Александр Бурьяк

Мариэтта Шагинян как воодушевительница несостоявшегося всемирного заговора технически подкованных пролетариев

bouriac@yahoo.com Ещё критические портреты На главную страницу
Мариэтта Шагинян
Мариэтта Шагинян
"За её роман 'Перемена' ей следовало бы скушать бутерброд с английскими булавками." Максим Горький о Мариэтте Шагинян. Мариэтта Шагинян (1889-1982) -- известная в своё время писате- льница из шибко обрусевших армян(ок), отличившаяся главным обра- зом тем, что, дыша отравленным московским воздухом, дожила до 93 лет, что для советских людей, не проходивших трудовой закалки в сталинских лагерях, было немного не типично. В раннем детстве (моём) Мариэтта Шагинян сильно впечатлила меня своей книжкой "Месс Менд, или Янки в Петрограде", от чего и про- изошла в конце концов эта статья. Дело в том, что я с детства страдал заговорщицкой наклонностью и интересом к технике, а книж- ка -- как раз о заговоре, причём заговоре с технической подоплё- кой: всякими секретными добавками в обычные изделия. Шагинян креативно состоялась ещё до Октября 1917 года. Начинала как поэтесса, заканчивала как мемуаристка. Под раздачу репрессий, вроде, не попадала, хотя в 1938 году была пожурена за публичное раскрытие калмыцкой части нерусских корней В. И. Ульянова-Ленина. Разглашение калмыцких корней было посчитано политически вредным, тем более что В. И. Ленина признал русским ещё царский режим. Шагинян с младых ногтей обрусела настолько, что, говорят, даже русскоязычные стихи писала одно время лучше Марины Цветаевой. Я думаю, что к творчеству Шагинян добавляли немало интереса "импортность" фамилии и нерасхожесть имени, особенно когда пошло объединение пролетариев всех стран. Внешне Мариэтта Шагинян была так себе -- и наверное, с армянс- кой избыточной волосатостью (армяне вообще считаются наиболее волосатым народом на этой планете). С 1915 по 1920 г. Шагинян отсиживалась где-то на Кавказе, но требовать от девушки военных и революционных подвигов мы ведь и не станем. В бытовом отношении Шагингян была человеком не шибко размашис- тым: с 1936 по 1961 г. жила не в сталинской высотке, а в простой двухкомнатной квартире на Арбате, 45, к тому же на первом этаже. Однако это ещё не характеризует её устойчиво положительно, потому что позже она всё же переселилась в нормальный писательский дом, в котором обитал, к примеру, Константин Симонов. Вдобавок у мэтр- ши имелись две дачи не лишь бы где: одна в Переделкине, другая в Коктебеле. Это не считая заездов во всякие дома отдыха и дома творчества. Ну, и как тут было не писать теплейше про Ленина, Крупскую и пр.? С 1960-х интерес к Шагинян проявлялся в основном как к реликту героическо эпохи, видевшему издалека В. В. Ленина и др., но ещё сохранившему способность внятно выражаться. Поскольку Шагинян с 1942 года состояла в единственно доступной советским людям партии и с 1917 г. высказывалась по большей части в приемлемом для этой партии ключе, писательницу встроили винти- ком в пропагандистскую машину Советского государства. Но в школь- ную программу советской литературы её не вставили: надо полагать, Мариэтта котировалась одним-двумя рангами ниже, чем Алексей Толстой, Михаил Шолохов, Максим Горький, Александр Фадеев и др. * * * Армяне, как известно, пёрли и прут тем ещё пёром из родной пре- красной Армении почти во все стороны. По-видимому, это вызвано избыточным размножением и повышенной выживаемостью потомства в высокогорных условиях (несмотря на враждебные действия турок, азербайджанцев, иранцев и грузин). Если конкретнее, то в обеспе- чении биологического благополучия армян лично я подозреваю абри- косы -- особо полезную для здоровья еду. Аналогия между армянами и евреями напрашивается сильно: у тех и других -- диаспоры в разных странах, наклонность к торговым де- лам, слабоватая смешиваемость с другими народами и проникновение в чужие культуры. Различия: 1. Армяне скромны, не "богоизбраны", ничего уровня Библии в мир не привнесли. 