисоваться" и подстраиваться, но прежде всего в том, что мизантропы в своих приязнях/неприязнях значительно не совпа- дают с большинством. К примеру, большинство ненавидит соседнюю нацию как целое, а мизантроп -- только агрессивных дураков в соседней нации, да и в своей тоже. Таким образом, определяющим признаком того, что обычно называют мизантропизмом, является отнюдь не ненависть мизантропа как тако- вая, а только то, что он прилагает её не к тому, к чему прилагать принято. А причиной такого несовпадения является не повышенная раздражи- тельность (повышенно раздражаться можно и по общепринятым пово- дам), а творческое отношение к обществу: не как к данности, кото- рую надо принимать, терпеть и любить ни за что, а как к тому, что вполне изменимо в лучшую сторону, если действовать осторожно и расчётливо, но упорно. Кстати, мизантроп может раздражаться чаще человеколюба не из-за своей повышенной раздражительности, а из-за того, что имеет боль- ше оснований для раздражения. Наверное, не всегда повышенная раз- дражительность является важной причиной развития мизантропизма: иногда она может быть, наоборот, следствием мизантропизма, раз- вившегося из-за других факторов и давшего дополнительные основа- ния для раздражения. Злобность у мизантропа (а она у него иногда случается -- несмо- тря на стремление отстраняться от популярного "слишком человечес- кого") идёт не от того, что "человеколюбивое" большинство, обожа- ющее затевать войны, травить Сократов, распинать Иисусов Христов, сжигать живьём Жанн д'Арк и т. д., уделило ему недостаточно внимания, уважения, материального содержания (было бы абсурдно ожидать такого от мизантропских идеологических "антиподов"), а от того, что оно раз за разом покушается на его "положняк", на естественный скромный минимум: чистый воздух, тишину, старину, красоту, безопасность, уголки незагаженной природы. * * * Мизантропический подход к человеческому миру есть подход твор- ческий: не принимать этого мира "as is", а стремиться переде- лать. Поубирать из него слабость, глупость, дегенератство, уродс- тво, абсурдизм, мусор и т. п., а если конкретнее, то курильщиков, автомобильщиков, волосатиков и т. п. Что, мало кто остался бы жить после мизантропской чистки? Так и хорошо, говоря по правде: было бы огромное облегчение для природной среды, поисчезали бы глобальные проблемы. Тенденции пока такие, что если не чистить рядов человеков, то люди вымрут целиком -- в глобальной катастрофе природопользова- ния, а если чистить, так и катастрофы не будет. Если подходить формально, то мизантроп -- таки враг общества, государства, даже человечества в его теперешнем состоянии. Прав- да, он -- друг чего-то следующего: того, что идёт на смену сущес- твующему, но, может, не успеет прийти до того, как всё ляснется. Мизантроп -- комплексный критик и революционер в засаде, обве- шанный концептуальными гранатами и ждущий появления слабины в "системе", чтобы наброситься, захватить, подчинить. * * * Лирическое отступление о правильных мизантропах-подвижниках. Мизантропизм -- это наивысшая степень духовной автономности. Это полная внутренняя (и частичная внешняя) свобода от дурацких условностей ущербного общества. Это путь полнокровной жизни, здоровья и долголетия. Путь силы, воли, смелости, борьбы (дозиро- ванной: в формах и количествах, близких к оптимальным). "Правильный мизантроп" и "сверхчеловек" -- это синонимы. Чего не может мизантроп в области размашистого идеетворчества, того не сможет никто. Правильные мизантропы -- это, можно ска- зать, интеллектуальный спецназ человечества. Правильный мизантроп, осознавший свою суть и подпитавшийся толковыми представлениями от других правильных мизантропов, объективно становится эквивалентом полубога -- в сравнении с основной человеческой массой. Если он обретает "точку опоры", то оказывается в состоянии перевернуть мир (с головы на ноги, конечно). Важнейшая задача человечества -- и мизантропов как его передо- вого, ударного отряда -- это прорыв в Эру Мизантропов, подальше от вырождения, абсурдизации, катастрофизации. * * * О надуманных ужасах мизантропизации трудящихся. Научный мизантропизм -- это идеология отборного меньшинства, точнее, идеология противостояния его современной деструктивной основной массе человеков. Мизантропизм может стать идеологией верхушки общества, но он не может стать идеологией большинства. Говорить об ужасах, которые наступят, если мизантропизм станет популярным в широких кругах умственно средних людей, -- значит не понимать его сути: быть умственно средним, которому он не только не рекомендуется, но даже не ложится на психику сам по себе. Если удастся сделать большинство людей не-деструктивным, мизантропизм станет ненужным. Если из мизантропизма убрать жёсткое противопо- ставление конструктивно думающего меньшинства малодумающему боль- шинству, занятому уничтожением биосферы, останется модерализм -- идеология новой цивилизации. * * * Можно считать научный мизантропизм тайным знанием, но специфи- ческим: таким, какое можно обсуждать открыто, потому что до по- сторонних людей без мизантропических задатков всё равно слабовато доходит, о чём речь. Посторонние понимают отдельные слова и фра- зы, догадываются, что ведётся подкоп под их любимые глупости, но общий смысл от них ускользает, потому что в головах нет схемы, по которой части укладываются в целое. * * * Большинство более-менее культурных людей имеет представление о том, что такое научно-технический прогресс и что такое прогресс социальный. Идеи этих двух прогрессов вошли в расхожий набор со- временных представлений. (На самом деле там не "прогресс", а не- что очень неоднозначное, но это другая тема.) Большинство более- менее культурных людей никогда не слышало о прогрессе "человечес- кого материала", но хотя бы слышало о евгенике. В современном массовом мировоззрении человеческое развитие остановилось где-то на уровне кроманьонцев, а дальше пошло туманное непонятно что. В конце XIX века лучшие европейские умы (Макс Нордау и др.) пыта- лись поднять тему вырождения, но она осталась на периферии общес- твенных интересов. Фридрих Ницше выдвинул идею сверхчеловека, а современников объявил промежуточным звеном между сверхчеловеком и обезьяной. Во второй половине XX века знамя титанов подхватил одинокий воин духа Григорий Климов, но и у него не получилось развернуть общество к проблеме человеческого качества, проблеме развития собственно человеков, а не их вещей и правил поведения в обществе (собственно, Климов так широко даже не замахивался: он застрял на дегенератах, евреях и половых извращениях, да ещё потоптался по Ницше, не выдержавшему накала собственных мыслей). С наступлением эпохи социал-демократизма (= либерастизма) тема качества "человеческого материала" и вовсе стала табу (абсурдным и вредным). Научный мизантропизм шлёт это табу подальше. Научный мизантропизм -- это ЭВОЛЮЦИОННЫЙ подход к "человеческо- му материалу". Это практическая теория, ориентирующая на РАЗВИТИЕ. Человеконенавистничество есть отторжение "слишком человеческого": слабого, ущербного, сходящего. Это расчистка места для нового: более качественного, более жизнеспособного. * * * Мизантроп -- это, можно сказать, индивид, который оставил свои попытки вписаться в общество таким, какой он есть (но, может быть, не оставил попыток вписаться -- или уже вписался -- через сокрытие своей сути, через имитацию того, что люди принимают в других охотно). * * * Мизантропизм, даже ненаучный, -- это мировоззрение бывалых лю- дей, способных опираться в своих суждениях на большой личный опыт. Для молодёжи мизантропизм зачастую слишком сложен и слишком несимпатичен. Мизантропизация -- это окончательный выход из возраста любителей сказок, поэтому если мизантропизм сильно не нравится, надо для начала всего лишь попробовать подождать неко- торое количество лет. Десятилетних детей, как правило, бесполезно пытаться грузить логикой, химией и т. п., а для большинства взрослых неподъёмны, к примеру, многие разделы математики. Аналогично научный мизантро- пизм для некоторых непосилен как система понятий и потому пред- ставляется им чепухой. Кстати, мне попадались номинально образо- ванные люди, считавшие чепухой и шарлатанством (еврейским) даже общую теорию относительности. Далее, если теория, даже простая и в общем-то убедительная, каким-то краем задевает у не особо умно- го человека любимую мозоль, то он отвергает её по эмоциональным причинам, но ему при этом кажется, что по методологическим. * * * Научный мизантропизм -- это не просто ещё одна наука: это одна из наук особого значения, недоразвитием и недостаточной пополяр- ностью которой объясняется существование значительной части проб- лем у человечества. Теоретические основы научного мизантропизма: - психология; - генетика; - теория эволюции; - евгеника; - социология; - проблемология. * * * Ключевые идеи научного мизантропизма: 1. Люди приблизительно делятся по личностным качествам на высших и низших. К высшим относятся те, у кого разум преобладает над эмоциями и кто благодаря этому способны самостоятельно удер- живаться от приятных, но вредных действий. Высшие -- по-види- мому, частичный продукт типовой мутации низших. 2. У большинства людей эмоциональное преобладает над рациональ- ным. То есть, большинство людей идёт на поводу своих инстинк- тов, а не разума. Человечество как целое менее разумно, чем его лучшая часть. Достижения этой лучшей части воспринимаются как достижение человечества, из-за чего массовые человеки считают себя более умными, чем они есть на самом деле. 3. Большинство людей охотно следует стадным инстинктам (инстинк- ту обожания вожака, инстинкту подражания, инстинкту бодания за стадо, инстинкту самопожертвования ради стада и т. д.). Поэтому когда мизантроп называет массовх человечков быдлова- нами и обезьянами, он всего лишь применяет метод аналогии -- для лцчшего выражения своих мыслей. 4. Инстинкты лишь приблизительно подсказывают, что делать. Если не обрабатывать их подсказок интеллектом, эффективность пове- дения будет низкой. 5. Человеческие инстинкты имеют очень древнее происхождение и не вполне адекватны теперешним условиям существования людей. Ес- ли по-прежнему довольствоваться в основном инстинктами, жизнь будет, как правило, коротковатая и довольно мучительная, а в масштабе человечества будет иметь место приближение к гло- бальной катастрофе природопользования и соответственно к выми- ранию 90-99% человеческого населения планеты. 6. Глупая часть общества не в состоянии адекватно оценивать умную часть общества, то есть, даже не в состоянии определять, действительно ли та умна, в чём и насколько. 7. Любого человека можно хотя бы немного сместить от низшести к высшести посредством обеспечения (или навязывания) ему неко- торых условий существования: информационного воздействия, питания, режима активности и т. п. 8. Теперешний набор основных человеческих пород не в состоянии жить иначе, чем подрывая ресурсную базу своего существование и портя свой генотип. 9. Массовое интенсивное вымирание низших вследствие неразумного природопользования, избыточного размножения и чрезмерной конф- ликтности -- не катастрофа, а почти нормальное, приемлемое со- бытие, характерное для организмов с невысоким уровнем развития психики. 10. Нужна смена набора человеческих пород: требуется переход от человеческого к сверхчеловеческому, иначе человечество унич- тожит биосферу и себя. Смена поведенческих пустановок людей не может произойти без смены человеческих пород, потому что поведенческие установки в основном обусловлены непреодолимыми инстинктами, а не воспитанием. 11 Высшие в мизантропическом смысле -- возможные родоначальники новой породы людей (или группы пород), которая расположится на эволюционной лестнице над существующими породами. 12. Сверхчеловечность -- это развитая рациональность и способ- ность к самоограничению. 13. Сверхчеловеки -- по-видимому, носители выигрышной типовой генетической или психической мутации. (Исследование природы сверхчеловеческого -- одна из задач научного мизантропизма.) 14. Человечество рискует разрушить биосферу и безнадёжно испортить свой генофонд до того, как естественный отбор увеличит в нём долю сверхчеловеков естественным образом. 15. Чтобы человечество выжило и улучшилось качеством, сверхчело- векам не обязательно вымаривать или истреблять человеков: достаточно добиться лидерства над ними. Первостепенно важными являются проектирование и подготовка возможной реализации -- в качестве альтернативы массовому ин- тенсивному вымиранию низших -- такого общественного устройст- ва, при котором высшие будут управлять низшими (в частности, удерживать их от разрушительных излишеств) и смогут постепенно и малоболезненно нормализовать их численность, доразвить их, привести к образу жизни, выдерживаемому природной средой. 16. Сверхчеловекам для успеха в спасении человечества от него самого не хватает осознания своей сущности. Научный мизант- ропизм эту сущность как раз и изучает. 17. Мизантроп отвергает расхожее человеческое ради сверхчеловече- ского, а не вообще. 