Кто такой типичный журналист? Это интеллектуальный ремесленник
уровня среднего инженера, только имеет дело со словами и картин-
ками, а не, скажем, с железками. Производитель "газетных штам-
пов", чтец между строк и разгадыватель тайных пружин политики по
цветам галстуков. Хорошо ли он работает, плохо ли -- большинство
его читателей/зрителей всё равно оценит поверхностно. И от таких
вот ремесленников существенно зависит состояние массовых мозгов.
Якобы решающее слово -- за "спонсорами" журналистов, но, во-пер-
вых, "спонсоры" за всем не уследят, во-вторых, они сами -- зачас-
тую обыкновенные ремесленники власти и капитала, насобачившиеся
интриговать, подличать, приворовывать, чихать на общественные
интересы. Что хорошего в том, что эта в целом довольно посредст-
венная компашка рулит "информационными потоками", струящимися
через слабые умы сограждан?
Чтобы гладко и занимательно писать для широкой массы, способ-
ности кое-какие таки нужны, но большого ума отнюдь не требуется:
под рукой полно "журналистских штампов", да вдобавок можно кое-
что переписывать друг у друга, переставляя слова в предложениях.
Для преуспевания в журналистике надо всего лишь ладить с
коллегами, не подличать больше других и не браться за слишком
спорные темы (по крайней мере, за многие сразу, иначе почти
каждый будет иметь на тебя зуб хоть за что-нибудь).
У журналистики есть два основных назначения: заморачивать и
впаривать. Чтобы успешно впаривать, сначала требуется основатель-
но заморачивать. А заморачивание других хорошо получается, если
ты сам замороченный и выдаёшь как раз то самое, что действительно
думаешь. А вполне заморочиться журналисту не так уж сложно: надо
всего лишь побольше читать то, что пишут коллеги.
СМИ имеют дело с РАСХОЖИМИ мнениями. А расхожие мнения -- как
правило, далеко не лучшие, иначе человеческий мир не был бы так
ущербен и не сползал бы так устойчиво к глобальной катастрофе.
Держаться на плаву в журналистике, имея нерасхожие мнения, можно
лишь при условии, что ты оставляешь эти мнения при себе (но тогда
какой от них обществу толк?!) или что они касаются какой-нибудь
ерунды.
Добавим ещё, что журналисты зачастую пишут халтурно уже просто
потому, что торопятся за событиями (а то и торопят их), чтобы
быть первыми или хотя бы в числе первых из тех, кто что-то о
чём-то сказал, иначе читатели уйдут к конкурентам.
Большинство людей говорит довольно коряво, пишет ещё хуже, не
публикуется, не пользуется сколько-нибудь широкой известностью, не
узнаёт новостей в первую очередь, поэтому воспринимает журналистов
как высших по отношению к себе в концептуальном, так сказать, от-
ношении (даже если не отдаёт себе в этом отчёта) и соответственно
менее критично воспринимает публикации СМИ, чем надо бы. Между
тем, в ситуации с журналистами речь, как правило, может идти лишь
об элементах превосходства, обеспечиваемых профессиональным поло-
жением, но не качествами ума (и мировоззрения). В массовой журна-
листике большой ум так же неудобен (или хотя бы необязателен),
как и большая разборчивость в средствах. А немассовая журналисти-
ка погоды не делает. (Да и где она? Дорогостоящая глянцевая пери-
одика для состоятельного интеллектуального "быдла" -- это ещё не
отборная журналистика.)
Я не утверждаю, что журналисты -- по преимуществу порочные люди
или что их профессия вредна в принципе. Я утверждаю только, что в
журналистике очень трудно не переходить грани, за которой ты ока-
зываешься по большому счёту "дерьмом". Некоторые её не переходят;
некоторые не замечают, что перешли; некоторые хорошо сознают, кто
они есть, но считают, что так и следует жить.
* * *
Белорусской журналистикой я интересуюсь довольно мало, потому
что в прежнее время интересовался ею чуть больше и своё мнение о
ней уже составил. Мне вообще не интересно заморачиваться новостя-
ми, псевдоновостями и рассуждениями, ориентированными на массовых
человеков, но мне иногда интересно узнать, чем заморачивают мас-
совых человеков в текущий период, потому что от этого зависит
поведение массовых человеков, а мне среди них жить.
Белорусская официозная журналистика, с моей точки зрения, вещь
в целом гнусненькая. Белорусская оппозиционная журналистика врёт
значительно меньше, чем официозная, но страдает идеологической
ограниченностью, склочничает и вообще мельчит. Белорусская неофи-
циозная-неоппозиционная журналистика в той части, в какой не яв-
ляется спортивной, совсем уж развлекательной или маскирующейся
оппозиционной, бывает местами очень хороша или даже блестяща
(правда, в ней обсуждаются не самые интересные для меня темы, но
я без претензии: это ж СМИ!).