2. Ненависть к армянам -- локальная: распространена преимущест- венно среди азербайджанцев, турок и других народов, чьи родины соседствуют с Арменией, у прочих же армяне не выделяются среди других иностранцев. Прозвище армян "хачи", "хачики" -- не оскорбительное: "хач" -- это по-армянски "крест" (намёк на христианство). Есть армянское имя "Хачатур" -- "данный крестом" (христианским): это армянский эквивалент греческого имени "Христофор". У армян, как известно, своя отдельная церковь, и они сплочаются отчасти вокруг неё -- как евреи вокруг своих синагог. Армянские церкви я где только не посещал: в Вене, Исфахане, Добриче и т. д. В храме Гроба Господня в Иерусалиме есть армянс- кое отделение, так в нём я тоже бывал. Правда, скажем, в Копенга- гене ни одна армянская церковь на глаза не попалась, зато попался постоянно проживающий в этом городе армянин (кстати, приличный дядечка: помог мне), и когда я спросил его в лоб, а как же датское отделение армянской церкви, тот помялся и сказал, что процесс уже пошёл. Ой, тормозите, ребята! * * * Из нашей гордой истории: "Протокольное решение (опросом) Политбюро (XVII созыв) ЦК ВКП (б) 'О романе Мариэтты Шагинян "Билет по истории". 1938, 5 авгус- та. Политбюро (XVII созыв) ЦК ВКП (б). 23.07-09.09.1938. Пр.№63. 73. О романе Мариэтты Шагинян 'Билет по истории' часть 1-я 'Семья Ульяновых'. Ознакомившись с частью 1-й романа Мариэтты Шагинян 'Билет по истории' (подзаголовок - 'Семья Ульяновых'), а также с обстоя- тельствами появления этого романа в свет, ЦК ВКП (б) устанавлива- ет, что книжка Шагинян, претендующая на то, чтобы дать биографи- ческий роман о жизни семьи Ульяновых, а также о детстве и юности Ленина, является политически вредным, идеологически враждебным произведением. Считать грубой политической ошибкой редактора 'Красной нови' т.Ермилова и бывш. руководителя ГИХЛ т. Большемен- никова допущение напечатания романа Шагинян. Осудить поведение т.Крупской, которая, получив рукопись романа Шагинян, не только не воспрепятствовала появлению романа в свет, но наоборот всячески поощряла Шагинян, давала о рукописи положительные отзывы и консультировала Шагинян по фактической стороне жизни семьи Ульяновых и тем самым несет полную ответственность за эту книжку. Считать поведение т.Крупской тем более недопустимым и бестактным, что т.Крупская делала все это без ведома и согласия ЦК ВКП (б), за спиной ЦК ВКП (б), превращая тем самым общепартийное дело и выступая в роли монопольного истолкователя обстоятельств общественной и личной жизни и работы Ленина и его семьи, на что ЦК никому и никогда прав не давал. ЦК ВКП (б) постановляет: 1) снять т.Ермилова с поста редактора 'Красной нови'; 2) объявить выговор бывш. директору ГИХЛ т.Большеменникову; 3) указать т.Крупской на допущенные ею ошибки; 4) воспретить издание произведений о Ленине без ведома и согласия ЦК ВКП (б); 5) книжку Шагинян из употребления изъять; 6) предложить Правлению Союза советских писателей объявить Шагинян выговор." (Ф.17. Оп.3. Д.1001. Л.14. Рассылочный вариант протокола. Опубл.: 'Литературный фронт'. История политической цензуры. 1932- 1946 г. М., 1994. С.34.) * * * Из многочисленных воспоминаний о Мариэтте Шагинян: "Писатель Алексей Силыч Новиков-Прибой (1877-1944), автор 'Цусимы', был внешне очень колоритным человеком. Ходил он чаще всего в морском кителе, с гладко обритой головой, с пышными усами и был очень похож на отставного боцмана. В старые времена такие отставники частенько служили швейцарами и гардеробщиками. Как-то писатель пришёл в Центральный Дом литераторов в Москве. Гардеробщик Афоня куда-то отлучился, и Алексей Силыч не стал его дожидаться. Он повесил пальто, взял номерок, расчесал перед зер- калом усы и повернулся, чтобы идти в зал, как в