18. В каждой человеческой расе -- свои сверхчеловеки. Сверхчело- веки разных рас легко понимают друг друга и имеют общие инте- ресы. 19. Сверхчеловеки существуют столько, сколько существуют челове- ки, и находятся с ними в более или менее жёстком противостоя- нии. 20. Концепция сверхчеловеков в научном мизантропизме используется не только для доставления удовольствия мизантропам, но в пер- вую очередь как представляющийся наиболее адекватным взгляд на различие между массовыми человеками и теми, кто уклоняются от участия в процессе массового саморазрушения людей, в про- цессе подготовки глобальной катастрофы. Указанные идеи не являют собой чего-то существенно нового, а научный мизантропизм лишь переводит их из области эмоциональной в область рациональную, из предположений в обоснованные представле- ния, из рассыпного состояния -- в систему. Предположительность некоторых научно-мизантропических идей -- признак строгой научности подхода, следствие сложности предметной области и показатель того, что научный мизантрпизм пребывает на этапе становления. Разумный, здравомыслящий, ориентирующийся в текущих реалиях и более-менее начитанный в толковой литературе на социальную тема- тику индивид не в состоянии не воспринимать резко критически об- раз жизни, мировоззрение, уровень интеллектуально-волевогого раз- вития современного человеческого большинства и не в состоянии не смотреть на это большинство иначе, чем сверху вниз. То есть, он не может не попадать под определение мизантропа. Если он ещё не признал себя мизантропом, то, может быть, потому, что не так уж разумен, раскован в мышлении и т. д., или всего лишь потому, что ещё не дошёл до чётких обобщений, и лучшее у него впереди. Можно ЖАЛЕТЬ большинство (мизантропы, осознавшие себя в качестве тако- вых, тоже нередко его жалеют), но если нет стремления уподоблять- ся большинству и сильно с ним смешиваться, то ты таки мизантроп, даже если это слово тебе не нравится своим построением. Вместо слова "мизантроп" можно пользоваться словом "высший". Формально мизантропом может быть и социопат (поэтому приходится говорить "правильный мизантроп"), но и слово "высший" не отражает некоторых нужных нюансов (ведь можно быть "высшим" по формальному социальному статусу и даже превосходить большинство некоторыми по- ложительными качествами, но при этом в целом по уровню мышления, уровню понимания человеческой природы и глобальной ситуации быть на одной доске с большинством). * * * Говорят: ну как можно было теорию, претендующую на важную роль, назвать таким отталкивающим образом -- "научный мизантропизм"?! Мизантропизм -- это же ЧЕЛОВЕКОНЕНАВИСТНИЧЕСТВО! И что из того? Во-первых, чтобы не потеряться в современном всё крепчающем информационном шуме, теория должна иметь броское название. Во-вторых, научный мизантропизм рассчитан на худо-бедно разум- ных людей, а они склонны разбираться в сути предметов, а не заст- ревать на их названиях. В-третьих, а разве хотя бы часть людей не заслуживает ненавис- ти? Или в тюрьмах вы держите их единственно из сострадания: чтобы они не потерпели неприятностей от тех, кто ранее потерпели от них? В-четвёртых, а что вы против ненависти собственно имеете? Лиш- них, рудиментарных эмоций у человека, вроде, нету: все они обеспе- чивают его выживание, когда проявляются к месту и в адекватных дозах. Вы же в принципе не против того, чтобы люди выживали? Слово "любовь" звучит притнее, чем слово "ненависть", да? Но теорию ведь правильнее называть по предмету её исследования -- и покороче. А значит не "научное очень разборчивое человеколюбие ради перехода от человеческого к сверхчеловеческому во избежание глобальной катастрофы", а таки он -- "научный мизантропизм". Когда перед мизантропами начинают распространяться про огромную значимость идеи человеколюбия, это может вызвать у них бурный смех. Принцип человеколюбия всегда был первейшей основой, к при- меру, христианства, но последние 2000 лет битком набиты кричащими примерами особой жестокости так называемых христиан. Когда вчиты- ваешься, скажем, в историю Крестовых походов, встают дыбом волосы и меркнет слава НКВД, СС и Гестапо. У мизантропов не хватает ненависти на очень многих, но на пла- менных "человеколюбов" -- всегда пожалуйста, потому что именно из-за "человеколюбов" с их упорным игнорированием проблемы избы- точного размножения дураков мы все стоим на пороге глобальной ка- тастрофы природопользования. Кстати, из-за угрозы этой катастрофы научный мизантропизм как раз и появился на свет. И он являет со- бой, по-видимому, наиболее разумную и -- будем надеяться -- адек- ватную реакцию на эту угрозу. * * * Для мизантропа (= "сверхчеловека") средние человеки из большин- ства -- почти то же, что для этих средних человеков -- "недочело- веки", к примеру, бомжи. С той лишь разницей, что для среднего человека "недочеловеки" -- это очень малая часть общества, тогда как для мизантропического "сверхчеловека" они -- основная масса населения. Напомним себе, как средний (= пока что более-менее чистоплотный и брезгливый) человек воспринимает обосцавшегося вонючего бомжа, угрожающего ему вшами, блохами, глистами, чесоткой, гепатитом, сальмонеллёзом, туберкулёзом, брюшным тифом и т. п.. Приблизи- тельно так же этот средний человек, в свою очередь, воспринимает- ся мизантропом, когда тот -- в своём характерном состоянии души (заметим, что добренький к разрушающему биосферу большинству мизантроп -- это мизантроп не в настроении). Что же касается собственно бомжей, то отношение мизантропов к ним сводится примерно к тому, чтобы облить бензином (отобранным у автомобильщиков, байкеров и анархистов) и сжечь -- вместе с на- ружными и внутренними паразитами. Но мизантропы этого, конечно же, не делают, потому что они, как известно, отличаются повышен- ной реалистичностью мировосприятия и редкостной адекватностью поведения. * * * Введение понятий "недочеловек" и "сверхчеловек" -- большой шаг вперёд в оптимизации отношений мизантропов с остальным обществом. К примеру, если мизантроп видит, что индивид с явными признаками недочеловека делает какое-то непотребство, то мизантроп не обра- щается к этому индивиду с бесполезным осуждением и с опасным для себя предложением перестать это делать, а смотрит на происходящее спокойно -- как на неудобство погоды или рельефа местности: недо- человек ведь всё равно не поймёт и не исправится. Портить себе нервы из-за погоды или рельефа -- это абсурдно, и мизантропы до такого не опускаются. * * * Требования к людям в XXI веке должны быть много жёстче, чем в веке XIX. Потому что людей стало значительно больше (планета пе- ренаселена), ресурсов -- значительно меньше, техническая мощность человечества возросла, появилось оружие, способное уничтожить человечество и биосферу (соответственно усугубились последствия ошибок: одно дело когда в посудной лавке ворочается мышь, другое -- когда ворочается слон), появились -- и успели серьёзно обост- риться -- так называемые глобальные проблемы. Слабости и глупос- ти, простительные в XIX веке, в XXI веке уже не простительны. Подходить к людям так, как подходили, к примеру, Александр Пушкин и Лев Толстой, стало непозволительной роскошью. Поэтому научный мизантропизм есть не только новый уровень понимания феномена че- ловека, но и реакция новую ситуацию. Мизантропы -- новые реалис- ты. Цена человеков упала, качество их по большому счёту упало тоже. Старый гуманизм стал "не по карману" -- аналогично тому, как стало "не по карману", к примеру, выжигание лесов под пашни (подсечно-огневое земледелие). * * * Мизантроп снисходителен к чужим слабостям лишь в том смысле, что он им не удивляется, ими не возмущается, а воспринимает их как должное: как то, чего и следует ожидать от большинства чело- веков. Если же говорить об избавлении от слишком несовершенных, слишком неправильных людей, то мизантроп и это дело воспринимает спокойно. К сокращению численности людей он относится в целом положительно. Точнее, к элиминации ими друг друга. Но только в части собственно элиминации, а не в части способов, какими она осуществляется (эти способы, как правило, разрушительны для природной среды и не избирательны в отношении мизантропов). Что касается провоцирования истребления неправильными людьми друг друга -- или истребления их мизантропами -- то мизантропы от такого воздерживаются -- по следующим причинам: - как правило, доступны и мирные способы регулирования чис- ленности людей; - трудно разбираться, кто на что горазд: есть риск утраты потенциальных мизантропов; - посеешь ветер -- пожнёшь бурю: процесс "чистки" вполне может выйти из-под контроля; - массовые ликвидации не ложатся на здоровые мизантропские инстинкты, поэтому мизантропы предпочитают терпеть засилие "слишком человеческого" до последней возможности; - мизантропы не хотят дискредитировать идеи мизантропизма и усложнять жизнь мизантропов очень спорными и очень трудными для массового понимания вещами. * * * Ясное дело, что мизантропы должны подлежать особой защите -- как лучшая часть общества, с которой только и можно связывать надежды на выживание и просветление. Как обеспечить эту особую защиту -- вопрос сложный. Возможно, сгодится что-то вроде следующего. Если как-то выделяют -- удостоверениями и льготами -- инвали- дов, ветеранов, пенсионеров, Героев Советского Союза и т. п., то почему аналогично не выделять и не льготировать мизантропов? Точ- нее, их надо выделять и льготировать в первую очередь, поскольку это ведёт к увеличению положительного вклада мизантропов в разви- тие цивилизации смешанного состава (с "человеками", "недочелове- ками" и "сверхчеловеками") и в предотвращение её катастрофы. По справедливости и ради всеобщего блага надо обеспечивать на вокзалах, в поездах, автобусах, самолётах, аэропортах и т. п. специальные помещения (или хотя бы зоны) для мизантропов: области тишины, чистоты, порядка, сосредоточения людей без пирсинга, та- туировок, избыточной волосни и т. п. Если что-то организуется даже для курильщиков, то для мизантропов тем более надо организо- вывать хоть что-нибудь (точнее, конечно, лучшее). Следует помечать места/зоны/помещения для мизантропов особой надписью: "Для мизантропов". А также особым знаком: профильным портретиком Фридриха Ницше в красном круге. Право пользования такими ресурсами должно быть в первую очередь у обладателей "Удостоверения мизантропа". Такое удостоверение должно выдаваться только после прохождения проверки на мизантропизм и нормальность (отсутствие или незначительность дегенеративных признаков): если людей подвергают тщательной проверке прежде, чем присвоить им статус инвалидов, почему не относиться аналогично к присвоению статуса мизантропов? Инвалидность бывает разных видов и разных степеней, мизантроп- нутость -- в общем-то тоже. Надо ли её дифференцировать -- во- прос открытый. Для получения статуса мизантропа должен, среди прочего, сда- ваться специальный теоретический экзамен. Разумеется, в случае наличия свободных мест в помещениях/зонах для мизантропов надо пускать туда и немизантропов, соблюдающих мизантропские правила поведения. Таким немизантропам можно при сваивать статус "Сторонник мизантропов". При хорошей заполняемости мизантропских помещений/зон надо раз- двигать их пределы, чтобы ВСЕ желающие старательные человеки ("сторонники мизантропов") и лучшие из недочеловеков могли приоб- щаться к мизантропскому сверхчеловеческому образу жизни. Можно устраивать границы помещений и зон так, чтобы раздвигание их было не намного сложнее переноса скамеек на другое место. Заметим, что особые помещения/зоны для мизантопов и их сторон- ников -- это не обустройство за счёт остального общества, а ком- фортное пространство ДЛЯ ВСЕХ, кто согласны не разрушать его ком- фортности. В перспективе может оказаться, что после разрастания помещений и зон для мизантропов станет правильнее, наоборот, выделять осо- бые помещения и зоны для дегенератов: вроде теперешних курилок, только для более широкого набора поведенческих отклонений, чтобы дегенераты могли там беспроблемно не только курить, но также пить пиво, материться, сидеть и лежать на грязном полу, ставить ноги на сидения, громко разговаривать и орать, демонстрировать друг другу татуировки и пирсинг, соседствовать с большими собаками и маленькими крикучими детьми, плевать и сморкаться на пол, остав- лять мусор где попало, пачкать стены граффити, носиться на само катах, заниматься ерундой в смартфонах и компьютерах, наслаждать- ся рекламой, вонять дезодорантами, портить воздух в сортирах, публично удовлетворять свою похоть, выглядеть несоответственно своему полу, сигнализировать о своих гомосексуальных и лесбийких наклонностяхи т. д. * * * Подручный комплект мизантропа: - наушники для защиты от шума; - дыхательная маска для защиты от пыли и бактерий; - влажные салфетки; - складной нож для защиты от "недочеловеков" в случае конфликта с ними; - значок мизантропа; - книжка карманного формата с избранными мизантропскими произведениями Александра Бурьяка. * * * Чем дольше человеки уклоняются от спасения их мизантропами, тем меньше мизантропам хочется их спасать, потому что процесс массовой деградации заходит всё дальше, то есть, снижается ка- чество людей (соответственно падает интерес в их спасении) и возрастает их сопротивляемость спасательским мерам. * * * Важное: научно-подкованный мизантроп "отвергает" людей не пото- му, что они "плохо себя ведут", хотя могли бы и лучше, а потому что они в большинстве своём (за исключением "высших", которые то ли люди, то ли уже не совсем) не в состоянии "хорошо себя вести" в принципе, то есть, в силу их природы: они по генетическим при- чинам (= непреодолимо) слишком стадные и недостаточно разумные, чтобы жить так, как хотят и могут "высшие", а в новых условиях -- скоро даже чтобы просто жить хоть как-нибудь. Иначе говоря, сами по себе они обречены на вымирание не чем-то посторонним, а собст- венным генотипом. Новые условия -- это то, что мы имеем на плане- те Земля в результате как бы прогресса гомо псевдосапиенсов. Если гомо псевдосапиенсам удавалось тысячелетиями выживать, это вовсе не означает, что они и сегодня не столь уж плохи, как это представляется мизантропам, и что они смогут выживать дальше. Псевдосапиенсы -- уже не те, что раньше: они превратились в рако- вую опухоль биосферы, и дело идёт к уничтожению ими и её, и самих себя. В течение последних тысячелетий на планете накапливались разру- шительные результаты жизнедеятельности псевдосапиенсов: выруба- лись и выжигались леса, изводились всякие виды животных и расте- ний, а сами псевдосапиенсы устойчиво наращивали свою численность, но при этом деградировали физически и интеллектуально вследствие замещения функций своих организмов техническими устройствами и вследствие обеспечения выживания слабых особей, которым надлежало идти в отсев. Глобальная катастрофа природопользования и последующее вымирание 99% псевдосапиенсов -- это то, к чему движется человечество. И это -- то, что мизантропы стремятся предотвратить: они считают, что подразвить человечество можно много более мягкими способами, при- чём без сопутствующего разрушения биосферы. Правильные человеки (и недочеловеки) должны изо всех сил поддер- живать научно-подкованных мизантропов (= сверхчеловеков), чтобы сохраниться и сохранить Землю. (В научном мизантропизме понятия "человек", "недочеловек", "сверхчеловек" -- всего лишь устоявшие- ся обозначения ступеней эволюции психики.) Те, кому представляется научно не корректным деление людей на "высших" и "низших" ("сверхчеловеков", "человеков", "недочелове- ков") или хотя бы называние указанных категорий таким образом, как они здесь названы, пусть предлагают своё. Особенность научно- го подхода ведь как раз и состоит в том, что нет ничего оконча- тельно устоявшегося, совсем бесспорного, не подлежащего