* * *
Белорусская оппозиционная журналистика в отношении тематики в
значительной степени занята самообслуживанием, то есть описанием
перипетий своей героической борьбы с белорусским "режимом". Чуть
менее для неё значимы 1) борьба других либералов с этим же режи-
мом, 2) либеральная критика режима. Прочее трогается лишь в виде
исключения. Зачем борьба -- вопрос как бы решённый. Ради светлого
европейского будущего, разумеется. Нужно ли оно -- и какое вообще
может быть будущее -- вопрос вне обсуждения. А почему? Может, не
интересно, или слишком сложно, или последнее слово там действи-
тельно уже сказано? Я думаю, что основная причина -- в наличии
"спонсоров", которым это не надо. У белорусов процесс самопозна-
ния и самоопределения по сути НЕ ИДЁТ: поверхностные вещи сдела-
ны, а дальше застопорилось. Почти все пишущие и как бы думающие
деятели болтаются у кого-нибудь на подхвате и стремятся не к
истине, а к тому, чтобы удерживаться на плаву. Истина получается
у них в лучшем случае как побочный продукт. И это ведь даже не
скучно: это в конечном счёте КАТАСТРОФИЧНО. Для всех.
* * *
Оппозиционизм как последнее прибежище бездарей.
Я думаю, зацикленность белорусских оппозиционных журналистов
на критике как бы всенародно избранного индивида и его набившего
оскомину режима имеет не одну, а целых три причины:
1) острую конкурентную борьбу за благожелательное внимание
забугорных спонсоров;
2) неспособность увидеть, обработать, поднести читателям что-
нибудь более актуальное;
3) веру в то, что во всём плохом виноваты по преимуществу власти,
раз уж так случилось, что они "сверху".
В принципе я не имею ничего против критического отношения
интеллектуалов к существующей форме правления: негоже думающим
людям, соли земли, заискивать перед власть имущими -- и вообще
перед кем бы то ни было. Но когда выражение недовольства властью
оказывается ОСНОВНЫМ проявлением умственной деятельности, трудно
не заподозрить, что на другое не хватает способностей.
Да, теперешний белорусский режим МЕШАЕТ творческим людям. Меша-
ет тем, что делает государство почти бесполезным в части поддерж-
ки идей, выходящих за пределы образованческого, плебейского пони-
мания хорошего и плохого. Мешает тем, что занимается массовым
воспроизводством недоумков вместо того, чтобы стараться сделать
нацию более разумной. Мешает тем, что обеспечивает возможность
выпячивания крикливых талантиков, основная заслуга которых состо-
ит в том, что они на него тявкают.
Но прямых помех разработке альтернативного конструктива этот
режим не создаёт. Только косвенные, да и то спорные (потому что
обычно чем хуже жизнь, тем энергичнее работает творческая мысль,
направленая на преодоление этого).
Курица -- не первее яйца. Теперешний белорусский режим -- не
первее белорусской массовой косности, ему соответствующей. При
более интеллектуальном и более активном народе такой режим не то,
что не продержался бы долго, но даже бы не возник.
Чтобы разорвать порочный круг самовоспроизводства местной серо-
сти, надо сделать что-то либо с властью, либо с народом (с его
как бы думающей частью), либо с обоими вместе. Ключевые места
приложения сил -- это 1) культура мышления, 2) понимание эпохи,
3) мораль.
Сегодня в какого интеллектуала ни ткни пальцем, он встроен либо
в государственную систему кормления, либо в либерально-оппозици-
онную, либо является российским "агентом влияния", либо заморачи-
вается в интернете ("колется" псевдоинформацией), так что ни на
какое серьёзное дело не годен.
Проектировать (тем более -- реализовывать) здравую белорусскую
политику здесь попросту не с кем. Но есть слабая надежда на то,
что однажды -- и не слишком поздно! -- случится что-то совсем
нехорошее с кем-то из "кормильцев" (а лучше -- со всеми сразу)
или хотя бы с интернетом и телевидением, и люди, оказавшиеся без
опёки и привычной информационной "дури", начнут неангажированно
соображать и кучковаться на почве совместного действия.
* * *
Стремясь обеспечить бурность потоку критики существующего
политического режима, либерально-оппозиционные журналисты нередко
хватаются за мелочи, причём мелочи, так сказать, "общечеловечес-
кие" (свойственные людям вообще, независимо от их места по отно-
шению к власти), а также за случаи свершения "малого зла", кото-
рыми предотвращается большее зло за неимением других средств. Для
"тонкой красной линии" соратников такая "критика" смотрится убе-
дительной, боевитой, а на самом деле представляет собой придирки
и пустое морализаторство, означающие неспособность добираться до
сути, до причин причин, а также говорящие о том, что в случае
прихода к власти социального слоя, которому принадлежат "крити-
ки", никакого восхождения к новому качеству не получится, а всего
лишь некоторые проблемы заменятся другими проблемами. Разумеется,
обновление кадров во власти -- дело нужное, но если вещи не вы-
глядят так, что оно обеспечит значительное улучшение ситуации в
стране, массы сограждан за такое обновление бороться не будут.
