Александр Бурьяк

Иван Шамякин, или Голодающий классик

bouriac@yahoo.com Другие портреты На главную страницу
Иван Шамякин
Думаю, что уж я-то стопроцентный сын своего народа -- белорус- ского -- а не какой-нибудь приблудный полукровка. Суть тут не в специфической физиономии и даже не в тяге к яичнице с салом, а в необнаружении у меня хоть какого-нибудь очевидного таланта, на который можно было бы возложить большие надежды. У нас куча письменников, но ни одного Дюма; куча художников, но ни одного Веласкеса; куча учёных, но ни одного Ломоносова; куча изобретателей, но ни одного Эдисона. У нас есть свой космонавт, но он не Гагарин и всё равно съехал в Московию. У нас завёлся, наконец, собственный "диктатор", но его не хватает даже на то, чтобы написать белорусский "Майн кампф". Мы во всём хотя бы не- много не дотягиваем. Болтаются, правда, по свету какие-то выдаю- щиеся "белорусские спортсмены", но я за то, чтобы этих паразитов прибрал к себе какой-нибудь другой народ. Всё великое у нас, похоже, в прошлом: лет сто назад, не ближе. Причина, я думаю, не в генах, а в некоем вывихе в культуре и со- циальной организации, который мешает способным людям развиваться и проявлять себя во всю мощь, а выталкивает наверх не таланты, а шустрые талантики, а то и вовсе дерьмо. Проблема дерьма и шустрых талантиков есть в любом обществе, но мы -- из числа тех, для ко- того она особенно характерна. Конечно, бывает, что даже талантики работают неплохо -- если оказываются в среде, которая поощряет в людях хорошее, а не плохое. Но наша среда устроена наоборот. В культурном отношении Беларусь -- провинция, из которой все лучшие разбегаются по чужим столицам, а оставшиеся, как правило, подра- жают этим столицам вместо того, чтобы творить своё. * * * Книжка "Сатанiнскi тур" Ивана Шамякина (1921-2004), белорусско- го "классика" якобы из самых-самых. 1995 год издания. Рассказ "Paradies auf Erden". Голодный писатель, явно слепленный с авто- ра, выходит с малолетней внучкой на главную улицу Минска распро- давать свои выдающиеся книжки, переведенные на всякие языки. Время -- начало 1990-х, когда народным деятелям искусств урезали довольствие, из-за чего они оказались на положении основной части народа. Рядом с голодным письменником продаёт свою картину голод- ный академик живописи (если он из тех пачкунов, что выставлены в Национальном музее живописи, то не жалко). В рассказе -- куча якобы деталей того ужасного времени. Детали в значительной части ЛЖИВЫЕ, так что непонятно, зачем они: вроде, это не социальная фантастика. Тогда, значит, клевета. Итак, пройдёмся по клеветническим деталям указанного опуса. * * * Про покупку бензина для частных автомобилей: "Запраўляюць толькi за валюту." НЕ БЫЛО такого. И не могло быть, потому что не было частных автозаправок, а использование иностранной валюты для расчётов в розничной торговле запрещено до сих пор. * * * Про постперестроечный якобы голод в Беларуси: "Адна з жанчын купленага ранiцой карпа схавала за пазуху, баялася, што выхапiць якi-небудзь галодны падшыванец, слiзкую рыбу лёгка выхапiць." НЕ БЫЛО такого. И быть не могло. Бред выжившего из ума стари- кана, клевещущего на свою страну. Может, какая-нибудь сумасшедшая старуха и совала где-то что-то себе за пазуху, но до сколько- нибудь частого отбирания еды у прохожих на улицах тогда не дохо- дило. Я вообще ни про один такой случай не знаю. А быть этого не могло хотя бы потому, что людям было куда совать "слiзкую рыбу": чтобы износить сумки, нужны ГОДЫ, тем более если носить в них стало якобы почти нечего. Вдобавок "слiзкая рыба" одинаково скользкая и для того, кто её держит, и для того, кто её вырывает. И чтобы носить рыбу не завёрнутой хотя бы в оппозиционную прессу, надо быть совсем уж свихнувшимся человеком. * * * Беседа двоих "бывших" -- письменника и акадэмика: - Скажы: колькi выехала з Мiнска людзей? - Давала ж "Вячорка": адна чвэрць. - Брахуны! Нiколi так не брахалi -- нi пры Сталiне, нi пры любым уладару. Тады усё замоучвалi, утойвалi ад народа. А