пересмот- ру в принципе. Люди предположительно рождаются с задатками "высших". То есть, высшесть -- возможно, не результат сбоя в воспитании удобных по- средственностей, профессионально изощрённых дураков и гениотов (для решения теоремы Ферма, пиликания на виолочелях и т. д.). Индивид может не быть "высшим" по психическому складу, но пони- мать феномен высшести и значимость "высших" и поддерживать подхо- ды "высших" в меру своих скромных сил. Такой индивид -- примкнув- ший к высшим, полувысший, мизантропофил. Возможен латентный мизантропизм (это когда обстоятельства не располагают к тому, чтобы индивид с мизантропскими задатками осо- знал свою суть). Индивид, воспитанный в мизантропских ценностях и много контак- тирующий с мизантропами, может вести себя как высший, не будучи высшим, а поступая так частично вследствие действия инстинкта подражания. Высшесть, по-видимому, не всегда наследуется: "триггер", пере- ключающий индивида на высшесть, может переключить и в обратную сторону, но не в пределах одной жизни. * * * Если у Григория Климова в его "высшей социологии" базовое -- это противопоставление нормальных людей и дегенератов (нормаль- ные -- в основном хорошие, дегенераты -- в основном плохие), то в научном мизантропизме базовым является противопоставление нор- мальных людей и "высших", причём нормальные становятся в основ- ном плохими, а в качестве хороших тут "высшие", тогда как дегене- раты при первом приближении оказываются и вовсе пренебрегаемым фактором. С точки зрения научного мизантропизма, добрая старая нормальность Григория Климова -- уже не только не достаточное условие выживания обществ (достаточным условием она была прибли- зительно до конца XX века, но не в XXI веке), но даже помеха оному. Тщательные исследования показали, что нормальных людей подтал- кивают к разрушительному образу жизни в основном не дегенераты, а их собственные нормальные инстинкты, переставшие быть адекватными глобальным условиям существования. Во всяких войнах, резнях и революциях виновны не столько деге- нераты, сколько нормальные личности: политические эксцессы вроде Варфоломеевской ночи -- вполне в русле человеческой нормальности, и в этом состоит основная идея научного мизантропизма. Но если раньше дело ограничивалось по преимуществу уничтожением более или менее значительных количеств людей, то в настоящее время дело идёт к уничтожению биосферы в целом. Подчинение "нормалов" "высшим" -- это естественный способ выка- рабкивания из сложившейся ситуации, а химическое или хирургичес- кое вмешательство в человеческую природу с целью подправления нормы -- это неестественный, слишком опасный способ выкарабкива- ния из того же самого. Таблетками, наверное, можно ослабить инс- тинкты и усилить волю, но невозможно развить мыслительные пара- дигмы. Доминирование воли над инстинктами может быть и у дураков, тогда как высшие индивиды отличаются ещё и особым мышлением: "высшие" -- таки умники. Неадекватность нормальных людей текущим условиям существования -- это лишь в малой степени результат общей генетической деграда- ции человечества: "нормалы" не адекватны теми самыми качествами, которые в пещерные времена были вполне к месту. Современный нормальный индивид поддержит скорее дегенерата, чем "высшего". Потому что "высший" заставляет напрягаться, тогда как дегенерат предлагает расслабляться, а расслабляться, как правило, приятнее. К спасательской позиции может придти и дурак. Но он будет спа- сать, скорее всего, по-дурацки. * * * Необходимость, так сказать, глобального спасения вскрылась только в последнюю треть XX века -- в результате работ по гло- бальному моделированию. Стало ясно, что при сохранении сложивших- ся социальных тенденций, обусловленных нормальными человеческими качествами, долго жить человечеству не получится. До той же поры можно было принимать ущербность человеческой нормы как мелочь, не способную остановить стремление "к звёздам". Когда замаячила угроза глобальной катастрофы природопользования, выявленная впол- не научными способами, начался период уговаривания, убеждения вождей и масс в том, что образ жизни должен быть радикально изменён, иначе не будет жизни вообще. К концу 1-го десятилетия XXI века стало ясно, что на подавляющее большинство людей даже самые отточенные рациональные аргументы и даже самые качественные кинематографические "страшилки" действуют не настолько сильно, чтобы склонить к отказу от разрушительных вещей. Вот только тогда и сложились условия для формирования научного мизантропизма: учения о том, что базовая человеческая природа (а не какие-то девиации её) сделала человечество раковой опухолью биосферы и что надо либо менять эту природу, либо ставить её под жёсткий конт- роль почти что любой ценой. Человеческая природа будет при этом возмущаться и бунтовать, правда, не вся: несколько процентов населения -- "высшие" -- поддержат этот подход всецело. * * * Все развитые мизантропы -- "высшие", но не все "высшие" -- раз- витые мизантропы. Высшесть лишь располагает к мизантропизации, но не обрекает на неё. Если условия жизни и работы "высшего" склады- ваются благоприятно, он вряд ли существенно мизантропизируется. Он "обличает нравы", рассматривая нехорошее в человеческих делах как распространённые ошибки или как недорабротки ему подобных, но не как неизбежные проявления непреодолимой человеческой сущности. Ненавидеть людей склонны неудачники, неврастеники, социопаты, люди с несправедливо низким, по их мнению, социальным статусом, физически ущербные. Но они ненавидят ближних (находящихся в поле зрения, достающих их шумом, запахами и т. п.) и, может быть, начальство и знаменитости. Таких ненавистников лучше называть не мизантропами, а злобными, озлобившимися. В отличие от них, пра- вильные мизантропы испытывают неприятие и к "дальним", никак их непосредственно не достающим, а только участвующим в разрушении биосферы и уничтожении памятников культуры, тогда как со многими ближними могут вполне ладить. Тяга к исправлению человечества может охватывать и дураков, подцепивших от "высших" какие-то идеи в вульгаризованном виде, нарожавших замыслы самостоятельно или прибившихся к "стаду" таких же исправителей, как сами. Поэтому наличие претензий к "человекам вообще" -- не достаточный признак высшести. * * * У умников имеется своя "культурная традиция": книги, в которых суждения -- на уровне, который посилен и интересен только для ум- ников широкого профиля (далеко не все книги, написанные умниками, ориентированы исключительно на умников). У умников-мизантропов своей "культурной традиции" пока что по сути нет: отсутствует дежурный набор текстов, способных более-менее обеспечить хотя бы "курс молодого бойца". Это означает, что каждому начинающему миз- антропу приходится самостоятельно выискивать мизантропское в не- охватном море немизантропской литературы. Это сегодня есть возможность просто набрать в интернетном поис- ковике "ненавижу людей" или что-нибудь в этом роде, да и то вый- дешь таким образом на серьёзную литературу далеко не сразу. Рань- ше же почти каждому индивиду с задатками "высшего" приходилось постигать свою сущность самостоятельно: выстраивать собственную версию мизантропического мировоззрения с пустого места. А ведь эта задача -- из разряда особо сложных, отсюда многочисленные пе- регибы и недогибы, принимаемые некоторыми Григориями Климовыми за проявления дегенератства. И отсюда нередкая, на теперешний взгляд, наивность умопостроений древних "высших". * * * Мизантропическая литература: Йохан Хейзинга "В тени завтрашнего дня"; Александр Зиновьев "Гомо советикус"; Гюстав Лебон "Психология толпы"; Григорий Климов "Красная каббала". * * * История в аспекте "высшей социологии" Григория Климова -- это повествование о том, как дегенераты гадили всяким обществам, а те страдали и восстанавливались от нанесённых им ударов. История в аспекте научного мизантропизма -- повествование о том, как "выс- шие" старались подтянуть то или иное общество за уши на следующую ступень развития, а оно упиралось и рвалось обратно, а с "высши- ми" при случае расправлялось разными способами. Признаки "высших" индивидов в истории: скромность в быту, репу- тация честных людей, трения с современниками, приличное литера- турное наследие, местами читабельное и сегодня. Некоторые известные деятели, предположительно принадлежавшие к "высшим": Гесиод | Пётр Чаадаев Сократ | Лев Толстой Диоген | Фридрих Ницше Платон | Александр Богданов Аристотель | Владимир Ульянов Марк Аврелий | Альберт Эйнштейн Магомет | Джордж Оруэлл Ибн Сина | Иван Ефремов Вильям Шекспир | Высшими были некоторые французские просветители XVIII века, не- которые "отцы-основатели" США, некоторые видные деятели партии большевиков. О придирках к древним предполагаемым "высшим", вроде Диогена. Сначала представьте себя на их месте. У вас, если брать вместе с ИХ периодом, получается 2.5 тысячи лет культурной истории, вся- ких больших социальных экспериментов, вроде христианства, комму- низма, нацизма, социал-демократизма и т. п., и неисчислимого ко- личества малых лабораторных экспериментов, вроде изучения услов- ных релексов, способностей к мышлению и т. п. у всяких животных, включая тех же человеков, тогда как у Диогенов даже империи Александра Македонского ещё не было, а были только немногие свитки, кропанные неудобным шрифтом, без оглавления, сносок, списков литературы и т. п., а в свитках -- разумеется, "Илиада", "Одиссея", кое-что из Гесиода и хорошо, если ещё хоть из кого- нибудь. И через весь этот ужас непоняток надо было как-то проби- раться, не имея в методологическом вооружении ещё даже аристоте- левой логики. Если всё это адекватно учесть, то древние "высшие" предстанут уже не "высшими", а и вовсе титанами духа. Потешаться в такой ситуации над каким-нибудь Сократом за его некоторые наив- ные высказывания -- это, мягко говоря, не честно. Скорее, надо дивиться тому, что он худо-бедно прорывался к вещам, которые не представляются глупыми и мелкими даже сегодня. * * * Высшесть -- груз для психики, иногда чрезмерный, не выдерживае- мый. Быть "низшим" -- это в психическом аспекте, как правило, много более комфортно, чем быть "высшим": во-первых, ты почти всегда знаешь, как тебе поступать (так, как "стадо"), во-вторых, ты не в состоянии предвидеть нехорошие последствия этого и страдать от осознания угрозы твоему благополучию. Психические опасности для "высших": - нарциссизм, мегаломания; - неврастения; - паранойя; - депрессия. "Высший", осознавший свою суть и соответственно выстроивший свою жизненную стратегию, оказывается особо защищённым от пси- хических нарушений -- если ему удаётся проскочить без больших потерь период становления личности. "Одиночество крови" -- то, с чем сталкивались и сталкиваются в той или иной степени почти все "высшие": их окружение им чуждо по интересам и образу жизни. Они -- представители другой породы че- ловеков. Им надо бы к особям своей породы, но те редки, маскиру- ются, и поди ещё их выяви. * * * Есть трудность отличения "высших" от умных правильных дегенера- тов. По Григорию Климову, отсеять умного неправильного дегенерата можно по непорядку в половой сфере. А если в половой сфере поря- док и вообще нет значительных физических и психических дефектов, то хоть разорвись. Если индивид ведёт себя не так, как окружающее стадо, это ещё не означает, что он не стаден: возможно, он ориентирован на ка- кое-то удалённое или скрытое стадо (по-научному -- на референтную єуппу). Далее, нестадность -- не безусловное достоинство. Ска- жем, может иметь место недоразвитость стадных инстинктов на фоне общего преобладания эмоционального над рациональным. Вообще, определить дегенератство бывает сложно. Скажем, дегене- ратские признаки у кровных родственников -- только повод настора- живаться, но никак не достаточный признак: немного иначе легли гены -- и ты уже не дегенерат. Таким образом, в дегенераты у Климова, наверное, попало немалое число самодеятельных "высших", не вполне удачно разобравшихся с вопросом "что делать?". Надёжный признак невысшести -- заскочность: если индивид игно- рирует рациональные доводы не потому, что считает их ошибочными по таким-то и таким-то ясным причинам, а потому что они ему таин- ственным образом не нравятся, то он -- не "высший". * * * За умника может приниматься индивид с сильным формальным или художественно-креативным мышлением, если не выпадет случая обна- ружить, что он тормозит в сложных вопросах. Закультуренные образованцы, имитаторы, узко специализированные умищи тоже могут во многих ситуациях производить впечатление крепких интеллектуалов, заставляя сомневаться в тезисе, что в современных условиях человек с развитым широким мышлением не может не быть мизантропом. * * * Почти каждый взрослый человек соглашается с тем, что люди зна- чительно различаются своими врождёнными предрасположенностями, способностями, наклонностями, практической значимостью для общес- тва, полезностью и вредностью для окружающих. Почти каждый взрос- лый человек относится к людям в зависимости от их указанных раз- личий (потому что если он не будет делать это, то вряд ли прожи- вёт долго и счастливо). Почти каждый взрослый человек соответст- венно ранжирует других людей по уровням человеческой ценности и далее обращается с ними в зависимости от уровня, к которому он их отнёс. Небольшое отличие носителя научно-мизантропических взгля- дов от почти каждого взрослого человека состоит лишь в том, что этот носитель... - подходит к своим ранжировкам людей рационально, основательно, осторожно, самокритично; - придаёт этим ранжировкам большое значение; - предъявляет более жёсткие требования к людям, которых относит к полноценным; - отдаёт себе отчёт в своём подходе: "саморефлексирует"; - по поводу своего подхода если и эмоционализирует сильно, то лишь на этапе его становления, а далее принимает значитель- ную, мягко говоря, некачественность людей как природную данность (аналогично тому, как он принимает продолжительность суток, силу тяжести и т. п.); - в принципе не скрывает своего подхода от других людей, даже если они его не разделяют (и наверняка даже думают, что они в моральном аспекте лучше, чем мизантропы). * * * Толковый мизантроп -- это специалист по человеческим недостат- кам в части морали, поведенческих установок, интеллекта. Вроде того, как врач -- специалист по человеческим болезням. Как люди не стремятся избавиться от некоторых своих болезней (а то даже за болезни