
Иоганн Вольфганг Гёте.
Так и хочется сказать ему: Шалооом!
Все культурные русскоязычные люди приблизительно знают, кто
такой Гёте (1749-1832), но почти никто не скажет, какое у него
имя. Так вот, оно -- Иоганн Вольфганг. Запомнить бы.
Рабочим названием этой статьи было "Великий Гёте как титан по
разнарядке", но чем дальше я зарывался в материал, тем больше
склонялся к тому, что данный титан, в отличие от некоторых дру-
гих, как раз более-менее заслуживал своей репутации. Особено
согрело меня то обстоятельство, что Гёте неоднократно высказы-
вался как вполне себе мизантроп (уж на мизантропа-то я руку
точно не подниму!).
Причины некоторого подзадвига Гёте в советской культуре:
1. Две тяжелейшие войны с немцами в XX веке.
2. Недемократизм позднего Гёте. Антилиберализм даже. Другими
словами, мизантропизм.
3. Пропагандистская необходимость выпячивания своих, отечест-
венных.
4. Тяжеловатость Гёте для массового применения: широко издавать
из него в настоящее время, наверное, нечего.
5. Совать советским людям пропагандиста суицида и жевателя темы
продажи души дьяволу было как-то не совсем хорошо.
Мне надо было дёрнуть откуда-то детали биографии Гёте для этой
статьи, но оказалось, что толком неоткуда. Я рванулся к last
resort, к Википедии. Википедия -- это ж как бы обсуждённая усто-
явшаяся квинтэссенция (ну, по задумке), однако в случае Гёте ока-
залось, что её текст изобилует опечатками и шероховатостями (они,
кстати, характеризуют культурный уровень теперешних любителей
сабджекта и интернета). Надо было дёрнуть от него, как от огня,
но я поленился, потому что с другими источниками наверняка будут
другие проблемы. Итак, Википедия о Гёте:
"Немецкий писатель, мыслитель, философ и естествоиспытатель,
государственный деятель."
Какая разница между "мыслителем" и "философом" для эпохи Гёте,
не имею понятия. Это если про кого-то сегодняшнего говорят "фило-
соф", значит, перед вами мутегон, который держит шеренгу с такими
же мутегонами, совместно заморачивающими умственно недоразвитую
интеллигенцию, тогда как "мыслитель" (если без пафоса, то просто
"думальщик") -- это человек, который послал мутегонов подальше и
всего лишь пробует разобраться в важных сложных предметах.
"Гёте творил в разных жанрах: поэзия, драма, эпос, автобиогра-
фия, эпистолярия и др. Гёте стал главным идеологом течения 'Буря
и натиск'. Вместе с Шиллером, Гердером и Виландом сформировал
направление в немецкой литературе, получившее название 'веймарс-
кий классицизм'. Роман Гёте 'Вильгельм Майстер' заложил основы
воспитательного романа эпохи Просвещения. Произведения Гёте, в
особенности трагедия 'Фауст', признаны шедеврами немецкой и
мировой литературы."
"Сын юриста и имперского советника, библиофила и коллекционера
Иоганна Каспара Гёте (1710-1782) и дочери городского старшины
и верховного судьи Катарины Элизабет Гёте (урожд. Текстор, нем.
Textor, 1731-1808)."
"В 1756-1758 годах мальчик посещал общественную школу, затем
его отец наравне с восемью репетиторами обучал сына и дочь Корне-
лию, предоставив им всестороннее домашнее образование: немецкий,
французский, латынь, греческий, идиш, иврит, английский, итальян-
ский языки, естественные науки, религия, рисование. В обучающую
программу также входили игра на фортепиано и виолончели, верховая
езда, фехтование и танцы."
"Семейная библиотека насчитывала свыше 2000 томов."
"По настоянию отца Иоганн отправился осенью 1765 года изучать
юриспруденцию в Лейпцигский университет."
"Иоганн получал от отца ежемесячное содержание в 100 гульде-
нов."
"В июле 1768 года у Гёте открылось кровотечение вследствие
обострения туберкулёза, и потому в августе он вернулся домой во
Франкфурт без учёной степени на горе отцу."
"В апреле 1770 года он возвращается к учёбе, теперь уже в
Страсбургском университете."
"Последующие 4 года Гёте занимается адвокатской практикой во
Франкфурте. Но важным для себя он считал именно публицистическую
деятельность. Его пьеса 'Гёц фон Берлихинген' (1773) приносит ему
первый литературный успех и становится манифестом для 'Бури и
натиска'."
"На Пасху 1775 года состоялась помолвка Гёте с дочерью aранк-
фуртского банкира Лили Шёнеман. По причине религиозных и прочих
несогласованностей в октябре помолвку расторгли по инициативе
матери невесты. В отчаянии от случившегося Гёте принял приглаше-
ние 18-летнего герцога Карла Августа и переехал к веймарскому
двору, где и прожил свою жизнь. Прославившегося автора хорошо
приняли при дворе, поручили курировать дворцовый театр и служить
советником герцога с годовым окладом в 1200 талеров. Проведение
реформ, борьба с коррупцией, руководство Йенского университета
позволили Гёте претендовать на дворянский титул, что давало право
работать в суде и в госструктурах. Гёте оказался на пике влияния
и успеха в 33 года."