гардероб вошла какая-то дама и одним движением бросила ему на руки свою шубу, приняв его за гардеробщика. Новиков-Прибой повесил шубу, вручил даме номерок, а та, дав ему рубль, направилась в зал. В перерыве литературного вечера, встретив Алексея Силыча в вес- тибюле, дама узнала 'гардеробщика' и очень смутилась. Ею оказа- лась сильно близорукая Мариетта Шагинян. Извиняясь, она сказала: - Алексей Силыч, ради бога... Я не могла предположить... Разгладив усы и улыбаясь, Новиков-Прибой сказал: - А всё-таки честно заработанный рубль я вам не отдам." * * * Владислав Ходасевич ("Белый коридор"): "Мне нравилась Мариэтта. Это, можно сказать, была ходячая восемнадцатилетняя путаница из бесчисленных идей, из всевозможных 'измов' и 'анств', которые она схватывала на лету и усваивала стремительно, чтобы стремительно же отбросить Кроме того, она писала стихи, изучала теорию музыки и занималась фехтованием, а также, кажется, математикой В идеях, теориях, школах, науках и направлениях она разбиралась плохо, но всегда была чем-нибудь обуреваема. Так же плохо разбиралась и в людях, в их отношениях, но имела доброе сердце и, размахивая картонным мечом, то и дело мчалась кого-нибудь защищать или поражать И как-то всегда выходило так, что в конце концов она поражала добродетель и защищала злодея Но все это делалось от чистого сердца и с наилучшими намерениями." * * * Владислав Ходасевич, там же: "Однажды сидели мы с Шагинян в приемной "Всемирной Литературы", у окна, на плетеном диванчике. Вошел Гумилев, неся какие-то щетки. Я спрашиваю: - Что это у вас за щетки? Гумилев улыбается и отвечает: - В 'Доме Ученых' выдали. Ведь писательский паек у меня отняли, вот и приходится пробавляться щетками. Это было вскоре после появления Мариэтты в Петербурге. Она услышала разговор, и когда Гумилев прошел мимо, спросила взволно- ванно: - Владя, кто это? - Гумилев. - А почему у него отняли паек? - Отдали другому. - Кому? - Мне. - Владя, как вам не стыдно! И вы взяли? - Ничего не поделаешь, Мариэтта: борьба за существование. - Владя, это бессовестно! Она готова была куда-то помчаться, протестовать, вступаться за Гумилева. Я с трудом объяснил ей, в чем дело. Успокоившись, она погладила меня по голове и сказала: - Бедный Владя, вы все такой же заблудший. А когда Гумилева убили, она не постеснялась административным путем выселить его вдову и занять гумилевские комнаты, вселив туда своих родственников... Тоже -- с размаху и не подумав." * * * К. И. Чуковский о Шагинян (в дневнике 1931 года): "Она была бы отличной писательницей, если бы слыхала человечес- кую речь. Глухота играет с ней самые злые шутки. Она рассказыва- ет, что недавно, -- месяц назад, -- соседи говорят ей: 'Мы слыхали через стену, как вы жаловались на дороговизну продуктов. Позвольте угостить вас колбасой. Мы получаем такой большой паек, что нам всего не съесть'. -- 'Я заинтересовалась, кому это выдают такой роскошный паек, и оказалось, что это паек -- писательский, получаемый всеми, кроме меня'. Мариэтта Шагинян, несомненно, из-за своей глухоты, отрезана от живых литературных кругов, где шепчут, она никаких слухов, никаких оттенков речи не понимает, и поэтому с нею очень трудно установить те отношения, которые устанавливаются шепотом... Как-то в Доме искусств она несла дрова и топор -- к себе в комнату. Я пожалел ее и сказал: 'Дайте мне, я помогу'. Она, думая, что я хочу отнять у нее дрова, замахнулась на меня топором... Показала мне письмо Сталина к ней (по поводу 'Гидроцентрали'). Сталин хотел было написать предисловие к этой книге, но он очень занят, не может урвать нужного времени и просит ее указать ему, с кем он должен переговорить, чтобы 'Гидроцентраль' пропустили без всяких искажений. Письмо милое, красными чернилами, очень дружественное... И вот характерно: Шагинян так и не рискнула побывать у Сталина, повидать его, хотя