их не считают), так не стремятся они избавиться и от некоторых своих недостатков (точнее, от большинства). Интеллектуально развитый мизантроп, как правило, избегает ввя- зываться в разные дрязги (межличностные, межпартийные, межгосу- дарственные и т. п.) -- из-за того, что видит ущербность мораль- ных позиций и тактик "противоборствующих сторон" и нежелание их начинать исправление мира с себя, а не с других субъектов. Мизан- троп -- человек, стоящий над схватками. У него случаются свои специфические мизантропские конфликты, но в них хотя бы действует расчётливо и относится к себе критично. Всякий, кто существенно не согласен с мизантропом в чём-то, ка- сающемся мизантропических оценок, -- для него не дурак, а "обезь- яна", то есть, эволюционно отставший (по крайней мере, сильно по- дозреваемый в этом: уж мизантропы-то признают свою способность на временные ошибки, даже на крупные). * * * Нередко психические нарушения (врождённые, приобретённые) за- трудняют социализацию. Недосоциализированный конфликтный индивид (= социопат), если он не совсем дурак, пробует как-то объяснить себе свою неуживчивость и может приходить к утверждениям, сходным с некоторыми научно-мизантропическими, что не должно вводить в заблуждение о характере связи мизантропизма и социопатии. Пос- кольку концептуально развитый мизантропизм способствует уклонению от действия факторов, вредных для психики, то он и ведёт скорее к сохранению и укреплению психического здоровья, а не к разрушению его. Соответственно такой мизатропизм не благоприятствует социо- патии. Концептуально подкованный мизатроп не принимает окружающе- го общества, но и не воюет с ним без пользы (но если война выгля- дит выгодной, то таки воюет), а спокойно обустраивается в меру своих возможностей, которые, как правило, достаточны, потому что отстранение от популярных глупостей освобождает человеку много времени, психической энергии и средств. * * * Мизантропизм и цинизм -- частично перекрывающиеся феномены. Слово "циник" -- от латинского названия древнегреческой философс- кой школы киников, которой принадлежал знаменитый философ Диоген Синопский, мизантроп. В словаре Ожёгова: "Цинизм -- пренебрежение к нормам общественной морали, нравст- венности, наглость, бесстыдство." В Википедии: "Цинизм или циничность (др.-греч. "кинисмос") -- откровенное, вызывающе-пренебрежительное и презрительное отношение к нормам общественной морали, культурным ценностям и представлениям о благопристойности, отрицательное, нигилистическое отношение к общепринятым нормам нравственности, к официальным догмам господс- твующей идеологии. Поведение, выражающее осознанное и демонстра- тивное игнорирование определённых моральных ценностей." С научно-мизантропической точки зрения, такое определение не отражает всего объёма понятия "цинизм". Циники бывают разные: - тяготящиеся ущербностью общепринятых правил, но в основном придерживающиеся их, чтобы не сделать себе ещё хуже; - использующие идею ущербности общепринятых правил для оправдания своего нарушения их в целях личного обустройства за чужой счёт и скрывающие своё отношение к правилам, чтобы можно было нару- шать их скрытым образом; - демонстрирующие пренебрежение общепринятыми правилами, чтобы привлекать к себе внимание; - демонстрирующие пренебрежение общепринятыми правилами, чтобы получать удовольствие от мести обществу за что-нибудь. Мизантропами являются только циники первого рода. Всякий мизан- троп -- циник, но далеко не всякий циник -- мизантроп. Для мизантропа характерно резко критическое отношение к нормам морали, общепринятым культурным ценностям, догмам господствующей идеологии. С его точки зрения, они существенно нуждаются в кор- ректировке, потому что ведут к усугублению проблем общества. Мизантроп раскрывает своё специфическое отношение к любимым заблуждениям большинства лишь настолько, насколько это требуется для поиска и/или формирования единомышленников без создания зна- чительных непосредственных неудобств себе лично. Циник-немизантроп признаёт ущербность людей как их непреодоли- мую сущность и позволяет себе быть ущербным самому (как бы не противится естеству) и использовать ущербность других в своих личных ущербных целях. Мизантроп же ненавидит ущербность и борет- ся с ущербным в себе (пусть и не всегда успешно). * * * Мизантропизм и жлобство. Жлоб -- тот, кто открыто и хамовато пренебрегает интересами других людей. Мизантроп иногда ведёт себя приблизительно как жлоб, но такое сходство -- поверхностное. К примеру, жлоб может сорить, мизантроп -- нет; жлоб может поти- хоньку вырубать лес, мизантроп -- ни за что. Мизантроп пренебрегает не "объективными" интересами людей, а только представлениями людей об их интересах. Ещё он не желает платить по счетам за чужие глупости. Поэтому, скажем, если жлоб не уступает места старушкам в общественном транспорте, он делает так потому, что ему на этих старушек просто плевать, а если не уступает им места мизантроп, то из более тонких соображений: он не виноват в том, что в городе существует транспортная проблема, а старушки в этом, наоборот, виноваты, потому что всегда поддер- живали власть, игнорировавшую предложения мизантропов касательно изменений в устройстве городов. А ведь каждый должен самолично страдать за свои ошибки, иначе не будет урока, шанса на изменение к лучшему. И попробуй мизантроп со своими здравыми идеями, к при- меру, выдвинуться кандидатом в президенты, эти же самые старушки проигнорируют его со всеми его идеями, а то даже будут пугать им одна другую: как же, такое чудовище может вдруг к власти прийти! Далее, когда мизантроп едет в общественном транспорте сидя, он продуктивнее думает за всех, включая старушку, которая стоит ря- дом. Или же он спокойнее дремлет, чтобы продуктивнее подумать за всех в другом месте. Мизантроп в данной ситуации много ценнее старушки, и от успеха его думания может зависеть удел несчётных тысяч старушек, включая ту, которая клянёт мизантропа за то, что он не уступает ей места. В действительности мизантроп старушкам место всё-таки уступает -- и прётся от них через заполненный салон подальше -- потому что так или иначе не сможет ни думать, ни дремать, ни кушать, когда они над ним нависают, брызгают соплями и желают ему умереть рань- ше, чем они сами. Когда особо важный человек устраивается на самом социальном верху, плебс прощает ему и объёмистые резиденции, и золотые ложе- чки, и раздутые кадры обслуги и охраны, а когда ещё более важный человек -- мизантроп, носитель концептуальной власти (небыстрой, да), делатель сверхчеловеков и светлого будущего, надежда и опо- ра, демократично едет сидя в общественном транспорте, находятся беспокойные личности, оскорбительно принимающие его за гнусного жлоба... * * * Мизантропизм и высокомерие. Когда средний, массовый человечек, не получивший мизантропического воспитания, стоит перед клеткой с обезьянами, он ведь не наслаждается своим превосходством над ни- ми. Обезьян он любит, жалеет, подкармливает, защищает. Но если они, чрезмерно размножившись на воле, станут разорять его огоро- ды, гадить в его жилище, он без больших колебаний начнёт гонять их чем попадя, а в случае опасности для себя и своих детей даже пристрелит их. Приблизительно такое же отношение мизантропа к массовым человечкам. То есть, это не высокомерное отношение аристократа к простонародью одной с ним расы, а что-то другое: это как отношение к "братьям меньшим" -- к приматам, стоящим на эволюционной лестнице на ступеньку-две ниже. Как к бабуинам, которые -- слишком размножились, слишком назойливы, слишком раз- рушительны. Мизантроп хочет, чтобы у бабуинов тоже всё было хорошо, но он не имеет над ними власти, достаточной для их обустройства, а их гибель воспринимается им не так болезненно, как гибель более близких к нему существ. * * * Мизантропизм и высшесть. Можно быть мизантропом и не считать себя высшим. Такие мизантропы называются циниками. Мизантроп, не считающий себя "высшим", позволяет себе вещи, от которых "высшие" воздерживаются, а "низшие" -- нет. * * * Мизантропы-то стремятся к сверхчеловеческому, но ввиду массо- вой деградации "человеческого материала" под влиянием псевдопро- гресса даже удержание на уровне "старой" человеческой нормы -- это уже большое личное достижение. Мизантропы -- среди прочего, проводники и защитники человеческой нормальности. * * * Научный мизантропизм и массовое уничтожение людей. Научный мизантропизм отнюдь не располагает к массовому уничто- жению людей, а, наоборот, возникает как реакция на то, что люди в большинстве своём склонны массово уничтожать друг друга, отрав- лять друг другу жизнь многочисленными как бы мелочами и готовить глобальную катастрофу природопользования, которая сделает челове- ческую жизнь на планете Земля весьма проблематичной для 99% её теперешнего населения. Научный мизантропизм -- это, среди прочего, интеллектуальное средство подавления в себе бесполезного сострадания по поводу тех, кто массово мучаются и погибают от собственной глупости и враждебного отношения к мизантропскому плану спасения человечес- тва (малоболезненному сокращению численности человечества и т. п.). Количество поводов для сострадания в рамках расхожей морали пока что будет только нарастать, причём всё быстрее. Чрезмерное сострадание изнуряет психику, истощает личный бюджет, толкает на неадекватные и по большому счёту вредные для общества спасательс- кие действия. Научный мизантропизм -- не идеология массового уничтожения лишних и неполноценных людей и не идеология попустительства мас- совому самоуничтожению людей, а идеология спасения тех сравни- тельно немногих, кто спасения заслуживают, потому что понимают, какие глупости делаются теперешним человечеством, и способны удерживать себя от участия в этих глупостях, то есть, являются "высшими" в эволюционном аспекте. Следующими. Основой формирова- ния нового (под)вида человеков. Научно подкованные мизантропы готовы спасать ВСЕХ (или почти всех), но не вопреки их воле (на преодоление массового сопротив- ления спасательским действиям попросту не хватит мизантропских сил). Мизантропы ВЫНУЖДЕННО ограничивают себя в практических сострадательских мерах, потому что дальновидны, расчётливы, ориентированы на конечный результат. Максим Горкий в статье "О русском крестьянстве": "В Сибири крестьяне, выкопав ямы, опускали туда - вниз головой - пленных красноармейцев, оставляя ноги их - до колен - на поверхности земли; потом они постепенно засыпали яму землею, следя по судорогам ног, кто из мучимых окажется выносливее, живучее, кто задохнется позднее других. Забайкальские казаки учили рубке молодежь свою на пленных. В Тамбовской губернии коммунистов пригвождали железнодорожными костылями в левую руку и в левую ногу к деревьям на высоте метра над землею и наблюдали, как эти - нарочито неправильно распятые люди - мучаются. Вскрыв пленному живот, вынимали тонкую кишку и, прибив ее гвоз- дем к дереву или столбу телеграфа, гоняли человека ударами вокруг дерева, глядя, как из раны выматывается кишка. Раздев пленного офицера донага, сдирали с плеч его куски кожи, в форме погон, а на место звездочек вбивали гвозди; сдирали кожу по линиям портупей и лампасов - эта операция называлась 'одеть по форме'. Она, несомненно, требовала немало времени и большого искусства. Творилось еще много подобных гадостей, отвращение не позволяет увеличивать количество описаний этих кровавых забав." И т. д. Бояться после такого мизантропов -- это смешно. Поверьте, они сами боятся человеколюбов, почти как огня. Особенно таких, какие описаны у М. Горького. * * * Всякий человек стремится выстроить себе такую картину мира, в которой он со своими недостатками смотрелся бы по крайней мере неплохо. Так вот, у мизантропов выстраивание такой картины (впол- не научной, разумеется) получается особо эффектно: они в ней -- существа не просто нормальные, а и вовсе превосходные, пусть даже и с некоторыми дефектами (почти всегда и во всём можно подправить хоть что-нибудь). * * * Мизантропская жизненная позиция: не принимать современность как нормальную данность, в которой можно позволять себе не сильно задумываться о принципах, а просто плыть по течению. Такой подход не креативен, не обеспечивает развития интеллекта, зато вредит личному здоровью и биосфере и чреват бедствиями. К современности лучше относиться без пиетета: предвзято критически, где-то даже высокомерно. Это не поможет делать карьеру, зато от многого защи- тит, а также даст основание для довольства прекрасным собой -- настоящим героем, способным в одиночку идти против бездумной тол- пы, а не каким-нибудь, к примеру, спасателем дебилов на пожаре, ими же и устроенном. Когда Александр Македонский сказал, что если бы он не был Алек- сандром, то хотел бы быть Диогеном (Синопским), это прозвучало наверняка искренне: почему бы реально не завидовать человеку, ко- торый избавил себя от обременительных условностей, свободно дума- ет, свободно говорит, не боится, что его отравят или напротыкают кинжалами, спокойно наслаждается жизнью на природе, не мучаясь от болезней, вызываемых избыточным потреблением? * * * Мизантропы верят в пришествие сверхчеловеков. Точнее, это их гипотеза. Они сами -- немного сверхчеловеки (или только пред- сверхчеловеки: это зависит от степени ожидаемой сверхчеловечнос- ти). Они считают, что если сверхчеловеческое получается у них, то оно может получаться и у других: пусть не сразу, не полностью, не у всех. Мизантропы вынуждены надеяться на наступление эры сверх- человеков, потому что у человеков явно не получается выйти из ре- жима избыточного размножения и наращивания потребления, а невыход из этого режима означает глобальную катастрофу природопользова- ния, то есть, огромные трудности даже для сверхчеловеков, не говоря уже об интеллектуально менее развитиых существах. * * * Если "человеколюб" мало замечает в людях ущербность, это про- исходит не от его снисходительности, а от его собственной ущерб- ности, от узости взглядов и от некреативности (неспособности представить себе, что вполне достижимо и что-то получше). Снисхо- дительность -- это прощение ущербности или непридание значения ей. А чтобы простить ущербность или пренебречь ею, надо её сна- чала заметить. Циник не обязательно снисходителен: он может даже поощрять недостатки в людях, чтобы ими пользоваться. Различие между мизантропом и просто циником -- не в знании че- ловеческих слабостей, а в отношении к ним. Если мизантроп устаёт от