"В середине 1780-х Гёте испытывает творческий и эмоциональный
кризис - его тяготит придворная жизнь, тяжек груз от полномочий и
ответственности, отношения с Шарлоттой фон Штейн не развиваются,
а из-под пера не выходят свежие произведения. Практически тайно
от всех Гёте выезжает в Италию инкогнито под именем Иоганна
Филиппа Мёллера.
Останавливаясь в Вероне, Виченце и Венеции Гёте приезжает в Рим
лишь в ноябре. Отсюда он совершает поездки в Неаполь, Флоренцию,
Сиену, Сицилию, Парму, Милан. В Риме Гёте познакомился с художни-
ком Йоханном Тишбейном, который написал самый известный портрет
писателя, другими немецкими и итальянскими представителями
творчества и архитектуры."
"Сразу по возвращении к своим обязанностям в Веймаре Гёте,
пропитанный итальянским вдохновением, начинает любовный роман с
23-летней модисткой Кристианой Вульпиус. Мать Гёте называла
любовницу сына 'сокровище ложа' (нем. Bettschatz) и не одобряла
выбора сына. Кристиане не позволялся вход в высшее общество, и
она оставалась в тени, исправно рожая Гёте детей."
"Официальные отношения с Кристианой будут оформлены лишь спустя
18 лет - 14 октября 1806 года."
"В 1792 г. Гёте сопровождал герцога Карла Августа, командовав-
шего полком в прусской армии, во время австро-прусского похода
против революционной Франции. Гёте стал свидетелем Сражения при
Вальми и, согласно своим воспоминаниям, после сражения он сказал
прусским офицерам: 'Здесь и отныне началась новая эпоха всемирной
истории, и вы вправе говорить, что присутствовали при её
рождении'."
"Гёте, в отличие от многих немецких интеллектуалов не был охва-
чен патриотическим энтузиазмом во время антифранцузской освободи-
тельной войны. Народная масса казалась ему слишком неподготовлен-
ной, противника он считал слишком могучим (с Наполеоном он сви-
делся ещё в 1808 г. в Эрфурте и Веймаре, с любопытством наблюдая
в нём, как учёный, всемирно-историческое явление), за подъёмом
народного духа он не видел впереди определённой общенациональной
программы."
* * *
Тезисы о Гёте:
1. Гёте родился и вырос в очень обеспеченной семье. Он вообще
никогда не знал бедности. В этом он, конечно, не виноват, но
после знакомства с жизнью Гёте начинаешь снисходительнее
относиться к Сервантесу, Ломоносову, Бомарше, Горькому,
Эдрагу По, О. Генри и другим литературным "босякам".
2. Благодаря деньгам отца Гёте получил отличное образование.
Заодно пообщался с некоторыми лучшими умами и завёл связи.
Это очень важно для хорошего старта: куча конкурентов с
ничтожными капиталами далеко отстала сразу.
3. Гёте попал в струю с первой же литературной вещицей (драмой
"Гёц фон Берлихинген"). Благодаря случившейся популярности
получил в 26 лет должность советника при молодом веймарском
герцоге Карле Августе и ниже в социальном статусе уже не
опускался. А герцог ведь был худо-бедно суверен, глава пусть
маленького, но государства.
4. Поездка Гёте по Италии в 1786-1788 гг. была его единственным
путешествием вне германских земель -- если не считать участия
в походе на Францию в 1792 г. в качестве сопровождающего
герцога Карла Августа, который командовал полком в прусской
армии. Гёте, по-видимому, был тот ещё домосед ("Чтобы понять,
что небо везде синее, не надо совершать кругосветное путешес-
твие.").
5. Гёте не только состоял в масонской ложе, но даже имел там
высокую ступень посвящения. Масоны в то время ещё не были
евреемасонами, но это всё равно факт неприятный и настора-
живающий (хотя Пушкин наш тоже ведь был масон). Получается,
масоны пропихивали своего Гёте, а посторонним казалось, что
это лучшие люди высочайше оценивают несравненного немецкого
гения. Кстати, Гёте был курчавоволосый брюнет с крупным
крючковатым носом, что таки тоже немножко озадачивает тоже.
6. Естественнонаучные работы Гёте, вроде, имели какую-то цен-
ность в своё время. Среди прочего, от него пошло, говорят,
применение понятия "морфология" в исследовании организмов.
Советнику герцога пропихиваться в науке было наверняка чуть
легче, чем местным Назенбрехерам ("Ломоносовым").
7. Литературное движение "Буря и натиск", одним из идеологов
которого стал Гёте (что пишется ему почти в заслугу), -- это
была какая-то муть. Википедия: "...литературное движение в
истории немецкой литературы 1767-1785 годов, связанное с
отказом от культа разума, свойственного классицизму эпохи
Просвещения, в пользу не стеснённого правилами творчества,
предельной эмоциональности и описания крайних проявлений
индивидуализма, интерес к которым характерен для предроман-
тизма."
