Александр Бурьяк

Иоганн Вольфганг Гёте как титан, подраздутый у немцев и подзадвинутый у русских

bouriac@yahoo.com Другие портреты На главную страницу
Иоганн Вольфганг Гёте
Иоганн Вольфганг Гёте. Так и хочется сказать ему: Шалооом!
Все культурные русскоязычные люди приблизительно знают, кто такой Гёте (1749-1832), но почти никто не скажет, какое у него имя. Так вот, оно -- Иоганн Вольфганг. Запомнить бы. Рабочим названием этой статьи было "Великий Гёте как титан по разнарядке", но чем дальше я зарывался в материал, тем больше склонялся к тому, что данный титан, в отличие от некоторых дру- гих, как раз более-менее заслуживал своей репутации. Особено согрело меня то обстоятельство, что Гёте неоднократно высказы- вался как вполне себе мизантроп (уж на мизантропа-то я руку точно не подниму!). Причины некоторого подзадвига Гёте в советской культуре: 1. Две тяжелейшие войны с немцами в XX веке. 2. Недемократизм позднего Гёте. Антилиберализм даже. Другими словами, мизантропизм. 3. Пропагандистская необходимость выпячивания своих, отечест- венных. 4. Тяжеловатость Гёте для массового применения: широко издавать из него в настоящее время, наверное, нечего. 5. Совать советским людям пропагандиста суицида и жевателя темы продажи души дьяволу было как-то не совсем хорошо. Мне надо было дёрнуть откуда-то детали биографии Гёте для этой статьи, но оказалось, что толком неоткуда. Я рванулся к last resort, к Википедии. Википедия -- это ж как бы обсуждённая усто- явшаяся квинтэссенция (ну, по задумке), однако в случае Гёте ока- залось, что её текст изобилует опечатками и шероховатостями (они, кстати, характеризуют культурный уровень теперешних любителей сабджекта и интернета). Надо было дёрнуть от него, как от огня, но я поленился, потому что с другими источниками наверняка будут другие проблемы. Итак, Википедия о Гёте: "Немецкий писатель, мыслитель, философ и естествоиспытатель, государственный деятель." Какая разница между "мыслителем" и "философом" для эпохи Гёте, не имею понятия. Это если про кого-то сегодняшнего говорят "фило- соф", значит, перед вами мутегон, который держит шеренгу с такими же мутегонами, совместно заморачивающими умственно недоразвитую интеллигенцию, тогда как "мыслитель" (если без пафоса, то просто "думальщик") -- это человек, который послал мутегонов подальше и всего лишь пробует разобраться в важных сложных предметах. "Гёте творил в разных жанрах: поэзия, драма, эпос, автобиогра- фия, эпистолярия и др. Гёте стал главным идеологом течения 'Буря и натиск'. Вместе с Шиллером, Гердером и Виландом сформировал направление в немецкой литературе, получившее название 'веймарс- кий классицизм'. Роман Гёте 'Вильгельм Майстер' заложил основы воспитательного романа эпохи Просвещения. Произведения Гёте, в особенности трагедия 'Фауст', признаны шедеврами немецкой и мировой литературы." "Сын юриста и имперского советника, библиофила и коллекционера Иоганна Каспара Гёте (1710-1782) и дочери городского старшины и верховного судьи Катарины Элизабет Гёте (урожд. Текстор, нем. Textor, 1731-1808)." "В 1756-1758 годах мальчик посещал общественную школу, затем его отец наравне с восемью репетиторами обучал сына и дочь Корне- лию, предоставив им всестороннее домашнее образование: немецкий, французский, латынь, греческий, идиш, иврит, английский, итальян- ский языки, естественные науки, религия, рисование. В обучающую программу также входили игра на фортепиано и виолончели, верховая езда, фехтование и танцы." "Семейная библиотека насчитывала свыше 2000 томов." "По настоянию отца Иоганн отправился осенью 1765 года изучать юриспруденцию в Лейпцигский университет." "Иоганн получал от отца ежемесячное содержание в 100 гульде- нов." "В июле 1768 года у Гёте открылось кровотечение вследствие обострения туберкулёза, и потому в августе он вернулся домой во Франкфурт без учёной степени на горе отцу." "В апреле 1770 года он возвращается к учёбе, теперь уже в Страсбургском университете." "Последующие 4 года Гёте занимается адвокатской практикой во Франкфурте. Но важным для себя он считал именно публицистическую деятельность. Его пьеса 'Гёц фон Берлихинген' (1773) приносит ему первый литературный успех и становится манифестом для 'Бури и натиска'." "На Пасху 1775 года состоялась помолвка Гёте с дочерью aранк- фуртского банкира Лили Шёнеман. По причине религиозных и прочих несогласованностей в октябре помолвку расторгли по инициативе матери невесты. В отчаянии от случившегося Гёте принял приглаше- ние 18-летнего герцога Карла Августа и переехал к веймарскому двору, где и прожил свою жизнь. Прославившегося автора хорошо приняли при дворе, поручили курировать дворцовый театр и служить советником герцога с годовым окладом в 1200 талеров. Проведение реформ, борьба