борьбы с человеческими слабостями, в том числе слабостями себя самого, он становится просто циником. Но просто циник -- это далеко не всегда бывший мизантроп, изнурившийся в исправительских подвигах. Резкое неприятие чего-то не может происходить исключительно на интеллектуальном уровне: обязательно присутствуют эмоции. Если не будет "отталкивающей" эмоции по отношению к чему-то, то не будет стимула для отстранения себя от этого чего-то, для убережения от напасти, для защиты от неё через борьбу. Отсюда пресловутая нена- висть мизантропов, вызывающая у дураков когнитивный диссонанс. Некоторые борются с человеческими недостатками профессионально, будучи уполномоченными на это государством. Это, к примеру, ра- ботники системы правосудия. У таких людей есть материальный сти- мул, поэтому они могут позволить себе не только обходиться без не- нависти, но вдобавок иметь те же пороки, с какими борются у дру- гих при исполнении своих должностных обязанностей. Конечно, можно делать ошибки в отнесении тех или иных челове- ческих свойств к вполне преодолимым недостаткам. Непреодолимые недостатки, разумеется, тоже бывают: к примеру, если человек лишился ноги, вполне восстановить её пока невозможно. * * * Мизантропизм -- это оптимальная стратегия выживания для интел- лектуально развитых волевых людей с широкими взглядами. Иными словами, если некоторый индивид не воспринимается как мизантроп, значит, он либо хорошо маскирует свою суть, либо интеллектуально не так уж развит и/или не волевой и/или без широких взглядов. Если некоторый человек не называет себя мизантропом, это ещё не означает, что он и есть не мизантроп: возможно, он всего лишь ещё не задумывался о своей сути или не решается повесить на себя эти- кетку, вызывающую... эээ... неприязнь у малодумающего "человеко- любивого" большинства. * * * Научный мизантропизм (НМ) -- это критическое и конструктивное исследование современного человеческого, должное обеспечивать переход от человеческого к сверхчеловеческому, то есть, человече- скую эволюцию, восхождение людей на следующий уровень развития. Выявление потребностей и возможностей человеческого развития, выбор направлений его, разработка программы перехода от чело- веческого к сверхчеловеческому -- конструктивные компоненты научного мизантропизма. В отличие от евгеники, научный мизантропизм занимается такими вещами, как мировоззрение, мораль, мыслительные парадигмы, эффек- тивное мышление, самоорганизация личности, социальная организа- ция, потребности, отношения между человеческим и нечеловеческим, направления "прогресса". Предмет евгеники -- субстрат, на котором формируется то, что составляет предмет научного мизантропизма. * * * Как есть убийцы и убийцы, так есть мизантропы и мизантропы. Один и тот же яркий признак бывает у очень разных по характеру вещей. Отрицательное отношение к современному человеческому (точнее, к значительной его части) может быть следствием как недостаточной способности адаптироваться, так и повышенной ин- теллектуальности (в первую очередь в её креативной части) и/или воли. Соответственно можно говорить о деградационном мизантропиз- ме и о мизантропизме креативном. Обеим формам мизантропизма свойственна дезадаптация к среде обитания, только при деградационном мизантропизме она обусловле- на слабостью психики, а при креативном -- её силой. Креативный мизантроп МОЖЕТ, НО НЕ ХОЧЕТ приспосабливаться к сущему, прини- мать ущербный, с его точки зрения, окружающий мир как данность. Он полагает, что в состоянии бросить вызов и победить: переделать какую-то часть мира под себя, под своё понимание должного. Воз- можно, он оценивает себя очень завышенно -- из-за недостатка ума, но ума креативного и сопрягающегося с сильной волей. Любое усовершенствование начинается с недовольства существую- щим. Научное, техническое, организационное, политическое, а не- редко и художественное творчество -- следствие стремления от чего-то уйти и прийти к чему-то другому. Чем масштабнее творчес- кий индивид, тем большим количеством вещей он не доволен и тем ближе он к недовольству вещами базовыми, то есть, текущим состоя- нием человеческой природы и её порождений -- общества и, шире, цивилизации. * * * Если модерализм -- это спасательская идеология, то мизантропизм (научный) -- это идеология определённо балластосбрасывательская. Балласт здесь -- увы, довольно многие люди. Научный мизантропизм -- это концептуальная реакция на массовое неприятие модералисти- ческого подхода. Мизантропы говорят: большинства людей так или иначе не спасёшь -- в теперешних условиях, причём не потому, что такая возможность отсутствует в принципе, а потому что большинст- во категорически отказывается спасаться теми способами, которые только и могут спасти, мощно сопротивляется спасателям и мешает им спасаться самим и спасать тех, кто согласны им подчиняться. Поэтому надо всего лишь добиваться того, чтобы не желающие толко- во спасаться мучились и вымирали с наименьшим ущербом для окружа- ющей среды и не мешали спасаться тем, кто хотят и смогут. Либера- лы всегда попрекали коммунистов тем, что те брались осчастливли- вать людей насильно, так вот мизантропы полностью отказались от указанной практики и решили не только не осчастливливать людей насильно и даже просто не спасать их, но вдобавок не навязываться им со своим подходом, не уговаривать, не обхаживать, а если будут хвататься за уже заполненные спасательные шлюпки, то бить по рукам (но так и не совсем абсурдизированные человеколюбы делают -- правда, обливаясь слезами). Мизантроп Фридрих Ницше: "Падаю- щего подтолкни". В конце концов чужие страдания переносятся много легче собственных. Тем более если это страдания, заслуженные глупостью и агрессивными демаршами против мизантропов и их программы. * * * Нормальному мизантропу вовсе не чуждо сострадание, стремление помочь. При случае психически развитый мизантроп, вооружённый адекватным мизантропическим мировоззрением, охотно помогает, к примеру, слизняку переползти опасную тропинку или дождевому чер- вяку укрыться от солнца в траве. Соль в том, что ТАКИЕ существа не портят мизантропу среды обитания, не создают ему угроз своим неправильным поведением. Люди, ведущие себя, как червяки, то есть, не портящие и не угрожающие, а наоборот, приносящие какую- то пользу, тоже получают от мизантропа защиту и помощь, пусть и не в изобилии (но он и настоящих червяков спасает далеко не всех, а только по чуть-чуть, пока не ублажится инстинкт). * * * Мизантропизм и скептицизм. Скептик -- тот, кто не любит прини- мать что-то на веру и готов подвергать сомнению любую расхожую "истину". Мизантроп -- всегда скептик. Скептик -- не всегда миз- антроп. Если скептик -- не мизантроп, то, значит, он на пути к мизантропизму. Скептический склад ума формируется после многочис- ленных столкновений со случаями лжи и заблуждений. Скептицизм -- это низкая оценка способности большинства людей добираться до истины и их настроенности говорить правду. То есть, это низкая оценка интеллектуальных и моральных качеств людей вообще. Чем индивид скептичнее, тем он ближе к мизантропизму. Скепти- цизм -- это один из путей восхождения к мизантропическому миро- воззрению. * * * Мизантропизм и педерастия. Может ли мизантроп быть, к примеру, педерастом -- или носителем другого крупного дефекта приблизи- тельно такого же уровня? Нет, не может. Трения с обществом и не- приязнь к большинству людей -- необходимые, но не достаточные признаки мизантропизма. У педераста неприязнь к людям развивается в основном как реакция на единственное их качество -- на неприя- тие ими педерастов. Если ты из-за каких-то своих заскоков отно- сишься к передастам хорошо, а то и педераст сам, то ты у педерас- тического псевдомизантропа, скорее всего, попадаешь в хорошие лю- ди. Если признать педерастический (и т. п.) псевдомизантропизм просто мизантропизмом, получится, что две группы мизантропов не- навидят одна другую, а это -- абсурд. Потому что мизантропизм -- это идеология жёсткого противостояния человеческим слабостям и дегенеративным отклонениям, а педерастия -- отклонение то ещё. Борьбу с человеческим ради прорыва к сверхчеловеческому действи- тельный мизантроп начинает с себя -- хотя бы из эгоистических со- ображений. Для квазимизантропствующего пердераста это означало бы отвержение собственной сути. Псевдомизантропизм передестов -- это на самом деле педерастофобофобия или мизпедерастофобизм. Короче, нечего им примазываться к мизантропам. Разумеется, можно представить себе педераста, который ненавидит других педерастов за их педерастизм и за все обычно сопутствующие педерастизму дефекты личности -- либерализм, абсурдизм, волоса- тость, автомобильнутость (или велосипеднутьсть) и т. п. -- и ко- торый ненавидит слабого себя -- но трудно поверить, что такой пе- дераст проживёт долго -- при его-то душевных страданиях. Заметим между делом, что нормальный мизантропизм -- это путь гармонии с собой и с природой, путь радости и удовольствия (умеренного), пусть оптимизма и развития. В массовом ущербном человеческом миз- антроп видит ростки прекрасного сверхчеловеческого, и они обнадё- живают его и дают ему силу. * * * Можно обратить внимание на то, что наиболее кровавые личности в истории отнюдь не были мизантропами (их отдельные мизантропичские высказывания не в счёт: такие случаются у каждого). Наполеон, Ле- нин, Сталин, Гитлер и им подобные были в первую очеред вождями, любимцами масс, а массы к мизантропам не тяготеют. Разумеется, можно предполагать тайный мизантропизм, но соль в том, что если у индивида с вождистским запалом ладятся отношения с массами, то у него нет стимулов для принятия мизантропического мировоззрения, а если какие-то поползновения в мизантропскую сторону и имеют у него место в начале пути, то потом выветриваются. Любимыми руководителями народов могут быть циники, лжецы, под- лецы, дураки, извращенцы, но только не мизантропы. Мизантроп... - расходится в своих ценностях с большинством; - испытывает значительные трудности при поиске единомышлен- ников; - разборчив в связях; - придерживается довольно замкнутого образа жизни; - имеет проблемы бытовой совместимости с окружающими. Всё это не способствует выстраиванию мизантропом системы отно- шений в обществе, способной вывести этого мизантропа самый соци- альный наверх и обеспечить закрепление его там. Полноформатный, правильный, идейный мизантроп не может себе позволить делать гадости, которые нравятся массам и за которые они готовы признавать его своим лидером. Он ведь ПОТОМУ И СТАЛ МИЗАНТРОПОМ, что не принял массовой наклонности к некоторым вещам. Лидерство для мизантропа -- не самоцель, не блаженное состояние, а, можно сказать, поприще для подвижничества, для тяжёлой и опасной работы, направленной на защиту и развитие лучшего в человеках. Для правильного мизантропа делать гадости -- значит отрицать себя. "Своим ходом" мизантропам добираться до власти много труднее, чем "человеколюбам", а ведь даже "человеколюбам" это очень не легко. Мизантропам наверняка случалось пребывать у власти, но они -- не среди наиболее ярких (= наиболее кровавых) вождей. Мизантропы могли получать власть по наследству, но это тоже было не просто. Ситуация убедительно описана в "Гамлете" Вильяма Шекспира. Принц Гамлет был определённо мизантроп (Офелии: "Уйди в монастырь; к чему тебе плодить грешников? Сам я скорее честен; и все же я мог бы обвинить себя в таких вещах, что лучше бы моя мать не родила меня на свет; я очень горд, мстителен, честолюбив; к моим услугам столько прегрешений, что мне не хватает мыслей, чтобы о них подумать, воображения, чтобы придать им облик, и вре- мени, чтобы их совершить. К чему таким молодцам, как я, пресмы- каться между небом и землей? Все мы -- отпетые плуты, никому из нас не верь. Ступай в монастырь." Мизантропы легко становятся жертвами заговоров, потому что им труднее защищаться: во-первых, из-за слабоватой вписанности в систему взаимовыгодных отношений в обществе, во-вторых, из-за ограниченности приёмов борьбы, которые мизантропы себе разрешают. * * * Правильный мизантроп... - почти никогда не обижается (потому что считает, что платить за добро злом -- это для людей обычное дело, от которого им удерживаться очень трудно); - ни в ком не разочаровывается (потому что он разочаровался в человеческой природе вообще); - не может сильно пострадать от предательства (потому что никому не доверяет полностью); - практически не оказывается жертвой неожиданных нападений (потому что всегда ожидает от людей чего-нибудь нехороше- го); - не может быть застигнут врасплох нарушением кем-нибудь каких-нибуд правил (поскольку знает, что строго соблюдать правила людям не свойственно); - обычно не мстит (поскольку, чтобы удовлетворять свою мсти- тельность, ему бывает достаточно присматриваться к тому, как люди портят жизнь сами себе); - не склонен враждовать с конкретными индивидами (потому что его неприязнь расходуется на большие социальные группы); - по возможности вежлив и доброжелателен (хотя бы потому, что не ищет конфликтов и не хочет, чтобы общество было злоб- ным); - старается не беспокоить окружающих (не из гуманных сообра- жений, а чтобы окружающие не беспокоили его); - не торопится участвовать в революциях (поскольку знает, что они почти всегда получаются дурацкие и кровавые и меняют шило на мыло); - не рвётся воевать без острейшей необходимости и не подтал- кивает к войне других (поскольку осведомлён, что война всегда получается далеко не такая хорошая, как хочется). Но правильный мизантроп также... - нередко впадает в самодовольство по поводу того, как легко ему удаётся уворачиваться от проблем, которые "человеколюбы" создают сами себе и друг другу; - быстро и безболезненно расходится с людьми, которые начинают его чем-то раздражать; - очень скупится на самопожертвование, даже просто на помощь страждущим (по его мнению, если подкармливать голодных кошек, то результатом будет только ещё большее количество голодных кошек); - частовато желает другим (мысленно; реже -- вслух), чтобы они обделались, поломали себе ноги, а то и сдохли (но он хотя бы старается делать это обоснованно, уместно и почти беззлобно, и у него есть серьёзное оправдание: он снимает таким образом своё раздражение, благодаря чему надёжнее удерживает себя от эксцессов). * * * Из-за того, что мизантроп не подчиняется стадным инстинктам, он, как правило... - существенно меньше тратится на ерунду; - существенно меньше болеет; - существенно меньше страдает; - существенно меньше рискует; - существенно дольше живёт. * * * Мизантропы не любят людей, среди прочего, за то, что те -- слишком... злобные. Мизантропам, чтобы кого-то объявить для себя "персоной нон грата", нужны рациональные основания, большинство же людей ненавидит один другого, не думая, а просто потому, что так хочется, точнее, потому что инстинкт вражды требует своего ублажения, а они этого не в состоянии понять по причине своей умственной слабости -- и по той же причине они считают себя если не ярыми человоколюбами, защитниками добра, то хотя бы неплохими особями, раз они номинально не мизантропы и немножко отличаются от собственного дерьма. * * * Внешние признаки правильного мизантропа: 1. Вышесредняя обустроенность: не только материальная, а вообще. (Без неё ты -- "злобствующий неудачник", так что приходится стараться, чтобы не позорить мизантропизма. Если мизантропизм не даёт никаких личных выгод, то зачем он нужен? Мизантропизм -- это не яма, в которую ты провалился, а вершина, на которую ты взобрался. Разумеется, мизантропизм полезен и косвенно: так сказать, через общее благо (sic!), но заманивать в ряды сторонников общим благом -- это наверняка менее эффективно, чем личными выгодами.) 