цяпер брэшуць -- бессаромна, нахабна. Парламент, урад, газеты радыё. Ты быў у рабочых кварталах? Паглядзi, якая там пустэча. В то время я не просто "быў", а даже "жыў" в рабочих кварталах в районе Тракторного завода и могу уверенно утверждать, что заметного обезлюдения Минска, особенно рабочих кварталов, НЕ БЫЛО. И особенно в районах магазинов с вино-водочными отделами и пунктов сдачи стеклотары. Скорее, газета "Вечерний Минск" преувеличивала. Я тогда надеялся, что хотя бы автомобили будут меньше ездить там, где я бегаю, но даже в этом имело место только не очень большое изменение. * * * "А ў нас жа прававая дзяржава! Самая-самая прававая! Такая прававая, што ящчэ год назад ён даў зарок маўчаць. I маўчыць. Згубiў верў у слова." Действительно, я что-то не припомню выступлений Шамякина на политические темы ни в "перестройку", ни позже. Молчал, как рыба за пазухой. Страну разваливали без него. Теперь хоть причина понятна: "даў зарок маўчаць"! * * * А вот как этот литературный князёк описывает пир, который устроил в советское время на своё шестидесятилетие: - Дзядуля! А ты быў у гэтым рэстаране? - Цяпер -- не, А раней... сто разоў быў. - I абедаў? - Марыся! Не проста абедаў. Я даваў тут банкет на сто пяцьдзесят персон. - I ў цябе хапiла грошай? - Дзiця маё! Быў час, калi найлепшая далiкатэсная кiлбаса кашта- вала паць рублёў. - I што вы елi? Кiлбасу? - Кiлбасу? Марыська! I кiлбасу! Але якую? Можа, дзесяцi гатункаў. Вяндлiна, шынка, пастрама... Але мясное бадай i не елi. Хто еў кiлбасу, калi на стале стаялi чорная i чырвоная iкра, сёмга, залiўная сяўруга, ральмопс... Ты не ведаеш, што гэта такое. Селя- дзец. Але як згатаваныi А салаты? Я любiў салаты. Салата з чырво- ных перцаў i зялёнага гарошку! Салата з буракоў з часнаком i хрэнам!.. А паштэт пячоначны? Гм-мы-ы! - Iван Андрэевiч праглынуў слiнкi. - А навошта так многа? - Сапраўды, навошта так многа? Безумоўна, марнатраўства. Палавiна харчу заставалася. Гарэлку i каньяк госцi выпiвалi. Але бабуля твая баялася, каб калегi не палiчылi нас скупымi. Гэта ж быў мой юбiлей, i я атрымаў ордэн. Мне было шэсцьдзесят гадоў. Усяго. Але каронны нумар тваёй бабулi - iкра грыбная... з баравiкоў... Яна гатавала яе сама. дома, кухарам высокага класа яна не даручала. А гарачыя стравы! Уж кому что вспоминается из советского времени. Шамякин вспоми- нает, как ЖРАЛ. По-моему, он здесь просто хвастается. Кстати, десяти сортов колбас в позднее советское время, на которое прихо- дится шамякинский юбилей, в свободной продаже никогда не было: только для письменников и т. п. Вообще, в свободной продаже кол- баса (вареная) постоянно была только в Минске -- и только один- два сорта. А в провинции она появлялась лишь эпизодически. А "вяндлiну, шынку, пастраму" и икру разноцветную я и вовсе попро- бовал только после того, как развалили Советский Союз и поснимали шамякиных со специального довольствия. Кстати, в разваливании Союза я таки поучаствовал: очень уж большая неприязнь у меня ко всяким шамякиным была. А ещё хотелось икры попробовать и колбас разных. Правда, я до сих пор не знаю, что такое "сёмга, залiўная сяўруга, ральмопс...", но уже по другой причине: у меня нет потребности расти в собственных глазах за счёт ральмопсов и хвастаться этими ральмопсами перед кем бы то ни было. * * * Читать дальше скулёжную книжку этого мелкого человека с дефор- мированным мировосприятием у меня не возникло желания. Хватит с меня того, что я езжу в автобусе мимо остановки "Вулiца Iвана Шамякiна". Лучше бы просто дали ему пожрать икры и сёмги, чем такую чепуху печатать. Когда Шамякин стал товариться на общих правах, ему постперестроечный дефицит мог и в самом деле пока- заться пищевой катастрофой, тогда как для большинства советских человеков, особенно в провинциальных городах, большого скачка не было (пастромы они не пробовали так или иначе). --------------------------------------------------------------- 25.11.2007

Возврат на главную страницу             Александр Бурьяк / Иван Шамякин, или Голодающий классик