с коррупцией, руководство Йенского университета позволили Гёте претендовать на дворянский титул, что давало право работать в суде и в госструктурах. Гёте оказался на пике влияния и успеха в 33 года." "В середине 1780-х Гёте испытывает творческий и эмоциональный кризис - его тяготит придворная жизнь, тяжек груз от полномочий и ответственности, отношения с Шарлоттой фон Штейн не развиваются, а из-под пера не выходят свежие произведения. Практически тайно от всех Гёте выезжает в Италию инкогнито под именем Иоганна Филиппа Мёллера. Останавливаясь в Вероне, Виченце и Венеции Гёте приезжает в Рим лишь в ноябре. Отсюда он совершает поездки в Неаполь, Флоренцию, Сиену, Сицилию, Парму, Милан. В Риме Гёте познакомился с художни- ком Йоханном Тишбейном, который написал самый известный портрет писателя, другими немецкими и итальянскими представителями творчества и архитектуры." "Сразу по возвращении к своим обязанностям в Веймаре Гёте, пропитанный итальянским вдохновением, начинает любовный роман с 23-летней модисткой Кристианой Вульпиус. Мать Гёте называла любовницу сына 'сокровище ложа' (нем. Bettschatz) и не одобряла выбора сына. Кристиане не позволялся вход в высшее общество, и она оставалась в тени, исправно рожая Гёте детей." "Официальные отношения с Кристианой будут оформлены лишь спустя 18 лет - 14 октября 1806 года." "В 1792 г. Гёте сопровождал герцога Карла Августа, командовав- шего полком в прусской армии, во время австро-прусского похода против революционной Франции. Гёте стал свидетелем Сражения при Вальми и, согласно своим воспоминаниям, после сражения он сказал прусским офицерам: 'Здесь и отныне началась новая эпоха всемирной истории, и вы вправе говорить, что присутствовали при её рождении'." "Гёте, в отличие от многих немецких интеллектуалов не был охва- чен патриотическим энтузиазмом во время антифранцузской освободи- тельной войны. Народная масса казалась ему слишком неподготовлен- ной, противника он считал слишком могучим (с Наполеоном он сви- делся ещё в 1808 г. в Эрфурте и Веймаре, с любопытством наблюдая в нём, как учёный, всемирно-историческое явление), за подъёмом народного духа он не видел впереди определённой общенациональной программы." * * * Тезисы о Гёте: 1. Гёте родился и вырос в очень обеспеченной семье. Он вообще никогда не знал бедности. В этом он, конечно, не виноват, но после знакомства с жизнью Гёте начинаешь снисходительнее относиться к Сервантесу, Ломоносову, Бомарше, Горькому, Эдрагу По, О. Генри и другим литературным "босякам". 2. Благодаря деньгам отца Гёте получил отличное образование. Заодно пообщался с некоторыми лучшими умами и завёл связи. Это очень важно для хорошего старта: куча конкурентов с ничтожными капиталами далеко отстала сразу. 3. Гёте попал в струю с первой же литературной вещицей (драмой "Гёц фон Берлихинген"). Благодаря случившейся популярности получил в 26 лет должность советника при молодом веймарском герцоге Карле Августе и ниже в социальном статусе уже не опускался. А герцог ведь был худо-бедно суверен, глава пусть маленького, но государства. 4. Поездка Гёте по Италии в 1786-1788 гг. была его единственным путешествием вне германских земель -- если не считать участия в походе на Францию в 1792 г. в качестве сопровождающего герцога Карла Августа, который командовал полком в прусской армии. Гёте, по-видимому, был тот ещё домосед ("Чтобы понять, что небо везде синее, не надо совершать кругосветное путешес- твие."). 5. Гёте не только состоял в масонской ложе, но даже имел там высокую ступень посвящения. Масоны в то время ещё не были евреемасонами, но это всё равно факт неприятный и настора- живающий (хотя Пушкин наш тоже ведь был масон). Получается, масоны пропихивали своего Гёте, а посторонним казалось, что это лучшие люди высочайше оценивают несравненного немецкого гения. Кстати, Гёте был курчавоволосый брюнет с крупным крючковатым носом, что таки тоже немножко озадачивает тоже. 6. Естественнонаучные работы Гёте, вроде, имели какую-то цен- ность в своё время. Среди прочего, от него пошло, говорят, применение понятия "морфология" в исследовании организмов. Советнику герцога пропихиваться в науке было наверняка чуть легче, чем местным Назенбрехерам ("Ломоносовым"). 7. Литературное движение "Буря и натиск", одним из идеологов которого стал Гёте (что пишется ему почти в заслугу), -- это была какая-то муть. Википедия: "...литературное движение в истории немецкой литературы 1767-1785 годов, связанное с отказом от культа разума, свойственного классицизму эпохи Просвещения, в пользу не стеснённого правилами творчества, предельной эмоциональности и описания крайних проявлений индивидуализма, интерес к которым характерен для предроман- тизма." 