2. Вышесреднее здоровье, в том числе психическое. Чем старше возраст, тем весомее этот признак. 3. Отсутствие "дурных привычек". 4. Необщительность. Самодостаточность. Нерасположенность к дружбе (следствие адаптации к собственной нетипичности). 5. Смешливость (напомним себе, что смех -- это, как правило, наслаждение собственным превосходством -- реальным или кажущимся). 6. Отсутствие большого желания спорить, спокойное отношение к тому, что у кого-то другое мнение. (Это человеколюбы сильно тревожатся, если у кого-то есть мнение, отличное от их собс- твенного, и рвутся спасать людей от их страшных ошибок.) 7. Ненастроенность оскорблять оппонентов. Одна из причин этого -- в том, что у мизантропа нет оснований унижать других мизантропов, а от унижения человеколюбов он не получает радости, потому что в своём превосходстве над ними он и без того уверен, причём упоением этим превосходством он пресы- тился. Ещё одна причина -- нежелание походить на человеко- любов, быть "как все". 8. Скептицизм, недоверчивость. Критичное отношение к очень многому. (Но, в отличие от критикана, мизантроп не пристаёт к людям со своими нестандартными мнениями.) 9. Неприятие модного, популярного. Причина -- низкая оценка способности среднего человека находить оптимумы. 10. Ненастроенность привлекать к себе много внимания (чем меньше к тебе внимания, тем меньше люди создают тебе проблем). 11. Антипрогрессизм. В так называемом прогрессе мизантроп видит преимущественно замену одних проблем другими, нарастание ненужных сложностей и деградацию "человеческого материала". 12. Отсутствие большого патриотизма (из-за критического отношения к порядкам и образу жизни в родной стране). Нежелание, чтобы страна собачилась с другими странами, кого-то унижала, кого- то завоёвывала (от всякого такого в конечном счёте прибавля- ются проблемы). 13. Незначительность влияния стадных инстинктов на поведение. Мизантропизм выгоден в личном плане потому, что... 1. Он позволяет выстраивать более адекватную картину действитель- ности: менее порченную популярными заблуждениями. А чем аде- кватнее эта картина у индивида, тем эффективнее его поведение. 2. Он освобождает от подражательства: от жизни по нормам дураков. 3. Он защищает личность от государства. Оно норовит пожертвовать своими гражданами ради какой-нибудь ерунды или чтобы исправить ошибки вождей, а мизантроп априорно настроен бдеть и не подда- ваться на провокации. 4. Он убедительно обеспечивает индивиду возможность неплохо смот- реться, как минимум, в собственных глазах, что довольно важно для хорошего самочувствия и соответственно для успеха в делах. Основное, что препятствует принятию мизантропического мировоз- зрения, -- это стадные инстинкты. Противопоставить себя большинс- тву, а в особенности вожакам, -- это для очень многих непреодоли- мый эмоциональный рубеж. Научный мизантропизм легче воспринимается теми, кто противопо- ставляют себя большинству так или иначе. Они хотя бы улавливают, о чём речь. Таких много среди представителей социальной "верхуш- ки", тружеников спецслужб, уголовников, революционеров, гомосек- суалистов и т. п. Их собственные мировоззрения -- не без мизант- ропических элементов. Но полноформатный мизантропизм относит эти категории индивидов по большей части к "низшим". * * * Признание ущербности человеческой природы -- общее у мизантро- пизма с христианством (у христиан все, кроме разве что святых, -- грешники, хотя и сделаны как бы по образу и подобию божьему). Но мизантроп и христианин по-разному понимают ущербное и преодоление его, а заодно считают ущербными друг друга. * * * Состоявшиеся мизантропы -- вроде рыцарей джедаев (jedi): высшие по своим качествам, рождаются с соответствующими задатками, дер- жатся особняком, работают в конечном счёте на спасение людей (в основном -- от них самих). В отличие от джедаев, мизантропы пока не объединены в Орден, не способны двигать предметы силой мысли и не признаются в качестве высших большинством людей. Зато они на- стоящие, а не выдуманные. А главное -- лучших спасателей (по под- ходу к глобальным проблемам) у вас нет всё равно. * * * Кто-то должен тянуть общество в лучшую сторону, потому что есть люди, тянущие его в худшую сторону, и надо уравновешивать их уси- лия, иначе общество будет становиться всё хуже. В лучшую сторону тянут общество правильные мизантропы. Настоящие мизантропы, по-настоящему тянущие, -- как правило не профессионалы в этом деле, то есть, не зарабатывают им на жизнь. Потому что очень трудно устроиться даже так, чтобы за это хотя бы не распинали, не говоря уже о том, чтобы ещё и давали деньги. При соблюдении некоторых правил безопасности слегка тянуть общество в лучшую сорону -- занятие не очень рискованное, но и не очень эффективное. Если за то, что тянешь общество в якобы лучшую сторону, дают деньги, значит, сторона вряд ли лучшая. Скажем, разные "Врачи без границ", "Amnesty International" и "Greenpeace" -- это частью глупость, частью бизнес на наивности добропорядочных людей, частью подрывная работа. * * * Можно говорить о существовании религиозного мизантропизма. Ис- тория ИГИЛ (Исламского государства Ирака и Леванта) показывает, что такой мизантропизм -- ещё не в далёком прошлом. Особенность религиозного мизантропизма состоит в том, что он ориентируется только на отдельные стороны природы человека и под- ходит к ним в основном догматически, тогда как научный мизантро- пизм стремится опереться на человеческую суть в целом, причём не считает текущее понимание этой сути окончательным. Религиозные мизантропы, вызвавшие значительный резонанс в обще- стве, -- это, к примеру Джироламо Савонаролла и Жан Кальвин. Ско- рее всего, мизантропами были даже Иисус Христос и Магомет, а вот Мартин Лютер -- вряд ли (Лютер осуждал верхушку католической церкви, а не образ жизни и стиль мышления большинства людей). Религиозным мизантропам посредством эмоциональных проповедей и личного примера удавалось собирать только небольшое количество сторонников, а многочисленность рядов номинальных последователей их получалась лишь после того, как изначальное учение искажалось и появлялся политический и/или экономический интерес в культиви- ровании нового движения. Религиозные мизантропические программы становились поводами для перераспределения власти, и мизантропи- ческое в них оказывалось в подчинении у "слишком человеческого". * * * Основные направления научно-мизантропических исследований и социально-конструкторских разработок: - изучение роли "высших" в истории; - изучение истории мизантропизма; - исследование феномена высшести; выявление роли наследствен- ности и воспитания в формировании высшести; - разработка системы мизантропического воспитания; - разработка системы мизантропической редоктринации; - проектирование социального устройства, при котором "высшие" в состоянии самореализовываться с наибольшей пользой для общества; - разработка стратегии перехода от человеческого к сверхчело- веческому; - разработка стратегии предотвращения глобальной катастрофы природопользования. * * * Откуда берутся мизантропы. По-видимому, имеются врождённые задатки к мизантропизации. В мизантропов чаще превращаются индивиды, предрасположенные к чест- ности, состраданию, жертвенности -- и при этом также к сложной умственной деятельности. Людей не рожают готовыми мизантропами. Мизантропами их, как правило, и не воспитывают. Мизантропами люди становятся, причём далеко не все. К мизантропическому мировоззрению надо ещё прихо- дить. Задатки облегчают это, но не обеспечивают наверняка. Из прирождённого подлеца мизантроп получиться не может, потому что подлецу не доводится разочаровываться в людях. Мизантропизм -- это, можно сказать, продукт указанного разочарования. Будущий мизантроп начинает как порядочный и способный в умст- венном отношении индивид. Он живёт по правилам, которые вроде бы весьма одобряются государством, обществом, классиками литературы и всякими выдающимися философами -- и ожидает, что жизнь его бу- дет складываться по крайней мере хорошо. Но со временем ему ста- новится всё яснее, что дела у него идут не так, как надо бы: что либо он довольно большой неудачник, либо очень завышенно оценива- ет свои способности, либо в его поведенческие установки закрались большие ошибки. Нет, окружающие люди, как правило, не осуждают его за эти установки, а наоборот, охотно ими пользуются, только ему за это не достаётся никаких выгод: в должности и зарплате он растёт медленнее многих других, всякие распределяемые блага полу- чает в числе последних, как будто его единственное назначение -- мелко сгорать ради окружающих человечков и их кумирчиков. В ку- мирчики у человечков попадает чёрт знает кто с чёрт знает какой ерундой, а от будущего мизантропа человечки дружно воротят носы, потому что он не умеет и/или не хочет красиво врать, безнаказанно воровать, катать по газону мячик, впаривать человечкам разруши- тельное непотребство, предавать страну, дирижировать пятиминутка- ми ненависти к соседней нации и т. д. Ему всякое такое непривычно и неприятно, не говоря уже о том, что он считает это вредным в конечном счёте для всех. Некоторое время будущий мизантроп, начи- нающий постигать суть своего положения, надеется, что человечес- кая масса к нему всё же как-нибудь развернётся -- ну, в порядке чуда или в виде исключения -- но потом он становится уже и чуть- чуть староватым для больших рывков: бесперспективным с точки зрения большинства. Вот тут-то и подлавливает его понимание, что он -- не плотно впаянный элементик общества, который всего лишь несколько лучше многих других элементиков, а что он этому общест- ву по сути чужд, как и оно ему. Что врасти в это общество у него никогда не получится, а получится в лучшем случае только маскиро- ваться под вросшего, чтобы было меньше хлопот. Если прежде оттор- жение было односторонним, то по приходе этого понимания оно ста- новится обоюдным: на свете появляется ещё один секретный или от- крытый мизантроп. * * * Быть честным значит приблизительно следующее: 1) не обманывать; 2) не присваивать чужого честно добытого; 3) не пренебрегать чужими и общественными интересами; 4) соблюдать принятые правила в отношениях между людьми; 5) выполнять обещанное. Биологическая значимость честности состоит в том, что снижается конфликтность в отношениях, люди тратят меньше усилий на бодания между собой, получают возможность вы- страивать взаимовыгодные отношения, больше заниматься конструктивом и креативом. Честность бывает условная и безусловная. Условная честность: 1) быть честным со "своими" и нечестным с "чужими"; 2) не очень широко очерчивать круг "своих"; 3) легко исключать людей из круга "своих", если это выгодно. Безусловная честность: быть честным со всеми, включая врагов (они от этого нередко становятся менее вражистыми). Чем абсурднее устроена социальная среда, тем опаснее и вред- нее для организма в ней безусловная честность. Честность -- это как бы борьба за лучшее общество, начатая с себя. Нельзя сказать, что плебеи не ценят в других людях честности и не любуются ею у себя. Таки ценят и любуются, причём инстинктивно. Но не всегда, а лишь при некоторых условиях. А именно если в дело не вмешиваются какие-то сильные инстинкты не благоприятствующей этому направленности. К примеру, инстинкт поклонения лидеру и во- обще тому, кто находится значительно выше в социальной иерархии. Этот инстинкт у многих сильнее неприязни к чужой подлости, поэто- му вождям и кумирам всех разновидностей их подлость элементарно прощается человеческой массой либо не замечается у них вовсе (зато у мизантропов народ отыскивает даже те пороки, каких у тех отродясь не бывает). Вообще, чем индивид проще, тем в большей степени его система (точнее, просто набор, кучка) ценностей опирается на инстинкты, а не на сложные умопостроения. Если некоторый инстинкт по всё равно каким причинам включается, то индивид страстно защищает соответс- твующую ценность, а если инстинкт не включается (к примеру, га- сится усталостью, перебивается другим инстинктом), то нужной ценности пиши пропало. Мышление простенького человечка всегда ра- ботает на оправдание его желаний, то есть, тех инстинктов, какие случайно включились -- или были включены извне посредством мани- пулятивных воздействий на слабенький мозжок. Одни люди от природы больше склонны к честности, другие -- к подлости. Особо честные и особо подлые отторгаются, гибнут, остальные болтаются между обоими соблазнами, склоняясь то к одной манере поведения, то к другой. Кто правильно угадывает "золотую середину", тому удаётся большая карьера. Хвалят только честную манеру поведения, хотя для выживания нуж- ны обе. Хвалят и индивидуально, и в групповом порядке. Это частью мечты вслух у людей, устающих от борьбы, частью демонстрации го- товности договариваться насчёт более приличных отношений (те, как правило, энергетически выгоднее взаимных подкопов), но в основном это информационные диверсии против оппонентов и конкурентов, тоже заложенные, в свою очередь, в инстинктах. Восхваление честности -- это склонение других людей к такому поведению, которое увели- чивает действенность твоих подлостей. Средний человек искренне хвалит честность и при этом