Массы глубоко не смотрят, но подвох чувствуют.
* * *
С сайта http://nv-online.info, статья "Ёпрст" о трудовых
подвигах лукашистов (04.10.2011), образчик либерально-оппозицио-
нерского "разоблачения":
"Строили мы, значит, картофелехранилища, вместимостью 12 тысяч
тонн каждое. Именно такой объем был заложен в проектах, на него
рассчитывали, им отчитывались. Но каким-то странным образом
получилось, что хранилища оказались чуть ли не в два раза меньше
-- только около 7 тысяч тонн туда помещается. 'Сделать хотел
грозу, а получил козу.' Теперь все в ступоре. Никто не может
объяснить, как такое могло случиться. Всей коллегией Минсельхоз-
прода вместе с проектировщиками и иными приглашенными с этим
разбирались, только что толку от этих разборок."
А что на самом деле необычного, смешного, постыдного или хотя
бы трагического в том, что картофелехранилища оказались не того
размера? Это обычная инженерная ошибка. От таких ошибок полностью
не защититься, сколько ни старайся. Цимес в том, что есть профес-
сии, в которых ошибки зачастую незаметны, и есть профессии, в
которых наоборот: самолёты падают, поезда сталкиваются друг с
другом, картофелехранилища оказываются менее вместительными, чем
задумывалось. Пример профессии, в которой ошибки, как правило,
незаметны, -- журналист: пиши любую занимательную чепуху, только
блюди уголовный кодекс, не раздражай "спонсоров" и не делай
рискованных прогнозов. Верификация твоих творческих результатов
практикой отсутствует. Как следствие обычно -- ослабление
"чувства реальности", снижение общественно-полезного эффекта от
работы. Короче, возмущаться чужими ошибками, удивляться им,
потешаться над ними может только тот, кто сам не отвечал ни за
какое сложное дело, в котором качество результата легко
проверяемо, и кто поэтому имеет наивное представление о "мире
ошибок", сводящееся к тезису "ошибка -- это позор".
* * *
Один из нечестных приёмов, используемых оппозиционной журналис-
тикой, -- ехидничание по поводу корявостей дословно записанной
прямой речи официозных деятелей, страдающих разговорчивостью,
но не особо отличающихся грамотностью и культурой. Бывает, чело-
век импровизирует что-то -- и по сути выдаёт ЧЕРНОВИК того, что
должно быть сказано, а "наученные на нашу голову" -- тут как тут
со своими фиксациями и делают вид, что не знают, что любая речь,
написанная в спокойной обстановке и вдобавок отредактированная
специалистом, имеет много лучшее качество, чем сочинённая на
ходу. Но люди иногда-таки вынуждены сочинять на ходу -- и это на
слух не столь уж дурно воспринимается, пока не увидишь то же
самое в письменном виде. Придираться к таким вещам -- значит
демонстрировать узость собственного горизонта и немного жульни-
чать.
* * *
А есть ещё такой вот популярный "разоблачительный" приём: нега-
тивное представление нейтральных, неоднозначных, а то и неявно-
полезных частностей. КАК некоторую вещь толкуют в гладко написан-
ном тексте, ТАК она и начинает восприниматься большинством чита-
телей, поскольку смотреть в корень они не хотят, да и не у всех
это получается.
К примеру одна либерально-демократическая журналистка сопоста-
вила видимые занятия несменяемого белорусского президента за две
недели с видимыми занятиями его коллег по бывшему СССР (кстати,
по большей части так же всё не сменяемых) за то же время и сдела-
ла вывод, что белорусский вариант выглядит, мягко говоря, нети-
пично: мало ездит по заграницам и по "регионам", мало принимает
визитёров. То есть, на фоне других -- бездельник, отвергнутый
"международной элитой".
На самом деле человек, может быть, всего лишь не отвлекался на
представительские спектакли для абсурдизированных дураков, а
работал с документами и думал о стране, то есть, был занят серь-
ёзным делом, каким ему и положено заниматься. Но подрывная мысль
в дурацкие головы вбита: отщепенец; не такой, как у людей; у
других хорошие презики, а у нас плохой.
Между тем, если чей-то президент не встроился в интернационал
вождей, дружненько ведущих свои народы к глобальной катастрофе,
это, скорее, должно располагать к подозрению, что он, в отличие
от других, способен НЕ ВЕСТИ свой народ к глобальной катастрофе.
Кстати, будь белорусский президент, как все нормальные прези-
денты, его бы и этим попрекали: едет за границу -- значит, вы-
сматривает, куда смыться в случае чего; торчит в "регионах" --
значит, подменяет ревизоров вместо того, чтобы определять страте-
гию; принимает "гостей" -- выгуливает тут всяких за народные
деньги.
Да, у нас "наверху" не то, что надо. Но надо ведь не то же, что
у других, а более адекватное вызовам эпохи.
* * *
Журналистика (кстати, не только оппозиционная) вредна не в
последнюю очередь тем, что отдаёт много сил культивированию
феномена, который можно назвать "приб