8. Популярные в начале XIX века гётевы "Страдания юного Вертера" -- это тоже была какая-то муть, вдобавок суицидальная: "Вер- тер опустошает себя в попытках отстоять реальность вымышлен- ного им мира." "Финальным выстрелом юноша бросает вызов жес- токому, несправедливому миру и живущим в нём тщеславным лю- дям. Он отвергает законы нынешней бюргеровской Германии и предпочитает умереть, но не уподобиться напыщенным, льстивым людям." (Википедия) В общем, лучше не подсовывать этой вещи психически не вполне благополучным тинейджерам, если они вам дороги. 9. Гётев "Фауст" -- вещь претенциозная, напыщенная, но в общем- то скучная. Подходит для корчащих из себя больших интеллекту- алов, эрудитов и людей высокой культуры. Просто думальщики, озабоченные нашей трудной практикой, вряд ли будут находить, куда её всовывть не без пользы. 10. Гёте -- предшественник (и, надо полагать, немножко учитель) Иосифа Бродского по части "эллинизма", поз, вещаний, намёков на величие своих мыслей. 11. Гёте никогда не страдал и не рисковал из-за высказывания своих взглядов, не выступал один против всех (если не счи- тать эпизода с критикой теории света Исаака Ньютона). 12. Гёте был раздут благодаря социальной потребности в фигурах определённого типа. У каждой нации, даже малочисленной, такие фигуры находятся и раздуваются. Это культурные маяки, символы, "наиболее яркие выразители". Карьера Гёте заладилась, потому что своевременно подвернулся 18-летний (= сопливый) монарх, который клюнул на его молодёжные либеральные глупости. Высокое положение при дворе, пусть и малоформатном, но всё же суверенном, давало Гёте и доход, и статус, и уверенность в себе. Попрекать Гёте собственно молодёжными глупостями -- это неспра- ведливо, а вот тем, что он поспешил высказать их печатно, попрек- нуть уже можно. Странно, что Иоганну Гёте так и не удалось нормально жениться. Обвенчался он в конце концов со своей многолетней любовницей- модисткой. Надо полагать, в Гёте было ЧТО-ТО, сильно отталкивав- шее потенциальных невест и/или их родителей. В те годы быть неже- натым считалось делом очень неправильным, так что матримониальные неудачи Гёте не были мелочью. У русскоязычных читателей Вольфганг Гёте не популярен. Во вся- ком случае, читают его меньше, чем Монтеня, Ларошфуко, Лабрюйера, Вольтера, Бомарше, тем более -- Дефо, Свифта, Вальтера Скотта. Кстати, Шиллер у русских тоже не котируется. Возможно, потому что переводы поэзии воспринимаются как эрзацы, а переводы прозы -- как ОК. Но у Гёте и Шиллера имелись ведь не только стихи.... Фридрих Энгельс ("Немецкий социализм в стихах и прозе"): "Гёте то колоссально велик, то мелок; то это непокорный, насме- шливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный, узкий филистер. И Гёте был не в силах победить немецкое убожество; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что 'изнутри' его вообще нельзя победить. Гёте был слишком разносторонен, он был слишком активной натурой, слишком соткан из плоти и крови, чтобы искать спасения от убожества в шиллеровском бегстве к кантонскому идеалу; он был слишком проницателен, чтобы не видеть, что это бегство в конце концов сводилось к замене плоского убожества высокопарным. Его темперамент, его энергия, все его духовные стремления толкали его к практической жизни, а практическая жизнь, с которой он сталкивался, была жалка. Перед этой дилеммой - существовать в жизненной среде, которую он должен был презирать и все же быть прикованным к ней как к единственной, в которой он мог действовать, - перед этой дилеммой Гёте находился постоянно, и чем старше он становился, тем все больше могучий поэт, de guerre lasse* , уступал место заурядному веймарскому министру. Мы упрекаем Гёте не за то, что он не был либерален, как это делают Берне и Мен-цель, а за то, что временами он мог быть даже филистером; мы упрекаем его и не за то, что он не был способен на энтузиазм во имя немецкой свободы, а за то, что он филистерскому страху перед всяким современным великим историческим движением приносил в жертву свое, иной раз пробивавшееся, более правильное эстетическое чутье; не за то, что он был придворным, а за то, что в то время, когда Наполеон чистил огромные авгиевы конюшни Германии, он мог с торжественной серьезностью заниматься ничтожнейшими делами и menus plaisirs одного из ничтожнейших немецких крохотных дворов." "Из 'Осады Майнца' г-н Грюн 'ни в коем случае не хотел бы оста- вить без внимания следующего места: 'Во вторник... я поспешил... засвидетельствовать свое почтение... моему государю и при этом имел счастье услужить принцу... моему неизменно милостивому гос- подину' и т. д. То место, где Гёте повергает свою верноподданни- ческую преданность к стопам г-на Рица, лейб-камердинера, лейб-рогоносца и лейб-сводника прусского корол