спокойно делает подлости не потому, что он дурно воспитанный, "плохой", "двуличный", а потому что такова его природа. * * * Против честности. Как собеседник честный человек обычно менее приятен, чем не- честный, потому что меньше поддакивает и не льстит. И он менее эффектен и интересен, потому что не привирает. Как сообщник он скорее обременяет своей ограниченностью в дозволяемых самому себе средствах, чем радует своей надёжностью. Как кандидат в вожди он не внушает массового оптимизма, потому что не рисует реальной си- туации и не даёт обещаний, которые не собирается выполнять. На- родная масса скорее захочет иметь над собой хитреца -- в надежде, что тот будет хитрить за всех: отчасти в её пользу, а не только в свою. Честный человек предпочтительнее нечестного разве что в качест- ве врага: с ним не очень боятся враждовать, потому что он позво- лит себе далеко не всякую гадость. То есть, там, где подлеца ис- пугаются и обойдут стороной, с честным человеком церемониться не станут. Отчасти из-за этого он чаще нарывается на конфликты (дру- гая причина: ему трудно оставаться безучастным к несправедливости и жестокости, допускаемым по отношению к другим людям). Жить честно -- это в среднем не спокойнее, чем жить нечестно. Власть преследует честных людей, как правило, не меньше, а то и больше, чем нечестных, только за немного другое. Честному человеку в среднем труднее решать личные проблемы, по- тому что он воздерживается от некоторых действий: считает их не- допустимыми, между тем, они, возможно, наиболее эффективны, по крайней мере, на коротком промежутке времени. Честность -- качество, которое очень хотят видеть в других. Люди поощряют в других честность, потому что этим ослабляют в них сво- их конкурентов и противников, уменьшают опасности для себя. В бизнесе, в политике, в личных делах честность очень редко бы- вает конкурентным преимуществом: чаще она, наоборот, препятствует достижению успеха. В делах карьеры может позволить себе быть чес- тным разве что человек с большим очевидным талантом (к примеру, в сочинении музыки, рисовании, решении математических задач), не имеющий сколько-нибудь сильных соперников. Если же талант не из разряда очевидных (к примеру, мыслительский) или существует кон- куренция, то честность приведёт лишь к прозябанию. Далее, одна лишь готовность совершить, наконец, подлость -- это не достаточно для большого успеха: подходящий случай может не представиться. Опять же, хватает подличающих конкурентов. Для ус- пеха нужна заточенность на подлости, нужно рыскание в поисках возможности особо выгодно сподличать, нужен талант по части при- думывания гадостей. Честность зачастую рассматривается как признак слабоватости ума, хотя на самом деле она -- скорее результат переразвития инс- тинкта совести. Повышенно честный человек -- это, можно сказать, моральный калека: он обладает качеством, которое мешает ему жить. Апологет научного мизантропизма -- это прозревший честный человек: понявший, какое его качество мешает ему быть приятным для боль- шинства (правда, мешать может не только честность: вдобавок не любят особо умных). Мизантроп честен, но только в сравнении со средними человеками, а не по максимуму: при особо высокой честности проживёшь, скорее всего, очень недолго и умрёшь мучительно, а мизантропы добиваются не этого. И мизантроп не может допускать, чтобы им манипулирова- ли, используя его честность как верёвочку. Мизантроп честен в основном потому, что ему это приятно, поскольку ублажается инс- тинкт. Рассчитывать же на то, что плебс проявит к кому-то допол- нительное уважение и доверие за то, что этот кто-то честен, -- значит плоховато понимать мотивы человеческого поведения. Факти- ческий "относительный вес" честности среди всяких человеческих качеств ничтожен, и возлагать на него какие-то надежды по части роста мизантропской популярности -- та ещё ошибка. Христос, идя на крест, ублажал свой инстинкт честности и поэто- му до определённого момента наверняка даже получал какое-то удо- вольствие -- насколько это возможно одновременно с ужасом. Неко- торые апостолы, похоже, были менее стеснёнными инстинктом честно- сти, чем Христос, поэтому приврали потом про чудеса, якобы совер- шавшиеся вождём и учителем. Но погибли мученической смертью они все -- кроме Иоанна (впрочем, ему тоже досталось). Если в истори- ях их смерти есть выдумка, то -- реалистичная: художественная правда. Может быть, насчёт чудес Христа приврали не апостолы, а те, кто были после них. Мизантропы новейшего времени всё это учли и сделали соответст- вующие выводы. Если теперешнему правильному мизантропу будут ре- веть в лицо "Отрекись!!!", он ответит: "Да-да, конечно. Не проб- лема. И зачем так шуметь?". Но если потребуют выдать на смерть товарищей-мизантропов, участвующих в мизантропском заговоре, тогда мизантропу уже никуда не деться: придётся умирать самому. Чтобы до этого не дошло, надо не затевать заговоры, а комфортно ждать в сторонке, пока плебс не взбунтуется сам по себе -- как в феврале 1917-го. Вот тут-то мизантропы и выйдут из тени со своей программой ПЕРЕОЦЕНКИ ВСЕХ ЦЕННОСТЕЙ. * * * Массовый героизм -- это не очень-то и героизм, а больше прояв- ление стадного инстинкта. Полноформатный героизм -- это когда ты один против всех. Или когда ты не совсем один, но соратников -- только малая горсть, а ненавидящих вас -- немеряно, и они уже настроены орать своё "Распни!". Почему я верю в существование Иисуса, несмотря на историю про пять хлебов, хождение по воде и т. п.? Потому что в его расхожей биографии имеется вот эта самая деталь -- "Распни!". Она ОЧЕНЬ реалистичная. Когда ты один против всех, ты чувствуешь себя, как Иисус перед расправой, но большинство человечков видит в тебе лишь такое же мелкое говно, как они сами, а то даже ещё худшее, потому что ты хочешь не того, чего хотят они, а это весьма подозрительно. Ты честен не только для себя лично, а для них тоже (чтобы жизнь стала лучше для почти что всех, тогда как лично для тебя непо- средственно выгоднее ведь быть нечестным: послать общее благо по- дальше и заняться обустройством себя за счёт вот этих самых дура- ков, как это делают их любимцы). Но дураки отнесутся к тебе в лучшем случае с недоумением -- не потому даже, что сами они -- отпетые сволочи, а потому что твоя честность на лбу у тебя не написна, и они полагают, что ты, скорее всего, такой же дрянова- тый, как они, только более активный -- и затеявший против них какую-то большую хитрость. На самом деле Иисус был не первым и не последним. До него был, как минимум, Сократ (других подобных наверняка и вовсе предали забвению или основательно оклеветали). А разве кто-то рыдал, ког- да сжигали Джордано Бруно? Ну, может, от счастья. Говорят, одна добрая старушка даже хворостинку в костёр подбросила. Никоим образом не надо рассчитывать на то, что если ты будешь поступать честно, то к тебе станут относиться с уважением даже твои противники. Основание для этого -- хотя бы в том, что твои мотивы отнюдь не очевидны и что твои действия могут быть обуслов- лены вовсе не честностью, а другими причинами. Практически никто не догадается, что ты лезешь на рожон из-за своей врождённой честности и что иначе тебе будет большой психический дискомфорт: все будут думать, что ты делаешь это, потому что дурак, чего-то не допонял, отрабатываешь чьи-то подачки или готовишь какую-то мерзость (собственно, ведь так это зачастую и бывает: герои рево- люций на проверку оказываются ещё большими чудовищами, чем те, кого они свергают). * * * Мизантроп отлично себя чувствует в природной среде, в компании других мизантропов или каких-нибудь некусачих животных, а в обще- стве типичных людей он нередко (под настроение) воспринимает се- бя так, как воспринимали бы себя эти типичные люди, зайди они в учреждение для умственно неполноценных физических уродов: он ви- дит вокруг себя по преимуществу нездоровые тупые физиономии, опасное неадекватное поведение, следы ущербной жизнедеятельности, слышит бред и разные лишние раздражающие звуки, обоняет чужой смердёж, а впридачу вынужден бдеть, чтобы никто не набросился или чем-нибудь не задел. Он не то чтобы очень напряжён от всего этого (такая среда ведь ему привычна), но он не получает от пребывания в ней удовольствия, а получает только опостылевшие напоминания о том, что всё идёт к катастрофе, потому что пока численно преобла- дает (а главное -- рулит) ТАКОЙ человеческий материал, от огром- ных неприятностей не отвертеться. На каждом втором встречном лице мизантроп невольно читает: быть беде. А ему это надо? * * * Что делает мизантроп, когда спасательных ресурсов на всех не хватает, так что спасти всех не получится даже при наличии такого желания? Варианты: - спасает худших (им ведь бывает труднее других!); - спасает всех понемногу, то есть, никого не спасает вполне; - спасает по жребию; - спасает лучших. Мизантроп выбирает, конечно же, последний вариант (то есть, благодетельствование в первую очередь себя и других мизантропов), потому что с биологической точки зрения этот вариант -- самый толковый. Тем более что основная масса прочих людей попросту не захочет спасаться по мизантропским рекомендациям и будет только орать, что её неправильно спасают, и мешать спасаться мизантро- пам. Мизантроп не жесток в обычном смысле слова: не получает садист- ских радостей. Он всего лишь утилитарен и выбирает меньшее зло. Когда мизантроп видит пирсингованно-татуированного уткнутика-в- смартфон, размазанного по асфальту джипом вместе со смартфоном и самокатом, мизантроп таки радуется, но по веским уважаемым причи- нам: во-первых, водителя джипа ненадолго посадят, и он некоторое время не сможет угрожать мизантропам своим избыточным вонючим ав- тотранспортом; во-вторых, случился ведь акт естественного отбора, в результате которого человечество СРАЗУ ЖЕ стало в среднем чуть разумнее; в-третьих, слегка уменьшилась антропогенная нагрузка на природную среду (тоже сразу). Мизантропы в принципе даже не против частичного самоистребления человечества, лишь бы это не задевало мизантропов, архитектурных достижений и природной среды. Более того, скажу одну рискованную вещь: при некоторых условиях мизантропы даже приветствовали бы, к примеру, "холокост" (и что из того, что самоистребляться начали с евреев? с кого-то ведь надо было начать: опробовать методы, пока- зать пример, закалить нервы). Мешает только несколько деталей: 1) во времена Гитлера проблема избыточного населения была в целом ещё не остра (по крайней мере, вне Индии и Китая), и дефицит "жизненного пространства" был скорее надуманным предлогом для войны, а не её причиной, 2) евреев истребляли не из-за глобально- го дефицита "жизненного пространства", 3) справедливее (= спокой- нее) -- сокращать все народы одновременно, 4) сокращать в любом народе правильнее не всех подряд, а худших. Ну, так или иначе, а евреи теперь могут смело говорить, что поскольку их самих уже подсократили в недавнем прошлом, то теперь очередь за другими народами, и радикально снижать их численность должны по справед- ливости евреи. Тут уместно напомнить себе, что мизантропы настоя- тельно рекомендуют отнюдь не массовые убийства, а только снижение рождаемости, пока ещё не поздно. Между прочим, к примеру, немцы уже радикально снизили у себя рождаемость добровольно (так что евреям сокращать их ответно, видать, не судьба). "Холокост" не есть что-то исключительное в человеческой исто- рии. Наоборот, случаев "холокоста" в ней огромное множество: на- роды "холокостили" и друг друга и даже сами себя (см., к примеру, историю "красных кхмеров"). Как средство "нормализации" численности чужого населения "холо- кост" много экономнее войны: можно даже говорить, что ЛУЧШЕ ХОЛОКОСТ, ЧЕМ ВОЙНА. "Холокост" вполне ложится и на психику современных людей, толь- ко для многих это происходит не очень быстро. Почти любой инди- вид, кроме, конечно, мизантропа, находится всего в одном-двух ша- гах от того, чтобы стать "холокостером" или "жертвой хоолокоста" (уж как повернутся для него события). Напомним себе, что "Майн кампф" -- книга отнюдь не мизантропская, а очень даже "человеко- любская": в ней таки нет мизантропских высказываний. Гитлер -- вполне "человеколюб", только избирательный -- по расовому призна- ку. Мизантропы, разумеется, будут, сколько можно, уклоняться от "холокостинга", но если тот остро потребуется для их личного выживания, то и они никуда не денутся и, может, даже пойдут в первых "холокостерских" рядах, чтобы не перекладывать трудную работу на других. Понятное дело, что "вражеских" мизантропов они будут щадить и опекать. Когда вежливо и доброжелательно говоришь всем "не шалите", "не размножайтесь сверх меры", "не потребляйте лишнего", тебя либо оскорбляют в ответ, либо и вовсе игнорируют. У Владимира Высоцкого (про Кассандру): "Без умолку безумная девица, кричала: ясно вижу Трою павшей в прах!". Так вот, мизант- ропы -- не безумные крикучие Кассандры, а скромные приземлённые практики выживания: кричать-уговаривать они особо не будут. Они заранее настраивают себя на то, чтобы однажды спокойно пройтись в чуть запылившихся "берцах" по догорающим руинам ваших престижных посёлков, на всякий случай дострелить не достреливших друг друга курильщиков, автомобильщиков, собачников и ура-патриотов, корча- щихся в страшных муках, и основать потом новую жизнь, организо- ванную по новым принципам. * * * Рациональная мизантропизация -- это большое личное открытие, прорыв к запретному знанию, подъём на следующую ступень индивиду- ального развития (а может, и эволюционного), на которую тебя не хотят отпускать, а приходится. * * * Неприятие мизантропов идёт, по-видимому, в основном не из опа- сения, что те элементарно могут полоснуть тебя бритвой по горлу, а из желания полюбоваться сравнительно неплохими собой на фоне чудвищ и показать себя с лучшей стороны перед другими недоумками. Стремление делать добрые дела таки заложено у человечков в инс- тинктах, только, как правило, сильно подавляется другими стремле- ниями или тратится на дурацкую и абсурдистскую ерунду, что бывает ещё хуже, а тут вдруг появляется возможность плюнуть в кого-то вербально (= ублажить свой инстинкт агрессии почти без риска ли- шиться за это пары-тройки зубов) и подрасти в моральном отноше- нии, ничего толком не сделав. В ушах всякого культурного мизантропа стоят вопли "Распни его, распни!", те самые. Он уже в курсе, что человеколюбы при случае не преминут. Кстати, Иисус Христос был по