8. Популярные в начале XIX века гётевы "Страдания юного Вертера"
-- это тоже была какая-то муть, вдобавок суицидальная: "Вер-
тер опустошает себя в попытках отстоять реальность вымышлен-
ного им мира." "Финальным выстрелом юноша бросает вызов жес-
токому, несправедливому миру и живущим в нём тщеславным лю-
дям. Он отвергает законы нынешней бюргеровской Германии и
предпочитает умереть, но не уподобиться напыщенным, льстивым
людям." (Википедия) В общем, лучше не подсовывать этой вещи
психически не вполне благополучным тинейджерам, если они вам
дороги.
9. Гётев "Фауст" -- вещь претенциозная, напыщенная, но в общем-
то скучная. Подходит для корчащих из себя больших интеллекту-
алов, эрудитов и людей высокой культуры. Просто думальщики,
озабоченные нашей трудной практикой, вряд ли будут находить,
куда её всовывть не без пользы.
10. Гёте -- предшественник (и, надо полагать, немножко учитель)
Иосифа Бродского по части "эллинизма", поз, вещаний, намёков
на величие своих мыслей.
11. Гёте никогда не страдал и не рисковал из-за высказывания
своих взглядов, не выступал один против всех (если не счи-
тать эпизода с критикой теории света Исаака Ньютона).
12. Гёте был раздут благодаря социальной потребности в фигурах
определённого типа. У каждой нации, даже малочисленной,
такие фигуры находятся и раздуваются. Это культурные маяки,
символы, "наиболее яркие выразители".
Карьера Гёте заладилась, потому что своевременно подвернулся
18-летний (= сопливый) монарх, который клюнул на его молодёжные
либеральные глупости.
Высокое положение при дворе, пусть и малоформатном, но всё же
суверенном, давало Гёте и доход, и статус, и уверенность в себе.
Попрекать Гёте собственно молодёжными глупостями -- это неспра-
ведливо, а вот тем, что он поспешил высказать их печатно, попрек-
нуть уже можно.
Странно, что Иоганну Гёте так и не удалось нормально жениться.
Обвенчался он в конце концов со своей многолетней любовницей-
модисткой. Надо полагать, в Гёте было ЧТО-ТО, сильно отталкивав-
шее потенциальных невест и/или их родителей. В те годы быть неже-
натым считалось делом очень неправильным, так что матримониальные
неудачи Гёте не были мелочью.
У русскоязычных читателей Вольфганг Гёте не популярен. Во вся-
ком случае, читают его меньше, чем Монтеня, Ларошфуко, Лабрюйера,
Вольтера, Бомарше, тем более -- Дефо, Свифта, Вальтера Скотта.
Кстати, Шиллер у русских тоже не котируется. Возможно, потому
что переводы поэзии воспринимаются как эрзацы, а переводы прозы
-- как ОК. Но у Гёте и Шиллера имелись ведь не только стихи....
Фридрих Энгельс ("Немецкий социализм в стихах и прозе"):
"Гёте то колоссально велик, то мелок; то это непокорный, насме-
шливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный,
узкий филистер. И Гёте был не в силах победить немецкое
убожество; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества
над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что
'изнутри' его вообще нельзя победить. Гёте был слишком
разносторонен, он был слишком активной натурой, слишком соткан из
плоти и крови, чтобы искать спасения от убожества в шиллеровском
бегстве к кантонскому идеалу; он был слишком проницателен, чтобы
не видеть, что это бегство в конце концов сводилось к замене
плоского убожества высокопарным. Его темперамент, его энергия,
все его духовные стремления толкали его к практической жизни, а
практическая жизнь, с которой он сталкивался, была жалка. Перед
этой дилеммой - существовать в жизненной среде, которую он должен
был презирать и все же быть прикованным к ней как к единственной,
в которой он мог действовать, - перед этой дилеммой Гёте
находился постоянно, и чем старше он становился, тем все больше
могучий поэт, de guerre lasse* , уступал место заурядному
веймарскому министру. Мы упрекаем Гёте не за то, что он не был
либерален, как это делают Берне и Мен-цель, а за то, что
временами он мог быть даже филистером; мы упрекаем его и не за
то, что он не был способен на энтузиазм во имя немецкой свободы,
а за то, что он филистерскому страху перед всяким современным
великим историческим движением приносил в жертву свое, иной раз
пробивавшееся, более правильное эстетическое чутье; не за то, что
он был придворным, а за то, что в то время, когда Наполеон чистил
огромные авгиевы конюшни Германии, он мог с торжественной
серьезностью заниматься ничтожнейшими делами и menus plaisirs
одного из ничтожнейших немецких крохотных дворов."
"Из 'Осады Майнца' г-н Грюн 'ни в коем случае не хотел бы оста-
вить без внимания следующего места: 'Во вторник... я поспешил...
засвидетельствовать свое почтение... моему государю и при этом
имел счастье услужить принцу... моему неизменно милостивому гос-
подину' и т. д. То место, где Гёте повергает свою верноподданни-
ческую преданность к стопам г-на Рица, лейб-камердинера,
лейб-рогоносца и лейб-сводника прусского корол