ей очень этого хочется, именно потому, что у нее нет слуха, и ей неловко." Уточним: к 1931 г., то есть, после "Месс-Менда", Шагинян УЖЕ БЫЛА отличной писательницей -- по моей версии -- несмотря свою на глухоту (а может, и благодаря оной: отсутствие беспокойств от шумных соседей таки благоприятствует творчеству, если только оно не мизантропичное). * * * Чуковский пересказывает Шагинян: "Бросила литературу. Учусь. Математика дается трудно. Все же мне 43 года. И не та математика теперь, вся перестроена по марксистскому методу, но зато какая радость жить в студенческой среде. Простые, горячие, бескорыстные, милые люди. Не то что наши литераторы, от которых я давно отошла. Надоела литература, она слишком дергает, мучает, и я впервые на 43 году жизни живу радостно, потому что нет на мне этого тяжелого гнета литературы. Написав 'Гидроцентраль' я оглянулась на себя: ну что же я такое? Глуховатая, подслеповатая, некрасивая женщина с очень дурным характером, и вот решила уйти, и мне хорошо. Разделила на 12 частей весь гонорар от 2-го издания 'Гидроцентрали' и буду жить весь год не зарабатывая." Обратим внимание на то, что доучиваться Шагинян стала в возрас- те сорока с лишним лет, что говорит о ней положительно. * * * У Владимира Карпова: "Известная советская писательница Мариэтта Сергеевна Шагинян многие годы дружила с Иваном Христофоровичем [маршалом Баграмя- ном, тоже армянином -- А. Б.]. Я был неоднократным очевидцем их встреч в городке писателей Переделкино, куда Баграмян приезжал ее навестить. Я тоже дружил с Мариэттой Сергеевной много лет, вплоть до ее кончины. Она из больницы написала мне последнюю записку. Мы не раз отдыхали вместе в Доме творчества "Дубулты" в Прибалтике. Часто встречались в Москве по нашим писательским делам, она печатала свои произведения в журнале "Октябрь", где я работал первым заместителем главного редактора, а потом в "Новом мире", в котором я был уже главным редактором. Всегда просила меня читать ее рукописи первым и относилась к моему мнению и замечаниям уважительно. А вообще она не терпела и не позволяла никому что-то править в ее рукописях. Билась с редакторами беспощадно за каждую запятую. Мне она однажды сказала, улыбаясь лукаво: - Что мне может посоветовать или исправить редактор? Я каждое слово подбирала в текст, как ювелир вставляет драгоценные камни в свои изделия. Обычно я говорю редакторам, что я хотела сказать своим сочинением, а потом вынимаю из ушей слуховой аппарат, и пусть они говорят, что угодно. Она была глухая и без слухового аппарата не слышала. Однажды я ее спросил: - Мариэтта Сергеевна, наверное, трудно вам без слуха, окружающий вас мир -- неполный, в одной зримой плоскости. Она весело воскликнула: - Что вы, Владимир Васильевич, я счастлива, избавлена от массы неприятностей, которые слышите вы постоянно." Глуховатой Мариэтта была вроде как с детства. Это, разумеется, ужасно. Ещё у Карпова: "Мариетта Сергеевна, очень скупая на похвалы, считала, что у И. Х. Баграмяна незаурядный полководческий талант, который завидно сочетался с такими человеческими качествами, как мудрость госу- дарственного деятеля, человеколюбие, доброта, уважение к подчи- ненным. С братьями Микоянами у Ивана Христофоровича были особо дружес- кие отношения. Анастас Иванович приезжал к нему чаще всего вече- ром и засиживался долго. Было о чем поговорить и о чем вспомнить двум заслуженным ветеранам партии и государства. Авиаконструктор знаменитых МиГов Артем Иванович Микоян обычно приезжал на дачу к Ивану Христофоровичу в субботу или в воскре- сенье. Они играли в шахматы, а когда садились за нарды, то их потом оторвать от игры было невозможно. Сражались, как говорится, вовсю -- азартно, шумно, с шутками. В нарды иногда приходил играть и Анастас Иванович. Пришел Анастас Иванович Микоян, ласково обнимал и поздравлял Мариэтту Сергеевну с наградой. Ко