существу мизантроп. Его убили за то, что он отверг популярную губительную мораль своего времени и стал проповедовать новую. Эскапады Иисуса против "книжников и фарисеев", против богачей, не пролезающих в игольное ушко Царство небесное, против менял, расположившихся в Храме, -- это отрицание "слишком человеческого", популярного, одобряемого человеческой массой. Мизантропы не совсем одинаковы в своих представлениях. И древ- ние мизантропы довольно значительно отличаются от современных. Поэтому если Иисус Христос не стоял на вполне научно-мизантропи- ческих позициях, это ещё не означает, что его не корректно отно- сить к мизантропам, к мизантропическому течению в истории разви- тия идей. Признание "греховности" человеческой породы -- это признание её дефективности. Стремление преодолеть эту "греховность" есть стре- мление к сверхчеловеческому. Христос и его искренние последовате- ли преодолевали в меру своего простенького понимания в отсутствие дарвинизма, генетики, психологии, этологии и т. п. * * * Что действительно плохо в научно-мизантропическом взгляде на человеческий мир, так это то, что приверженность данному взгляду располагает к пренебрежению людьми (но ведь не всеми) на бытовом, так сказать, уровне: ты смотришь на сморщенного прокуренного че- ловечка на улице и видишь не "венец творения", а скорее клетку раковой опухоли. Какой смысл церемониться с таким человечком, ес- ли он практически уже покойник как подвид организмов, а если он станет покойником чуть пораньше, то, может, освободит место для более ценных форм жизни? У мизантропа не только не возникает же- лания здороваться с таким человечком или уступать ему место, но даже может получиться, к примеру, какой-нибудь непроизвольный от- пих при входе в общественный транспорт. А человечек ведь может на это обидеться, призвать на помощь других человечков, полезть в драку. Из-за этого мизантроп рискует пострадать: если не от чело- вечков, то от государства, которое за них вступится (за мизантро- пов оно вступается редко, иначе не было бы дегенератским, не организовывало бы движения общества к глобальной катастрофе). * * * О различиях в мировосприятии мизантропа и "человеколюба". Как воспринимает некурящий "человеколюб", к примеру, курильщи- ка: да, тот немного воняет, бедняга, но это для других далеко не смертельно, а если из-за курильщиков случаются возгорания лесов и бензоколонок, то это ведь НЕСЧАСТНЫЕ СЛУЧАИ, а не результаты намеренных действий. Мизантроп же видит и занюхивает не куриль- щика, а чрезвычайно гадючее быдло: не только потенциального (но чуть-чуть и реального) поджигателя всего, что горит и взрывается, но также дурной пример для наивной доверчивой молодёжи, поощрите- ля пьянства, разврата, абсурдизации, бездумности и беспечности, нарушителя священного права честных граждан на чистый воздух, подрывателя жизненной силы народа, ослабителя державы, способст- вователя деградации и вымиранию -- в страшных муках -- человечес- тва как целого. И вот всю эту жуткую мерзость вытворяет одно единственное чмо с сигаретой прямо тут перед тобой, а ты почему- то должен молча терпеть его вместо того, чтобы как можно скорее спасать от него Родину и планету. * * * О религиозном мизантропизме. Есть, оказывается, и такой. Яркие представители его -- всякие религиозные новаторы типа Жана Каль- вина и инквизиторы-по-призванию. Адепты научного мизантропизма совпадают с религиозными мизатнропами в оценках многих вещей, но принципиально расходятся в основаниях этих оценок. Бывает вот, оказывается, и так. * * * О приступах острого мизантропизма. Такие бывают. Как правило, они случаются в дни, когда стоит отвратительная погода, а мизант- ропу вдобавок приходится заниматься мерзкой работой, подкинутой дураками, или проводить много времени в "общественых местах" с людьми, которых он себе в окружение не выбирал и среди которых вследствие каких-то там флуктуаций оказывается повышенная концен- трация дегенератов, уродов, маразматиков и особо доставучих недо- умков. Приступ мизантропизма -- это когда чудовищные недостатки окру- жающих людей и продуктов их деятельности начинают сильно раздра- жать мизантропа и у него резко усиливается желание занятьсмя от- швыриванием, подавлением и уничтожением. Это сбой в системе пси- хической самозащиты мизантропа, существенно повышающий риск эксцессов. Если в нормальные дни мизантроп легко уклоняется от нежелатель- ного соседства и запросто переключается на приятные мысли о дикой природе и о светлом мизантропском будущем, то в нехорошие дни за- щитные механизмы мизантропской психики оказываются перегруженны- ми, мизантроп страдает и рискует сорваться и устроить экспромтом какую-нибудь расправу на скорую руку, без продуманного плана от- хода, устранения свидетелей, заметания следов, запутывания след- ствия, залегания на дно. Дело в том, что мизантропы не так уж сильно оторвались от "обычных" людей в своём эволюционном разви- тии и потому ещё способны на разные человеческие слабости, пусть и в меньшей степени, чем человеколюбы. Но будучи людьми интеллек- туальными и с привычкой к своей и чужой ненависти, мизантропы хотя бы в состоянии контролировать свои аффекты, поэтому непроду- манные эксцессы с участием мизантропов, если и случаются, то крайне редко. Однако сильное чувство неудовлетворённости у мизан- тропов при этом остаётся, что довольно неприятно. Неприятности такого рода -- часть платы за высшесть. Чтобы загасить в себе острое желание с кем-то совсем покончить, мизантропу бывает достаточно переключиться на любование прекрас- ным собой на фоне всё более портящейся современности или предста- вить себе картину истребления человеколюбов человеколюбами (исто- рия полна этим) либо массовой гибели человеколюбов в "антропоген- ной" (= устроенной человеколюбами) катастрофе и мысленно добавить в эту картину того, кто совсем уж "достал". С точки зрения чело- веколюбов, мизантроп при этом поступает очень плохо, потому что он, хоть и в мыслях, но действует НАМЕРЕННО, тогда как человеко- любы гадят себе и мизантропам пусть и в реальности, но только НЕЧАЯННО, в качестве побочного эффекта при творении их дурацкого добра. * * * Об издержках благородства. Благородный человек (ну, в постфео- дальном обществе) -- это тот, кто не позволяет помыкать собой и избегает помыкать другими. Человек что называется благородного нрава, как это ни странно на первый наивный взгляд, никогда не преуспеет в обществе. Если он будет хотя бы скрытным, то проживёт долго, а если не будет, то даже этого с ним не случится. Для многих людей он будет представ- лять собой неудобство (а то и препятствие), для многих -- ресурс (в том числе расходный), которым можно бесплатно пользоваться, а реальную поддержку и дружеское расположение он получит только от считанных единиц. Противоположность благородству -- подлость. Подлый индивид и унижает охотно и так же охотно унижается сам (уж как сложится си- туация). Можно сказать, он тяготеет к рабогосподским отношениям. Если подличание не ложится тебе на инстинкты, считай себя кале- кой и ищи компромисс между эмоциональным дискомфортом и внешними неблагоприятными обстоятельствами. Совсем хорошо тебе будет очень редко -- и по преимуществу в удалении от людей. Выгодно ТОЛЬКО СМОТРЕТЬСЯ благородным (высказываться за благо- родство, позволять себе мелкие благородные жесты), но в хоть сколько-нибудь серьёзных случаях действовать, как большинство человечков. Оптимум для выживания и карьеры -- это быть среднеподлым сущес- твом: не хуже и не лучше основной массы трудящихся. Избегать обе- их крайностей. Кто угадывает "золотую середину", тому замечатель- но. Трындёж за благородство -- это ослабление возможных конкурентов и противников и заготовка расходного ресурса, может быть, даже "пушечного мяса". Кто многовато болтает за благородство, тот сам, скорее всего, хитрая сволочь (данный текст не в счёт, потому что является аналитическим, а не рекламным). Ближе к мизантропам. Мизантроп относит себя к "высшим", но это не означает, что он тяготеет к глумлению над "низшими". "Низших" он презирает, это да, но он их также жалеет и старается поднять до "высших" (но "низшие" мало поддаются поднимающему воздействию: против инстинктов особо не попрёшь). Собственно, это ведь и есть отношение благородного человека к человеку подлому. Мизантропизм и благородство -- это очень близкие феномены. Пра- вильный мизантроп всегда благороден, а благородный человек, если не умирает слишком быстро, со временем становится мизантропом. Мизантропизм -- это теоретическая надстройка над благородством. Мизантроп -- благородный индивид, понявший и принявший своё нелучшее место в обществе. Благородство -- вовсе не лживый идеал современного общества: оно вполне искренний идеал у той малой его части, которая тяготе- ет к высшести. У части остального общества в идеалах фигурирует немного другое: сверхпотребление, высокая должность, возможность помыкать кучей "шестёрок" (к их большой радости, между прочим) и т. п. Соль в том, что в теперешнем обществе отсутствует органи- зационная и культурная граница между благородными и подлыми, поэтому бывает непонятно, от какой категории (от благородных или подлых) исходят те или иные высказывания и какой категории они адресуются. Граница между людьми благородными и людьми подлыми размыта на уровне инстинктов, на уровне мировоззрений. И, кстати, большинст- во людей локализуется в районе этой границы (ни туда, ни сюда) и поступает благородно или подло в зависимости от текущих информа- ционных воздействий, примера окружающих, состояния организма и т. п. Принятие на себя благородства -- не оправдание своих неудач ("это потому что я благороден") и не утешение себя в горе ("зато со мной моё благородство"), а всего лишь констатация непреодоли- мой (врождённой) особенности своего профиля инстинктов и выбор стороны в противостоянии благородных/мизантропов/"высших" и подлецов/"человеколюбов"/"низших". Кстати, благородный человек в указанном здесь смысле -- не обя- зательно умный и волевой. И не обязательно добрый (доброта -- это всего лишь лёгкость включения инстинкта сострадания). * * * Типы личностей, от которых надо отличать мизантропа: 1. Жлоб. Он пренебрегает другими людьми в силу своих инстинктов. Может быть незлобливым. 2. Садист. Он получает удовольствие от причинения страданий другим людям. 3. Злобный от природы индивид. Он любит ненавидеть и конфликто- вать. Для него жизнь -- борьба. Он не считает себя каким-то особенным в этой своей позиции. 4. Озлобленный успешный индивид. Он оказался в условиях, в кото- рых для выживания надо быть жестоким, много ненавидеть, делать людям гадости (пока они не сделали их ему), а то даже убивать. 5. Озлобленный неудачник. Он натерпелся крахов (не обязательно в хороших делах). Много завидует, очень недоволен своим социаль- ным статусом. Неудачи бывают у всех, но у него они более час- тые и более тяжёлые или же он из-за них больше других пережи- вает и считает виновными в них других людей, общество в целом. Особенности мизантропа на фоне указанных типов личностей: 1. Осознание отчуждённости между собой и обществом начинается у будущего мизантропа с неудач, но не лишь бы каких, а в общест- венно-полезных или даже спасательских делах -- из-за их непри- ятия социальной средой. 2. Отчуждающийся от общества индивид не уходит в обиды, зависть и ненависть, а рационально теоретизирует: старается разобраться в причинах своей не вполне состыкованности с обществом. 3. Он приходит к выводу, что дело не в обществе, а в нём самом: а именно в том, что он немного не такой, как ожидает общество. 4. Разобравшись в причине своей не вполне состыкованности с обществом, осознав свою особенную суть, индивид корректирует своё поведение и становится сравнительно успешным, по крайней мере, в собственных глазах. В отношениях с обществом у него наступает почти гармония -- не за счёт того, что он "сдался", а за счёт того, что перестал удивляться неприятию себя и на- учился скрываться, маскироваться -- и открыто гнуть свою линию только там, где она поддаётся гнутию. Мизантропизм -- позиция скорее рациональная, а не эмоциональ- ная. Эмоции у мизантропа -- только стимулы для работы мысли и для активизации воли. Они не задают мизантропу траектории, целей, а только подсказывают их. Мизантропическая рационализация -- это УХОД от избыточных эмо- ций (совсем без эмоций нельзя: они -- побудители к деятельности; не будет эмоций -- почти не будет и действий). Мизантроп относительно успешен благодаря своей адекватной (= не абсурдистской) рациональности, заточенной на практику. Он не при- думывает себе достижения там, где их на самом деле нету: он ре- ально достигает того, что реально нужно для жизни, а не возводит- ся в ранг ценности заблуждающимся большинством. Конечно же, мизантропские представления об успехе несколько от- личаются от таковых у большинства людей, и в этом суть мизантро- пизма (в частичном отторжении расхожих ценностей). Если ты не принимаешь ряда широко признанных ценностей, это значит, что ты концептуально противопоставляешь себя большинству людей и считаешь себя более правым, чем они. Из этого ты просто ВЫНУЖДЕН делать вывод, что ты, скорее всего, лучше, чем они, об- щим складом своего интеллекта, поскольку это -- наиболее правдо- подобное объяснение твоей правоты. Ты начинаешь испытывать по от- ношению к большей части людей чувство превосходства, а поскольку они зачастую беспокоят тебя своим поведением, с твоей точки зрения, вредным для тебя и для них, у тебя появляется презрение, неприязнь, а то и ненависть к ним как к большой массе, а не инди- видуально (ты ведь умеешь корректно обобщать!), и через это ты попадаешь даже под расхожее определение мизантропа. Превращение состоялось!

Из обсуждения.

"А гуманисты это кто?" Спасибо, посмеялся. Действительно, кто такие гуманисты, если самым надёжным источником реального блага для людей являются миз- антропы? Скажем так: гуманисты -- абсурдизированные и поверхност- ные поборники блага для людей, фактически приносящие оным больше вреда, чем пользы. Допустим, у кого-то случился аппендицит. Хи- рург-мизантроп говорит: надо делать в теле дырку и вырезать от- росток кишечника. Гуманист хватает хирурга за руку, заносящую скальпель: резать не надо! будет же больно, и останется шрам на всю жизнь, если пациент выживет!

Литература.

Мольер Ж. Б. "Мизантроп".

Возврат на главную страницу            Александр Бурьяк / Основы научного мизантропизма