мне тоже подошел. Обнял. Мы были и раньше знакомы. Банкет был теплый, семейный, в кабинете Парткома, который не мог вместить много друзей." В общем, старушка, не занимая должности, была, тем не менее, плотно вписана в самую что ни на есть верхушку понемногу загни- вавшего советского общества. Умилиться ихнему междусобойчику у меня не получилось. * * * Борис Изюмский: "Комичный случай произошёл здесь с Мариэттой Шагинян. Ялтинская студия готовила впрок фильм о Мариэтте к какому-то её юбилею. Сценарист, вопреки совершенно несентиментальному характеру Шаги- нян, заставлял её кормить у озера лебедей и поглаживать пушистую кошку. Наконец, терпение у Мариэтты лопнуло. Она схватила кошку за хвост и подержала её вниз головой. Кошка от неожиданности по- царапала её. Я увидел Мариэтту, бегущую от озера к дому с воплем: - Она бешеная!" Вот так они и с пленными белыми офицерами не церемонились. И фиг было увидеть плачущего большевика. * * * Повесть Шагинян "Месс-Менд, или Янки в Петрограде" (переработка 1956 г., первое издание -- 1923-1925 гг.) -- вещь, впечатляющая стилем и фантазией, чего уж там. Вот честно скажу, что завидно. Ну, не так завидно, чтобы из-за этого грызть, а так, чтобы радо- ваться обретению примера, которому можно будет тайно следовать, если что. Образность у Шагинян не избитая и не вычурная, а в самый раз и количеством, и качеством. По-моему, вот так и надо стараться писать, чтобы я похвалил. К сюжету можно, конечно, попридираться, но он всё равно ведь правдоподобнее, чем, например, в "Золотом ключике" Алексея Толстого. * * * Похожие по свободе и размаху и где-то конкурирующие произведе- ния той же советской эпохи: "Аэлита" (1923) и "Гиперболоид инже- нера Гарина" (1925) Алексея Толстого, "Роковые яйца" (1925) Михаила Булгакова. Все -- шедевры эпохи надежд (нет, даже ПРЕД- ВКУШЕНИЙ). В то время люди реально стояли на пороге Нового мира и даже чуть-чуть перешагнули этот порог, но углубиться в открывше- еся пространство не получилось. * * * Что касается заговора пролетариев, описанного "месс-Менд", то он, конечно же, сказочный. В реальности такой заговор очень бы скоро провалился, потому что... - чем шире заговор, тем больше вероятность предательств, засылки агентов и провокаторов в ряды заговорщиков; - участники заговора иногда делают ошибки, имеющие тяжёлые последствия для их общего дела; чем шире заговор и чем дольше он существует, тем больше вероятность таких ошибок; - почти любой индивид, попавший в руки представителям власти по подозрению в заговоре, рано или поздно начинает давать показания. Далее, инженеры хотя бы иногда таки лазают и проверяют, что там по их чертежам наделали пролетарии. Кроме того, рабочие, способные блистательно модифицировать кон- струкции, как правило, со временем выбиваются в инженеры, богате- ют, меняют взгляды под влиянием излишеств, становящихся для них доступными. * * * Большевистскую революцию Мариэтта Шагинян приветствовала, но не делала, и, наверное, отчасти из-за этого у неё такое несерьёзное отношение к теме заговора: у конспиратора с опытом и с любовью к делу, наверное, рука бы не повернулась настрочить о заговоре то легкомысленное, что настрочила Шагинян. * * * Сталинскую премию Шагинян получила за книгу очерков "Путешест- вие по Советской Армении". Надо будет почитать перед тем, как я тоже отправлюсь в эту далёкую загадочную страну... ................................................................. .................................................................

Литература

Етоев А. "Книгоедство". Карпов В. "Маршал Баграмян". Шагинян М. С. Собрание сочинений в девяти томах, М., 1988. Шагинян М. С. "Месс-Менд, или Янки в Петрограде", М., 1958.

Возврат на главную страницу            Александр Бурьяк / Мариэтта Шагинян как воодушевительница несостоявшегося всемирного заговора технически подкованных пролетариев